Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Узник фараонов

ModernLib.Net / Лавкрафт Говард Филлипс / Узник фараонов - Чтение (стр. 2)
Автор: Лавкрафт Говард Филлипс
Жанр:

 

 


      Размышляя над все этим, лежа обессиленный и связанный на каменном полу, я почти забыл весь ужас моего спуска и шок, ставший причиной комы, в которой недавно находился. У меня была лишь одна мысль - перехитрить арабов. Итак, я решил избавиться от пут как можно быстрее, стараясь не дергать за веревку, что сразу же выдало бы мои усилия. Но принять такое решение было проще, нежели его выполнить. Несколько предварительных попыток показали мне, что сделать это без определенных резких движений невозможно. Мои действия привлекли внимание бедуинов, и я почувствовал, как моток веревки упал на меня. Очевидно, они заметили мою попытку освободиться и уронили конец веревки, спеша, возможно, к вероятному входу в храм, чтобы там подло подстеречь меня. Но вскоре эта мысль исчезла, и чувство первобытного сверхъестественного страха охватило меня, нарастая по мере того, как я вырабатывал свой план.
      Я уже сказал, что веревка обрушилась на меня. Теперь же она продолжала скапливаться непонятным образом. Пеньковая лавина наполовину погребла меня под собой. Вскоре я был полностью завален и начал задыхаться, а веревка все продолжала падать. Мое сознание вновь помутилось, я тщетно попробовал сопротивляться. Ни мои мучения, выходившие за пределы человеческих возможностей, ни жизнь и дыхание, медленно покидающее меня, не тревожили меня так, как желание понять, что же означала эта сверхъестественная длина веревки. Я находился, конечно же, на огромной глубине. Безоружный, измученный я лежал в безымянном подземелье в центре планеты. Вторично я погрузился в милосердное забвение. Когда я говорю "забвение", это вовсе не означает отсутствие снов. Напротив, страшные видения преследовали меня. Господи! Если бы я только не читал столько вещей по египтологии до своего приезда в эту страну, источник тайны и страха!
      Второй приступ забытья снова наполнил мой спящий мозг ужасающими секретами древней страны. Случайно ли, но мои мысли вертелись вокруг древних понятий мертвых, их пребываний в душе и теле по ту сторону таинственных могил, казавшихся скорее домами, нежели местами для погребения. Во сне я вспомнил особенно сложное сооружение египетских гробниц и те исключительно странные доктрины, которые оказывали главное влияние на их конструкцию. Лишь смерть и души умерших царили в этих храмах.
      Египтяне верили в воскресение тела и с особой тщательностью бальзамировали его, сохраняя жизненно необходимые человеческие органы в герметично закрытых глиняных горшках. Они равно верили в два других элемента: душу, которая после суда Осириса селилась в стране Элусов, и темную и зловещую Ка или основу жизни, блуждающую во внутреннем и внешнем мире и требующую время от времени доступа к хранящимся телам, чтобы потреблять еду, принесенную жрецами и родственниками в погребальную часовню, и иногда - как об этом говорили шепотом - чтобы уносить тела или их деревянные копии, похороненные здесь же, для исполнения опасных и особенно отталкивающих обрядов. В течение тысячелетий эти тела хранились здесь великолепно скрытые, с остекленевшими глазами, смотрящими в потолок, в ожидании дня, когда Осирису угодно будет соединить вместе Ка и душу и проводить несгибаемые легионы мертвецов из поземного царства сна. Это было бы славное воскрешение, но души не были избраны, а все могилы были поруганы. Все это могло вызвать страшные аномалии. Даже сегодня арабы тихонько говорили о неосвященных собраниях и непристойных культах в потерянных безднах, которые могут посещать лишь бездушные мумии, да невидимая крылатая Ка.
      Наиболее леденящие душу легенды являются и самыми извращенными. В них речь идет о мумиях, в которых искусственно соединили туловище и человеческие члены с головами животных на манер древних божеств. Во все эпохи египетской истории священные животные бальзамировались таким образом, чтобы быки, коты, ибисы, мудрые крокодилы могли однажды возвратиться в полной славе. Но лишь в период упадка, когда у них не было прав и преимуществ Ка, египтяне соединяли в одном существе человека и животного. О том, что произошло с этими составными мумиями не говорят, во всяком случае, публично, но верно и то, что ни одному египтологу не удалось еще их найти. Слухи, пущенные арабами, невероятны и не могут серьезно приниматься во внимание. Они говорят даже, будто старый Хефрен - Сфинкс второй пирамиды и открытого храма - живет в глубинах земли, взяв себе в жены Нитокрис, царицу-вампира, и царствует над мумиями.
