Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Одежды Кайана

ModernLib.Net / Научная фантастика / Бейли Баррингтон / Одежды Кайана - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 1)
Автор: Бейли Баррингтон
Жанр: Научная фантастика

 

 


Баррингтон БЕЙЛИ
ОДЕЖДЫ КАЙАНА

Глава 1

      — А я повторяю — мне это совершенно не нравится, — нервно сказал Педер Форбарт.
      — Проклятье! А кто из нас, по-твоему, от этого в восторге? — сказал Маст. — Здесь нужна сила воли. И немного храбрости.
      Реалто Маст раскинулся во весь рост на элегантной кушетке, украшенной золотыми и бледно-зелеными завитушками, для мягкости щедро покрытой подушками и роскошными покрывалами. Несомненно, эта кушетка была самым приятным предметом мебели в стиле «арт нуово», которой изобиловала главная каюта звездной яхты «Коста». Маст и в самом деле с особым старанием меблировал каюту, так как всегда любил жить в роскоши.
      Вздохнув, он налил себе новую порцию лилового ликера из изящного, как шея лебедя, графинчика.
      — Прошу тебя, Педер, хватит стонать. Попытайся хоть немного взять себя в руки. В конце концов, ты согласился на это задание.
      — Согласился! — завыл Педер. — О, как бы я хотел, чтобы все было наоборот!
      — Приняв во внимание цену, которую я уплатил за твои услуги, —задумчиво сказал Маст, делая маленький глоток ликера, — удивительно слышать, с какой легкостью ты готов теперь спрятаться в кусты.
      Педер, меривший каюту нервными шагами, рухнул в кресло — обычная картина униженного и потерпевшего поражение человека. И испуганного также. Кроме них, в кабине было еще двое: Кастор и Граун. Два прихлебателя-подручных Маста захихикали.
      Да, Маст держал его железной хваткой. Он поддался на уговоры Маста, увлекшего его планом, загипнотизированный энергией обаяния, исходившей от этого человека, а также сияющими перспективами, которые он рисовал —перспективы, к которым не мог остаться равнодушным ни один сарториал, в жилах которого не остыла еще кровь. Правда, он все-таки колебался, это верно, поскольку сознавал, в какое рискованное и опасное дело он ввязывался. Но эти неприятные сомнения отступили, когда Маст в виде задатка предложил уплатить все долги Педера, которые как раз грозили полностью разорить профессионального сарториала.
      Только теперь, в ретроспективе, Педер Форбарт в самом деле начал подозревать — до уверенности он еще не дошел, — что Маст приложил руку к сокращению сроков выплаты этих долгов. Обычно кредиторы Педера не оказывали такого давления.
      И только теперь, когда он, заперев свою мастерскую-ателье «Сарториал Элегантор», очутился на умопомрачительном расстоянии от планеты Кир, страх в полную силу ударил Педера. Во-первых, ощущение безошибочности, которое создавал Маст, начало постепенно исчезать. Педер стал замечать, как тщательно культивируемая самоуверенность предпринимателя (а точнее, рэкетира) временами не очень надежно скрывала неспособность правильно справляться с ситуацией. Педер начал опасаться, что Маст поведет дело не так, как следует, что их поймают на горячем, при попытке реализовать нелегальный груз или на чем-нибудь похуже.
      Но особый страх, тенью нависающий над сознанием Педера, вызывало то, что лежало подспудно. Он больше уже не верил Масту, уверявшему, что прекрасно осознает возможности инфразвука и то, что инфразвук МОЖЕТ сделать с живым организмом. Маст был расчетливый игрок, но с тенденцией преуменьшать любую опасность.
      Внезапно Маст уронил каплю ликера на свой бархатный зеленый жилет.
      — Проклятье! — пробормотал он, пытаясь смахнуть каплю. Потом он поднялся и отправился искать пятновыводитель.
      Ухмылка заиграла на широком уродливом лице Грауна.
      — Не надоедай ты так Масту, ей-богу, — добродушно сказал он Педеру. —Ты портишь нам весь боевой настрой.
      — Ага, ты должен больше верить Масту, — добавил Кастор. Он был худой, ростом ниже среднего, с квадратными плечами и немного сутулый. Когда-то он пережил трахому, и теперь частично функции сетчатки глаза выполнялись особыми светочувствительными контактными линзами, придававшими его глазам особый металлический блеск. Кастор излучал унылость и всегда имел потрепанный вид: новый костюм, который дал ему Педер — он всем им подарил новую одежду, как знак доброй воли, — уже сейчас выглядел на нем измятым и мешковатым.
