Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Чудовище должно умереть

ModernLib.Net / Детективы / Блейк Николас / Чудовище должно умереть - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Блейк Николас
Жанр: Детективы

 

 


- Боюсь, я позволил себе выразиться несколько резко. Но она вынудила меня недосыпать несколько ночей, так что могла ожидать моего раздражения. Но видимо, уколы ее писем проникли гораздо глубже, чем мне казалось. Я был охвачен холодной яростью, и мой ответный удар был достаточно болезненным. От нее веяло такой грязью и пуританским лицемерием, как бывает, когда после утомительного ночного путешествия вы попали в купе вагона, забитого женщинами, что вызывало во мне злость и раздражение. Она ничего не говорила, просто стояла передо мной, растерянно моргая подслеповатыми глазками, как будто только что очнулась после тяжелого сна, а потом заплакала, тоненько и безнадежно повизгивая. Вы знаете, как такая реакция будит в человеке ярость - он расходится вовсю, скрывая мучительный стыд и отвращение к себе. Я был безжалостным и стыжусь этого. В конце концов она повернулась и побрела назад, так ни слова и не сказав. Я крикнул ей вслед, что, если еще хоть раз случится что-то подобное, я передам ее в руки полиции. Должно быть, я совершенно вышел из себя и представлял собой мерзкую картину. Но она не должна была писать такое обо мне и Марти. Господи, лучше бы мне умереть!
      * 9 июля *
      Завтра я соберу вещи и уеду отсюда. Фрэнк Керне исчезнет. Феликс Лейн переедет в меблированную квартиру, которую я снял в Мейда-Вейл. Надеюсь, не останется ничего, что связывает их обоих, за исключением одноглазого мишки Марти, которого я заберу с собой - трогательное напоминание. Думаю, я все предусмотрел. Деньги. Адрес квартиры, чтобы миссис Тиг пересылала мне письма: я сказал ей, что, возможно, какое-то время проведу в Лондоне или в путешествии. Она будет следить за коттеджем во время моего отсутствия. Не знаю, вернусь ли сюда когда-нибудь. Наверное, мне стоит продать дом, но мне этого не очень хочется: продавать дом, где Марти был так счастлив. Но что я стану делать... потом? Что делает убийца, закончив свое дело? Неужели он снова принимается за сочинение детективных рассказов? Скорее, после сильнейшего напряжения у него начинается упадок духа. Ладно, на сегодня достаточно об этом гадать.
      Начинаю чувствовать, что развитие событий выходит из-под моего контроля. Для такого вечно колеблющегося и рефлекторного типа, как я, единственный способ что-то совершить - это организовать все таким образом, чтобы обстоятельства сами подталкивали его к действию. В древних изречениях типа "сжечь все корабли" и "перейти Рубикон" явно заложен глубокий смысл: думаю, Цезарь тоже был невротиком. Да и вообще гамлетовская рефлексия свойственна большинству великих деятелей, взгляните на Т.Е. Лоуренса.
      Я просто боюсь думать о том, что связка Лена-Джордж может завести меня в тупик: страшно даже представить, что тогда придется начинать с самого начала. А тем временем мне предстоит еще куча дел. Я должен создать личность Феликса Лейна для самого себя: его родителей, его характер, историю его жизни. Я должен полностью перевоплотиться в Феликса Лейна, в противном случае Лена или Джордж заподозрят недоброе. К тому времени, когда я этого добьюсь, моя борода достигнет совершеннолетия, и тогда я нанесу свой первый визит в компанию "Бритиш регал филмс инк.". До того момента вести дневник не буду. Мне кажется, я выработал правильную тактику уцепиться за Лену. Интересно, понравится ли ей моя борода - один из героев Хаксли уверял, что мужская борода действует на женщин возбуждающе - проверим, прав ли он.
      * 20 июля *
      Какой день! Впервые отправился на киностудию. Куда охотнее попал бы в ад или в сумасшедший дом! Головокружительное возбуждение, кромешный ад и фантастическая искусственность во всем: все представляется как в двухмерном кошмаре - люди уже не кажутся созданными из костей и плоти, они не более чем движущиеся тени. И над всем веет страшное видение: если это не электрокабель, то - ноги одного из скопища фантастических существ, которые сидят здесь целыми днями, шевеля хищными щупальцами - как зловещие и жалкие создания Дантова преддверия ада.