      Итак, мои сны были о Хефрене, его супруге и армии странных мертвых гибридов. Поэтому я рад, что точное содержание виденного мною не сохранилось полностью. Мое самое страшное видение было связано с вопросом, который я задавал себе предыдущим днем, глядя на загадочную скульптуру в пустыне. Я спрашивал себя, в какой неведомой глубине возвышающийся в стороне храм, должен быть тайно связан с ней. Этот вопрос и простой и неуместный, обретал в моем сне значительность, придавшую ему характер неистового и бешеного наваждения. Какую ненормальную и отталкивающую аномалию представлял Сфинкс вначале?
      Мое второе пробуждение, если его можно было так назвать, ознаменовалось глубоким страхом. К тому же моя жизнь была наполнена приключениями больше, нежели существование всех смертных. Вы помните, что я потерял сознание под лавиной веревки, длина которой указывала на ужасающую глубину моего погружения. Сейчас, придя в себя, я не чувствовал больше веса давящей и опутавшей меня веревки, но сознавал, что остаюсь слепым и с кляпом во рту. Кто-то полностью убрал мотки пеньки, под которыми я задыхался. Понимание этого пришло ко мне постепенно, и я подумал, что мог бы снова потерять сознание, если бы к этому моменту не достиг того эмоционального изнурения, когда страх стал мне безразличен. Я был один... Но с кем?
      Прежде чем я снова начал мучить себя вопросами и заново пытаться освободиться, мне стало очевидным и другое. Боль, которую я испытывал, буквально раздирала мне руки и ноги, и у меня создалось впечатление, будто я покрыт большим количеством засохшей крови, чем потерял. Моя грудь, казалось, была покрыта сотней ран, как если бы огромный жестокий ибис долбил меня своим клювом. Несомненно, что сила, убравшая веревку, была враждебной. Начав наносить мне раны, она должна была почему-то остановиться. И все же мои ощущения были полностью противоположны тем, которые следовало бы ожидать: вместо того, чтобы окончательно потерять надежду, я почувствовал себя готовым к действию. Сейчас я был уверен, что силы зла принимают физический облик, и бесстрашный человек может сражаться с ними на равных.
      Ободренный этой мыслью, я начал стаскивать веревки, используя для этого сноровку, которую так часто демонстрировал в свете юпитеров под аплодисменты толпы. Тонкие нюансы этого процесса начали возвращаться ко мне. Я подумал, что весь этот ужас был просто галлюцинацией и что никогда не существовало страшного отверстия, этой бездонной пропасти и нескончаемой пеньки. И все же был ли я действительно в храме Хефрена перед Сфинксом, и не проникли ли сюда тайком арабы, чтобы мучать меня, лежащего без защиты? Если бы только мне удалось подняться, освободиться от терзавших меня пут и кляпа! С открытыми глазами, улавливающими малейший свет, я бы с радостью сразился с вероломными врагами. Не могу точно сказать, сколько времени мне понадобилось, чтобы сбросить с себя веревку, возможно, больше, чем по моим представлениям, ведь я был ранен и обессилен. Окончательно освободившись и вдохнув, наконец, полной грудью ледяной, сырой и затхлый воздух, я почувствовал, что слишком изнурен, чтобы действовать немедленно. Я остался лежать, пытаясь вытянуть мое скрюченное, окаменевшее тело, и напрягал зрение, стремясь немного сориентироваться. Мало-помалу силы и гибкость вернулись ко мне, но глаза по-прежнему ничего не могли различить. Стоя на коленях, я тщетно ощупывал землю и озирался вокруг себя, но встречал лишь темноту, столь же глубокую, как если бы повязка все еще оставалась у меня на глазах. Я пошевелил ногами, покрытыми засохшей кровью под лохмотьями брюк, и почувствовал, что могу идти, но был в нерешительности относительно направления поисков - я не мог двигаться наугад и подвергать себя риску удалиться от отверстия, которое искал. Вот почему я попробовал определить, откуда шел холодный и зловонный воздух, и предположив, что место, откуда он исходил, было возможным входом в эту пропасть, стал продвигаться в этом направлении. В этот вечер у меня был с собой коробок спичек и даже электрическая лампа, но конечно же, сейчас карманы моей порванной одежды были пусты.