      — Мы с ним уже давно, и все идет у нас отлично, — продолжал Кастор. —Еще до начала Маст все как следует планирует, прорабатывает. Угробив полмиллиона в эту проказу, в эту маленькую шалость, он не взялся бы за дело, не подготовившись надлежащим манером.
      — Хотя он и любит иногда играть на риск, — вставил Граун, ухмылка которого стала еще шире.
      — Вроде той игры, в которой участвовали твои глаза, — отрезал Педер, обращаясь к Кастору. Он тут же пожалел о сказанном. Хотя виной несчастного случая, который стоил Кастору здоровых глаз, была именно ошибка Маста. Маст вернулся в каюту. Пятно было выведено только наполовину и продолжало портить нежную гладкость мягкого зеленого бархата, шелковисто отливавшего на свету.
      — Я только что заглядывал в кокпит, — объявил Маст. — Мы прибыли: яхта сейчас выходит на орбиту. Ты готов, Педер?
      — Да-да, к-кажется, — выдавил Педер. Его желудок превратился в узел нервов, он начал чуть заметно дрожать.
      — Хорошо, — с довольным видом отметил Маст. — Тогда не стоит терять время. Вниз — и за работу!
      Он первым направился в трюм, расположенный под каютой. В трюме было весьма просторно — все лишнее было удалено, чтобы увеличить скорость яхты и получить дополнительное место для хранения их предполагаемой добычи. У грузового шлюза стоял небольшой планетарный лихтер — для спуска на Кир и возвращения на яхту. Самой «Костой» Маст рисковать был не намерен.
      Рядом с лихтером висел костюм-амортизатор — гордость трюма. Этот весьма объемистый объект напоминал сплетение различного диаметра трубок, наподобие органных. Когда они подошли к костюму-амортизатору, Педер почувствовал себя приговоренным к смерти преступником, которого вводят в камеру пыток. Амортизирующие акустические трубки-глушители покрывали скафандр тремя слоями, поэтому, сохраняя отдаленно гуманоидные очертания, костюм был таким неуклюжим, что больше напоминал ловушку, а не устройство для защиты человека.
      Кастор занялся лебедкой, с помощью которой костюм, подергиваясь, опустился на пол. Потом Кастор открыл переднюю часть костюма, отошедшую в сторону наподобие крышки древнего орудия пытки, называемого «железная дева», и с сардонической усмешкой жестом пригласил Педера занять место внутри костюма.
      К этому времени «Коста» уже достигла орбиты планеты, и автопилот установил ее курс, повинуясь координатам, которые раздобыл Маст. Загадочным образом, но все-таки раздобыл (благодаря неожиданной удаче —как он сам прокомментировал). Именно эти координаты сделали возможным саму экспедицию. Итак, отступать было поздно. Педер почти физически ощущал недружественные силы, враждебные руки, невидимо принуждавшие его двигаться вперед, против собственной его воли.
      Поколебавшись еще немного, он сделал шаг назад.
      — Почему я? — сказал он. — Это нечестно. Нас здесь четверо.
      — Ну-ну! — сказал Маст, на худощавом красивом лице которого появилось такое выражение, которое было способно убеждать и без разумных аргументов. — Ты — наш эксперт. Именно поэтому ты здесь и находишься, это во-первых. Ты должен оценить товар. Каким образом это можно сделать, если ты не опустишься на планету?
      — Но при чем здесь первая высадка? — выдвинул свой аргумент Педер. —Мы еще не нашли потерпевший аварию корабль. Возможно, на это уйдет две-три высадки, и мои специальные знания здесь не потребуются. Ты, Граун или Кастор, вы бы справились с задачей поиска корабля гораздо лучше меня.
      Маст поджал губы.
      — Мне кажется, ты напрасно смотришь на вещи так пессимистично…
      Хотя что-то разумное в твоих словах есть. Хорошо, будем тянуть жребий.
      Он вытащил из кармана маленький вариоматор-рандомайзер.
      — Выбирайте себе номера. От одного до четырех.
      — Один, — тут же сказал Педер.
      Кастор и Граун казались совершенно не интересующимися происходящим.
      — Два, — пробормотал небрежно Кастор. За ним последовал Граун, проворчав: «Три».
      — Значит, мне остается «четверка», — оживленно сообщил Маст, явно включаясь в дух начавшейся игры. Он вставил в приборчик соответствующие номерам фишки, напоминающие костяшки домино. С треском и стуком фишки несколько секунд прыгали внутри камеры рандомайзера, потом одна из них была выброшена через щель. Педер нагнулся и поднял фишку, поднес к глазам. Номер «один».