      Но лучше расскажу все по порядку. Меня встретил Кэллехен, парень, которому меня представил Хоулт,- с очень бледным, худым, словно изнуренным лицом и со странным фанатичным блеском в глазах; очки в роговой оправе, серый джемпер с высоким воротом, вельветовые брюки; весь какой-то грязный, неопрятный и издерганный - настоящая карикатура на киноадминистратора. Профессионал и деятельный человек до кончиков пальцев (которые у него темно-желтые - он сам скручивает себе сигареты и, пока курит одну, начинает свертывать следующую - самые беспокойные пальцы, которые я когда-либо видел).
      - Ну, старина,- сказал он,- хотите посмотреть что-нибудь конкретное или обойдем весь этот бедлам?
      Я выразил предпочтение ознакомиться целиком со всем бедламом. Исключительно по собственному неведению. Казалось, наше путешествие по киностудии никогда не кончится. Кэллехен без остановки сыпал техническими терминами, пока мой мозг не стал напоминать усыпанную кляксами бумагу на столе в почтовом отделении: я только надеялся, что борода скрывает мою тупость: когда я умру, на моем сердце обнаружат сакраментальные термины "угол камеры" и "монтаж", значение которых я так и не постиг. Тот небольшой запас восприимчивости, с которым я явился, вскоре был совершенно истощен постоянным сражением с яростно цепляющимся за мои ботинки кабелем, с попытками ослепить меня вспышками дуговых ламп и окончательно подкошен ожесточенной перебранкой подсобных рабочих: перед здешней манерой выражаться ругань грузчиков или какого-нибудь сержанта кажется изящной речью члена Лиги Непорочности. И все это время я пытался высмотреть Лену Лаусон, все более затрудняясь упомянуть ее имя в небрежном разговоре.
      Однако во время краткой остановки на ленч сам Кэллехен и дал мне эту возможность. Мы беседовали о детективных рассказах и о невозможности создать фильм на базе лучших из них: он читал два-три моих детектива, но его совершенно не интересовала личность автора - я же готовился отразить возможные неудобные вопросы с его стороны,- однако Кэллехена интересовали только технические вопросы (что он, естественно, именовал "техникой"). Разумеется, Хоулт сказал ему, что я подыскиваю декорации и детали нового триллера. Вскоре он поинтересовался, почему для своих исследований я выбрал "Бритиш регал": я сразу увидел блестящий шанс и сказал, что "Коленки горничной", последний английский фильм, который я видел, был сделан на этой студии.
      - Вот как!- сказал он.- А я бы сказал, что вы из тех, что сбежали бы, как от чумы, от компании, которая снимает такую халтуру.
      - Где же ваша корпоративная гордость?- сказал я.
      - А чем здесь гордиться - нижним бельем и юмором биржевых маклеров? Был бы хоть фильм приличным!
      - Эта девушка... как ее... Лена Лаусон показалась мне неплохой актрисой. По-моему, она далеко пойдет.
      - А, ее выдвигает Вейнберг,- мрачно сказал Кэллехен.- Начиная с ног и все выше и выше, вы меня понимаете. Да, она вполне подходит, чтобы на нее вешали нижнее белье. И конечно, мнит себя второй Харлоу: у них у всех мания величия.
      - Капризная?
      - Нет, просто глуповата.
      - Я думал, все эти кинозвезды очень подвержены вспышкам раздражения и даже гнева,- сказал я, бросив - льщу себя надеждой - чрезвычайно ловко тонкий намек.
      - Это вы мне говорите?! Ну да, эта Лаусон всегда ужасно важничала и держалась королевой. Но в последнее время стала чертовски спокойной, такой внимательной и послушной.
      - С чего бы это?
      - Не знаю. Может, к ней пришла ее величество Любовь. У нее был полный упадок сил... когда же это было? Да, в январе. Из-за нее почти на две недели задержалась съемка фильма. Поверьте мне, старина, когда ведущая актриса вдруг начинает прятаться по углам и потихоньку плакать, это зловещий признак.
      - Думаю, вам было с ней нелегко, верно?- сказал я, стараясь не выдать себя голосом.