      Я осторожно шел в темноте до тех пор, пока не различил ощутимое, отвратительное испарение, идущее из некоторой дыры, подобно дыму из кувшина джина в восточной сказке. Восток... Египет... Действительно, эта черная колыбель цивилизации всегда была источником страшных и невероятных чудес.
      Чем больше я размышлял о природе подземного ветра, тем сильнее росло мое беспокойство, ведь я искал его источник, а теперь с очевидностью заметил, что это зловонное испарение не имеет ничего общего с чистым воздухом Ливийской пустыни. Ну что же значит я шел в неверном направлении.
      После секундного колебания я решил не возвращаться назад. Если я удалюсь от потока воздуха, то не смогу больше ориентироваться здесь, ведь каменный пол не имел четкого рельефа. Если же я буду двигаться по направлению этого странного потока, то без сомнения доберусь до какого-нибудь отверстия, откуда может быть, обогнув стены, смогу дойти до противоположного конца гигантской пещеры, в которой невозможно ориентироваться. Я отлично понимал, что могу потерпеть неудачу. Мне казалось, что я нахожусь в неизвестной туристам части храма Хефрена, о которой археологи также ничего не знают. Лишь подлым арабам, захватившим меня, было известно о ее существовании. Но в таком случае существовал ли выход к другим частям храма и далее, к свободе? Какие доказательства были у меня, что это действительно был храм? На несколько секунд самые сумасшедшие мысли ворвались в мою голову, и я подумал о живом смешении ощущений, моем спуске, веревке, моих ранах и снах. Было ли это концом моего существования, последним мгновением жизни? Я не мог ответить на эти вопросы, но продолжал задавать их себе до тех пор, пока судьба в третий раз не погрузила меня в забвение.
      На этот раз снов не было, так как шок был внезапным, и у меня не оставалось времени для размышлений. Неожиданно споткнувшись о ступеньку в месте, где поток отвратительного воздуха стал особенно сильным, я упал и ударился головой. Эта ступенька была началом огромной каменной лестницы в бездне страха.
      Тем, что я выжил, я обязан чудесному сопротивлению человеческого организма. Часто, когда я опять вспоминаю об этой ночи, случившиеся три обморока кажутся мне немного комичными, напоминающими мелодраматические ситуации кинофильмов той эпохи. Возможно эти три события моих подземных перипетий были ничем иным, как непрерывной цепочкой мыслей начавшейся во время моего спуска в пропасть и прекратившейся лишь после того, как я вздохнул успокаивающий свежий ветер свободы, лежа на песке Гизы, у подножия огромного Сфинкса. Я предпочел поверить в это последнее объяснение и был рад сообщить полиции, что барьер, закрывающий храм Хефрена, найден мною поврежденным и что существует большое отверстие на поверхности плато. Я также удовольствовался заявлением врачей о том, что причиной моих ран были похищение, моя борьба за освобождение и испытания, которые я перенес. Очень успокоительный диагноз. И все-таки я знаю, что со мной произошло нечто трудно объяснимое. Это необычное падение оставило во мне слишком живой след, чтобы можно было отрицать его, и странно, что никому затем не удалось найти человека, похожего по описанию на Абдула Рейса Эль-Дрогмэна, гида с загробным голосом и улыбкой фараона Хефрена.
      Однако я отвлекся от своего повествования, тщетно надеясь избежать изложения финального эпизода, события, бывшего без сомнения, галлюцинацией. Но я собирался рассказать о нем и выполню свое обещание.
      Придя в себя после падения с лестницы, я ощутил вокруг такую же темноту, как и раньше. Тошнотворный запах стал удушающим, но мне почти удалось к нему привыкнуть и стойко переносить его. Ничего не видя, я пополз туда, откуда исходило зловоние. Мои окровавленные руки шлепали по огромным плитам гигантской мостовой. Головой я наткнулся на что-то твердое и, ощупав, сообразил, что это подножие колонны невероятной высоты. Ее поверхность была покрыта гигантскими иероглифами, которые мои пальцы легко распознали. Продолжая ползти, я обнаружил и другие огромные колонны.