      Итак, все-таки он.
      — Ну-ну, — с товарищеской добродушной заботой Маст похлопал его по плечу. — Надеюсь, теперь настроение улучшилось, не так ли, Педер?
      Педер, ошеломленный, машинально кивнул. Он не стал сопротивляться, когда они помогли ему забраться в костюм и закрыли крышку. Он несколько раз пользовался костюмом во время тренировок, и необъяснимым образом, как только закрылся костюм и Педер включил внутренние приборы, начав воспринимать окружающее, через их посредство, паника его пошла на убыль —он уже более хладнокровно мог думать о стоящей перед ним задаче. Заработали моторы костюма. Повернувшись, Педер неуклюже зашагал к лихтеру, с некоторым трудом протиснувшись в расширенное специально для костюма отверстие люка лихтера.
      О том, чтобы сидеть или лежать, не могло быть и речи — костюм такую возможность исключал. Выдвинувшиеся зажимы будут держать костюм в вертикальном положении в тесном пространстве кокпита так, чтобы манипуляторы костюма, на несколько футов более длинные, чем настоящие руки Педера, могли добраться до пульта управления. Но работы для них было мало — лихтер был большей частью автоматическим кораблем.
      По интеркому костюма до Педера донесся голос Маста:
      — Отлично, — сказал Маст. — Мы только что получили данные сенсолокаторов: они нащупали большой металлический объект внизу. Возможно, это он. Лихтер сам знает курс. Желаю удачи.
      — Хорошо, — ответил Педер. И секунду спустя, когда он сознанием охватил всю ситуацию целиком, все еще стараясь справиться со страхом, к нему пришло озарение.
      — Жребий! — выдохнул он. — Ты сжульничал!
      — Естественно, старина. В конце концов, я же должен позаботиться о вложенных деньгах. Мы не могли позволить тебе испортить план на последней ступени. Удачи!
      — Выпусти меня! — в бессильной ярости завопил Педер. — Я требую, чтобы мы заново провели жеребьевку!
      Но напрасно. Он почувствовал, как сдвинулся с места корпус лихтера. На экранах Педер мог наблюдать, как лихтер вползает в воздушный шлюз. Несколько секунд спустя он был уже в космическом пространстве. Лихтер стрелой понесся вниз к мерцающей атмосфере планеты Кир.
      На некоторое время сознание Педера было занято посторонними вещами: шорохом воздуха, обтекающего наружную оболочку лихтера, жужжанием и попискиванием электронных приборов, направляющих кораблик к цели.
      Извне Кир казался обычной гостеприимной планетой. По мере погружения в атмосферу рос и становился ярче круг планеты, у поверхности которой в воздухе имелось изрядное количество кислорода. Белые облака состояли из водяных паров. Эта планета вполне подходила для колонизации, если бы не образ жизни ее обитателей.
      Когда лихтер пробил слой облаков, стало возможным разобрать некоторые черты рельефа. Здесь имелись и горы, и реки, и равнины, и леса. Все выглядело весьма невинно. С высоты специфические черты Кира были неразличимы.
      Лихтер замедлил полет и сделал вираж над долиной, состоявшей из серии довольно глубоких лощин и оврагов. Многие из них были окаймлены или вообще скрыты растительностью. Лихтер завис в воздухе, явно не зная, как поступать дальше.
      Снова послышался голос Маста:
      — Ты в месте, определенном нашими локаторами, ты что-нибудь видишь?
      — Нет, — сказал Педер. — Но я тоже получаю пеленг на моих приборах.
      Он сосредоточил внимание на одной заросшей лощине. Возможно, это там.
      Потом он обнаружил, что на равнине обитают животные. Крупное животное выбралось из-за прикрытия растений, осмотрелось и засеменило, раскачиваясь, к небольшому водному пространству примерно в миле от него. Этот факт напомнил Педеру о том, в какой он окажется ситуации, если его лихтер получит повреждение или вообще будет уничтожен, и что, повиснув на виду у всей планеты, он лишь сам напрашивается на неприятности. Ему придется продолжать поиски пешком, на своих двоих, вернее, на том, что заменяло ноги костюму-амортизатору.
      Он посадил лихтер как можно ближе к устью лощины.
      — Я на поверхности, выхожу наружу, — коротко сообщил он. Донесся слабый и глубокомысленный ответ Маста:
      — Правильно.
      Отпустив зажимы, Педер начал пятиться к люку. Люк поспешно отворился, и Педер выбрался наружу. Он не успел отойти и на пять шагов, как лихтер взмыл в небо, направляясь обратно на «Косту». Это была верная тактика, но она лишь усилила чувство одиночества и отрезанности.