      В январе! Вот и еще одно косвенное доказательство!
      Кэллехен пристально смотрел на меня с тем лихорадочным блеском в глазах, который придавал ему вид второстепенного пророка, готовящегося произнести грозное обличение, но на самом деле, думаю, это было только приемом киношника изображать постоянную углубленность в свой мир, недоступный посторонним. Ну, сущий дьявол!
      Он сказал:
      - Да уж, мягко выражаясь, нелегко! Устроила нам тут сумасшедший дом. В конце концов Вейнберг разрешил ей взять неделю отдыха. Сейчас она уже пришла в себя, конечно.
      - Сегодня она здесь?
      - Нет, снимается на натуре. Думаешь подсуетиться к ней, старина?Кэллехен дружески скосил на меня глаза.
      Я сказал, что мои намерения относительно честны: я хотел изучить типичную киноактрису для своего нового триллера, к тому же я подумываю написать его так, чтобы потом по нему можно было поставить фильм - в стиле Хичкока,- и Лена Лаусон может оказаться подходящей для роли героини. Не знаю, насколько мне удалось убедить Кэллехена: он смотрел на меня с некоторым недоверием. Но не имеет особого значения, считает ли он мои намерения продиктованными чисто профессинальным интересом или эротическим. Завтра я снова собираюсь побывать на студии, и тогда он представит меня девушке. Я страшно волнуюсь - никогда еще не имел дела с девицами такого рода.
      * 21 июля *
      Ну, я прошел через это испытание! Сначала я не мог придумать, о чем говорить с девушкой. Не то чтобы в этом была большая необходимость. Она небрежно подала мне руку, бросила довольно безразличный взгляд на мою бороду - словно утаив суждение, и тут же ринулась в длинный путаный разговор с Кэллехеном и мной о человеке по имени Платанов.
      - Этот Платанов просто бестия!- воскликнула она и затараторила: - Вы знаете ребята прошлой ночью он звонил мне четыре раза и я вас спрашиваю что делать девушке, конечно я не против знаков внимания но когда за тобой таскаются по пятам и мучают по телефону я так и сказала Вейнбергу это доводит меня до бешенства. Этот мужчина воплощенный дьявол ребята у него хватило наглости появиться сегодня утром на станции хорошо еще что я сказала ему что поезд отправляется в девять десять, хотя на самом деле он уходит на пять минут раньше так что я увидела как он мчится по платформе прямо как Человек-Ножницы развив бешеную скорость и знаете как он выглядел ребята просто как в каком-то кошмаре и не потому что мне просто не о чем говорить с ним понимаете?
      - Конечно понимаем,- успокаивающе сказал Кэллехен.
      - Я все время твержу Вейнбергу чтобы он позвонил в посольство и потребовал депортации этого человека для нас двоих эта страна не так уж велика или он уедет или я но конечно все эти евреи друг с другом заодно должна сказать нам стоит здесь применить кое-что из того что делал Гитлер хотя я бы скорее пустила в ход резиновые дубинки и стерилизацию... и сейчас как я говорила...
      И она еще долго и без остановки трещала. Было что-то очень занятное в том, отчего ей пришло в голову, что я понимаю контекст ее речи. Я не имею никакого представления - и, возможно, никогда не буду его иметь,- был ли этот бестия Платанов белым рабом, поклонником таланта, агентом ГПУ или просто ее одержимым почитателем. Все это только дает некоторое представление об этом невероятно нереальном мире кино - здесь просто не понимаешь, когда заканчивается фильм и начинается настоящая жизнь. Однако монолог Лены дал мне возможность немного рассмотреть ее. Она определенно не была лишена привлекательности, несколько вульгарна и очень темпераментна. Если сейчас она "очень внимательна и послушна", как сказал Кэллехен, то прежде должна была быть сущим наказанием. Я здорово поразился сходству актрисы с ее героиней Полли, но иначе фермер, живущий у того ручья, не смог бы ее узнать. Вздернутый носик, большой рот с полными губами, голубые глаза, над плавно закругленным лбом - пышная светло-золотистая корона густых волос, черты ее лица, за исключением рта, довольно изящные, что составляет странный контраст с живой, мальчишеской мимикой. Но все мои усилия описать ее бесполезны: я еще не встречал в книгах описание внешности человека, которое давало бы ясную картину его натуры. Глядя на нее, вы никогда бы не заподозрили, что она себе на уме. Может, так оно и есть. Нет! Я отказываюсь это допустить.