      ***
      Внезапно мое внимание привлекло нечто, что уловил мой слух, хотя я еще и не полностью пришел в себя: из глубины земли шли четкие и ритмичные звуки, не похожие ни на что, слышанное мною ранее. Интуитивно я чувствовал, что они очень древние. Их производила группа инструментов, которые мои знания египтологии позволили мне распознать: флейта, самбук, систра, барабан. Ритм этой музыки вызвал у меня чувство страха, более сильного, нежели ужас всего мира, ужас, порождавший во мне жалость к нашей планете. Звук усиливался и, казалось, приближался. Я молил всех богов Вселенной помочь мне больше никогда его не услышать. Я уже различал шарканье многочисленных ног движущихся существ. Ужасным было то, что эта поступь не походила ни на что другое. Чтобы идти столь четко, шаг в шаг, эти монстры, появляющиеся из глубин земли, должны были тренироваться тысячи лет. Хромающие, позвякивающие, подвывающие, они заставили меня дрожать от страха. Я молил бога избавить мою память от арабских легенд: бездушные мумии.., встречи с блуждающей Ка.., труппы-гибриды под предводительством царя Хефрена и его супруги-вампира Нитокрис...
      Шаги приближались - да убережет меня небо от звука этих ног, лап, сабо и каблуков - и звучали очень отчетливо на огромных плитах. Вспышка сверкнула в смрадной темноте, и я спрятался за массивной колонной, чтобы хоть на мгновенье не видеть приближающегося ко мне шествия, этих ног, несущих на себе жутких монстров. Вспышки множились, а ритм шагов становился оглушающим. В дрожащем оранжевом свете проходила церемония, внушавшая столько уважения, что я - и это удивительно - забыл свой страх и отвращение. Основания колонн, столь гигантских, что Эйфелева башня казалась крошечной по сравнению с ними, были покрыты иероглифами, высеченными демонической рукой в пещерах, где дневной свет оставался лишь далеким и немыслимым воспоминанием. Я не смотрел на идущих монстров. Я принял это отчаянное решение, слыша хруст их суставов и шумное вдыхание азотистого воздуха, и рад был , что они еще не разговаривали. Но боже мой! Какие немыслимые тени отбрасывали их фонари на поверхность гигантских колонн!
      У гиппопотамов не должно быть человеческих рук, и они не могут нести фонари... У людей не должно быть крокодильих голов! Я пробовал отвернуть голову, но тени, шум, вонь царили везде. Потом я вспомнил, как в детстве, будучи мальчиком, чтобы не испугаться кошмара, повторял про себя! "Это сон". Но сейчас подобный способ был бесполезным. Мне оставалось лишь закрыть глаза и молиться. Я спрашивал себя, выберусь ли когда-нибудь отсюда, и время от времени открывал глаза, пытаясь разглядеть что-нибудь еще, кроме огромных колонн и жутких теней. Свет фонарей, которых становилось все больше, усиливался, и если бы только это место не было столь открытым, я не замедлил бы двинуться по своему ориентиру. Но мне пришлось снова закрыть глаза, так как я отдавал себе отчет в количестве собравшихся здесь существ и еще потому, что заметил безногое создание, торжественно продвигающееся вперед. Урчание трупов, шепот мертвецов заполняли атмосферу, отравленную парами нефти и битума.