      Я разглядывал ее, пока она без передышки несла эту абракадабру, и думал: "Это один из двух людей, кто последним видел Марти живым". Я не чувствовал к ней враждебности, только жгучее любопытство и нетерпение узнать больше, все выяснить. Через некоторое время она вдруг обернулась ко мне и сказала:
      - А теперь расскажите о себе, мистер Вейн.
      - Лейн,- поправил ее Кэллехен.
      - Вы писатель, верно? Я люблю писателей. Вы знаете Хью Уолпола? Я думаю, он хороший писатель. Но вы, конечно, выглядите гораздо больше похожим на писателя, чем он.
      - Видите ли, и да и нет,- сказал я, опешив перед этой фронтальной атакой.
      Я не мог отвести взгляда от ее рта: она нетерпеливо открывала его, когда кто-то начинал говорить, как будто готова была догадаться, что он хочет сказать. Не скажу, что манера неприятная. Я так и не очень понял, что имел в виду Кэллехен, когда назвал ее туповатой: несколько развязная, без сомнения, но уж никак не глупая.
      Я беспомощно пытался придумать, что бы такое сказать интересного, когда кто-то выкрикнул ее имя. Ей нужно было вернуться на съемочную площадку. Жаль! Я понял, что она вот-вот выскользнет у меня из рук. Мне пришлось напрячь всю свою волю, когда я спросил, не согласится ли она вскоре пойти со мной на ленч... в "Айви", добавил я поспешно, угадав ее вкус. Приглашение подействовало магически. "Барашки едят плющ", как говорится в загадке. В первый раз она посмотрела на меня так, будто осознала, что я действительно нахожусь рядом, а не являюсь продолжением ее фантастически маленького "я", и сказала: да, она с удовольствием, как насчет субботы? Так-то вот! Кэллехен наградил меня двусмысленным взглядом, и наша компания распалась. Лед - хотя это вряд ли подходящее слово, когда речь идет о Лене,- сломан, но, боже мой, как же мне продвинуться дальше в своем расследовании? Завести разговор о машинах и убийстве? Слишком прозрачный намек, она сразу догадается.
      * 24 июля *
      Хочешь не хочешь, а запланированное убийство обходится мне все дороже. Помимо расхода душевных сил и огромного стыда, которого мне стоило развлекать Лену, есть еще финансовые счета. Девушка отличается отменным аппетитом - если неприятные события января на нем и отразились, то ненадолго. Конечно, кое-какие средства я экономлю на патронах и яде: я не собираюсь использовать против Джорджа такие жестокие и опасные средства; но, насколько я понимаю, дорога к Джорджу будет выстлана пятифунтовыми банкнотами.
      Вам кажется, мой добрый, но, без сомнения, проницательный читатель, что, царапая эти строки, я нахожусь в приподнятом настроении. И вы правы. Я чувствую, что становится все теплее, я сознаю, что нахожусь на правильном пути.
      Сегодня днем Лена появилась в "Айви" в изысканном платье, черном с белыми крапинками, и с маленькой вуалью - она все предусмотрела, чтобы одинаково насладиться и едой и восхищением окружающих. Думаю, я вполне ловко льстил ей: нет, если быть честным, мне не стоило никакого труда изображать восхищение ее внешностью, потому что она действительно по-своему очень хороша, что позволит мне совмещать приятное с полезным до тех пор, пока я не смягчусь. Она показала мне двух известных актрис, обедавших в зале, и спросила, не считаю ли я, что они поразительно красивы, на что я сказал: да, выглядят они неплохо,- сопроводив это взглядом, который ясно говорил, что Лене Лаусон они не годятся и в служанки. Затем я указал ей на популярнейшего новеллиста, и она выразила очаровательную уверенность, что мои книги гораздо интереснее его. Таким образом мы были квиты, и дальше все пошло превосходно.
      Через какое-то время я обнаружил, что рассказываю ей о себе - то есть о Феликсе. О трудностях, которые испытывал на первых порах самостоятельной жизни, о своих путешествиях, о полученном наследстве и о солидной прибыли от своих книг (между прочим, очень важная часть моей легенды: не вижу вреда в том, что она узнает о сумме моего банковского счета; деньги помогут мне преуспеть там, где это не удалось моей бороде). Разумеется, я старался по возможности придерживаться событий своей собственной жизни: ибо что толку в неоправданно пышной фантазии. Я трещал без умолку - как отшельник, вдруг обретший собеседника, должен признаться, довольно приятное ощущение,- не испытывая настоятельной потребности форсировать свой план, как вдруг увидел предоставившуюся возможность и немедленно воспользовался ею. Она спросила, долго ли я живу в Лондоне. Я сказал:
      - Да, но наездами. Мне здесь легче работается. А вообще, я предпочитаю жить в деревне, хотя... наверное, это потому, что, собственно, я ведь родился в Глостершире.
      - В Глостершире?- чуть ли не шепотом переспросила она.- А, понятно.
      Я наблюдал за ее руками: они говорят больше, чем лицо, особенно если оно принадлежит актрисе. Я увидел, как ноготки ее правой руки - они были покрыты красным лаком - впились в ладонь. Но это не все. Дело в том, что после этого она больше ничего не сказала. Не было сомнения, что именно ее видели неподалеку от нашей деревни вскоре после "несчастного случая", и можно было сказать почти наверняка, что "Джордж" живет в Глостершире. Вы понимаете, в чем здесь зацепка? Если бы ей нечего было скрывать, естественно, она должна была бы спросить: "А где именно в Глостершире? У меня есть друг, который там живет". Можно, конечно, предположить, что она желает скрыть свою интрижку с Джорджем, но я сомневаюсь: девушки вроде нее в наше время не смущаются по таким причинам. Что еще, кроме факта, что она находилась в той машине, когда был сбит Марти, могло вдруг сделать ее такой молчаливой после упоминания о Глостершире?
      - Да,- продолжал я,- в маленькой деревушке вблизи Сиренчестера. Я все время подумываю о том, чтобы вернуться туда, но мне так и не удается.
      Я не решился сообщить название своей деревни, чтобы окончательно ее не вспугнуть, а только, отметив про себя ее затрудненное дыхание и ускользающий напряженный взгляд, начал болтать о чем-то еще.
      И она сразу защебетала еще оживленнее, чем прежде: облегчение развязывает человеку язык. Я испытывал к девушке нечто вроде благодарной признательности за тот момент ее саморазоблачения и из кожи лез, развлекая ее. Даже в самых смелых мечтах я не воображал себя хихикающим и обменивающимся застенчивыми взглядами с киноактрисой. Мы оба изрядно подвыпили. Вскоре она спросила, как мое имя.
      - Феликс,- сказал я.
      - Феликс?- Она высунула кончик языка - видимо, считая это очаровательным озорством.- Тогда я буду звать вас Пусси.
      - Лучше не надо, а не то я откажусь продолжать наше с вами знакомство.
      - Значит, вы хотите, чтобы мы снова увиделись?
      - Поверьте, я не намерен надолго выпускать вас из виду,- сказал я.
      Что-то у меня с языка слишком часто срываются фразы, полные скрытой трагической иронии; не стоит превращать это в привычку, ибо она может подвести меня. Мы еще довольно долго обменивались шутками в этом роде, которые мне лень пересказывать здесь. В следующий четверг мы договорились вместе пообедать.
      * 27 июля *
      Лена не так ограниченна, как кажется на первый взгляд - или, скорее, какими считаешь людей ее внешности. Сегодня она меня прямо-таки потрясла. Это было после театра. Она пригласила меня зайти и выпить на прощанье - я привез ее домой, она стояла у камина, очень задумчивая, потом вдруг резко повернулась ко мне и решительно спросила:
      - Так в чем же здесь дело?
      - Не понимаю... какое дело?
      - Да. Вы всюду разъезжаете со мной, тратите на меня деньги. Что у вас на уме?
      Я начал что-то бормотать о книге, которую хочу написать... что мне надо получить представление о ее среде... чтобы написать книгу, по которой можно будет поставить кинокартину...
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2, 3