      Перед моими полуоткрытыми глазами смутно предстала сцена, которое ни одно человеческое существо не могло бы себе вообразить, чтобы не умереть затем от страха. Существа церемониально шли в направлении потока воздуха, и свет их фонарей освещал склоненные головы тех, у кого они были. Толпа пала ниц перед зияющей огромной дырой. С боков, под прямым углом к ней тянулись гигантские лестницы. Без сомнения, я упал с одной из них. Размеры дыры или входа были пропорциональны колоннам и обычный дом легко мог пройти сквозь него. Существа бросали к этой широкой двери какие-то предметы, очевидно, жертвоприношения и дары. Хефрен был их царем, Хефрен, украшенный золотом, с сардонической улыбкой. Или то был Абдул Рейс, монотонно гнусавивший заклинания? С боку от него на коленях стояла красавица Нитокрис; на несколько мгновений мне удалось увидеть ее профиль, и я заметил, что правая часть ее лица была объедена крысами или вампирами. По размаху культа я предположил, что божество, скрывающееся там, в глубине, должно быть очень могущественным. Был ли это Осирис, Изис, Хорус, Амубис, или какой-либо неизвестный бог? Существует легенда, согласно которой алтари и гигантские монументы воздвигались в Небытии еще до того, как стали почитать уже признанных богов. Глядя на совершающих замогильный культ существа, я не переставал думать о бегстве. Место, где я прятался, скрывал густой мрак. В то время, пока эта кошмарная толпа билась в экстазе, мне необходимо было проскользнуть к одной из лестниц. Доверившись судьбе и своей сноровке, я попробовал это сделать. Я абсолютно не знал, куда попаду, но находил все же смешным свое желание вырваться из того, что считал сном. Был ли я в затерянном царстве храма Хефрена, месте, которое веками называли храмом Сфинкса? Но я решил не строить предположений, а выбраться на свободу, если мои ум и тело позволят мне сделать это. Ползком я начал пробираться к левой лестнице, считая ее более достижимой. Невозможно описать ощущения, испытанные мной на этом пути, их можно лишь вообразить, если помнить, что мне необходимо было постоянно следить за светом фонарей. Меня не должны были застать врасплох. Нижняя часть лестницы, как я уже говорил, была погружена во мрак, а сама она головокружительно поднималась над гигантским входом. Я уже достаточно удалился от сверкающей орды монстров, чей спектакль, несмотря на разделявшее нас расстояние, заставлял кровь стыть в моих жилах. Наконец, я достиг ступеней и начал подниматься по огромной, сложенной из больших порфировых блоков лестнице, стараясь держаться как можно ближе к стене. Монстры были слишком заняты своей литургией, чтобы обратить на меня внимание. Страх быть увиденным и боль, которая с новой силой терзала меня, были моими единственными ощущениями во время этого тяжелого незабываемого подъема. Во мне жило желание, добравшись до вершины лестницы, продолжать карабкаться по любым ступенькам, которые, возможно, попадутся мне на пути. Я даже не хотел останавливаться, чтобы взглянуть последний раз на этих, стоящих на коленях в тридцати метрах от меня мерзостных существ. Но внезапно булькающая речь стала оглушающей, и я, почти достигший вершины лестницы, вынужден был оглянуться, чтобы внимательно вглядеться в происходящее внизу.
      Монстры приветствовали нечто, появившееся из огромной зловонной дыры, чтобы забрать адские дары, брошенные лично для него. Оно представляло собой тяжелое, желтоватое, волосатое чудовище, трясущееся, словно неврастеник. Размером с гиппопотама, это существо имело довольно странную форму. У него не было шеи, и пять голов торчали над огромным цилиндрическим телом. Первая и последняя из них были маленькими, вторая - средней, а третья и четвертая казались самыми большими. Из голов торчали необычные щупальца, которые жадно захватывали огромное количество лежащей на земле пищи. Время от времени огромный монстр делал скачок и скрывался в своей пещере. Его способ передвижения был столь необычен и необъясним, что я смотрел на него почти с восхищением, желая еще и еще раз увидеть его перемещение по простирающемуся подо мной пространству. Когда он опять вышел из норы, я развернулся и со всей скоростью, на которую только был способен, помчался по лестнице, почти на замечая ступеней.
      Должно быть все это было лишь сном, в противном случае рассвет не застал бы меня лежащим на песке Гизы, у подножия огромной, освещаемой первыми лучами солнца фигуры ухмыляющегося Сфинкса. Огромный Сфинкс! Господи! Вопрос, вставший передо мной предыдущим утром... Какую странную и жуткую аномалию должен был представлять Сфинкс на самом деле? Будь проклято все, что я видел, было ли это сном или явью, все что вселило в меня ужас, подобного которому я никогда не испытывал: неизвестное божество мертвецов, наслаждавшееся гнусными подношениями бездушных существ, которых трудно себе даже представить нормальному человеку. Пятитоловый монстр... Пятиголовый монстр, огромный как гиппопотам...
      Но я выжил и знаю, что это только лишь сон.

  • Страницы:
    1, 2