      Потому что он был наконец на поверхности инфразвуковой планеты. Эволюция на планете Кир достигла приблизительно стадии земного юрского периода. Но местная животная жизнь выработала уникальный тип оружия нападения и обороны: инфразвук, низкочастотные вибрации, которые могли, входя в резонанс на соответствующей ноте, раздробить в куски любой большой объект, включая здания, машины, животных или людей.
      На Кир высаживалось несколько исследовательских экспедиций, и лишь одной удалось счастливо покинуть планету в удовлетворительном состоянии, чтобы потом сообщить о ней. Животные на Кире нападали друг на друга, используя инфразвук. И естественно, выжили те виды, которые научились защищать себя наиболее эффективно. Использование инфразвука оказало специфическое, очень тонкое влияние на биологию организма Кира. Даже растения были обязаны защищаться от инфразвука и, в свою очередь, генерировать его.
      Костюм-глушитель был ответом Маста на условия убийственной окружающей среды Кира. Слои особым образом сконструированных трубок должны были заглушать смертоносные звуковые колебания прежде, чем они достигнут хозяина костюма; создание костюма обошлось, кстати, в большую сумму. В качестве крайнего средства костюм располагал собственным генератором, чтобы в случае чего попытаться нейтрализовать или интерферировать атакующие вибрации.
      — Что-нибудь получается? — с интересом в голосе спросил Маст. — Ты двигаешься?
      Внутри костюма перед Педером было два экрана. На одном давалась панорамная картина наружной среды: прозрачный воздух, бледно-голубое небо, скалистая местность на переднем плане, деревья и скалы в отдалении. Второй экран был осциллоскопом. По этому экрану, раскачиваясь и вибрируя, пробегали трассирующие линии. Из маленького динамика доносились непривычные звуки, попискивания, даже мелодии: это были инвертированные аналоги инфразвуков, окружавших Педера снаружи.
      — Да, что-то здесь есть, — ответил Педер. — И животные тоже. Пока что внутрь пробиться ничто не может.
      — Вот то-то, — ободрил его Маст. — Я же тебе говорил, что волноваться не стоит.
      Педер про себя проклял Маста. Ему-то хорошо было рассуждать в безопасности на орбите. А Педер, собственно, еще не столкнулся с более-менее крупными инфразвуковыми бестиями Кира. Тем не менее, он почувствовал себя немного увереннее. Забавная штука, подумал он, этот инфразвук. Это были всего-навсего звуковые колебания очень низкой частоты, скажем, пять колебаний в секунду. Но если такая звуковая волна совпадала по частоте с естественной частотой резонанса любого объекта, этот объект разрушался. Когда-то этот принцип использовался для создания оружия, способного сравнять с землей целые города. Педер где-то об этом читал.
      — Приближаюсь к какой-то расщелине, — объявил он. — Приготовьтесь прислать лихтер, когда я скажу.
      Костюм быстро продвигался вперед, несмотря на неровности местности. Его ноги, заключенные в оболочку трубок, реагировали на движения ног Педера внутри костюма. Когда он оказался возле деревьев, то увидел, что стволы покрыты правильными рядами желобков. Педер решил, что это антизвуковая амортизация, выработанная эволюцией.
      На осциллоскопе отчаянно запрыгали кривые импульсов, динамик отчаянно запищал — Педер проходил между деревьями. Он остановился и положил руку-манипулятор на ствол. И в ту же минуту отдернул ее прочь. Рука онемела, словно ее пронизал парализующий ток!
      Дерево издавало колебания!
      Педер подумал, что на Кире, очевидно, нет ни одной формы жизни, которая не участвовала бы в этом инфразвуковом балагане.
      Грунт впереди начал понижаться чередой ступеней-складок. Отыскав не очень крутой спуск, Педер принялся преодолевать первую ступень. Он почти добрался до небольшой рощицы, которая обещала укрытие, когда внимание его было отвлечено драмой, разыгравшейся справа.
      Из-за скалы показалось большое бронтозавроподобное животное. Но имелось одно важное отличие. Гигантская голова бестии почти полностью состояла из квадратного незакрывающегося зева. Педер определил, что этот зев был выхлопом звуковой трубы зверя, генерирующей инфразвуки. Он тут же поддался вспышке паники, решив, что зверь заметил его. На полной скорости он помчался к рощице. Но потом он увидел, что инфразвуковой монстр его игнорировал. Объектом внимания огромного ящера было существо несколько меньших размеров, которое как раз разворачивалось лицом к врагу.
      Педер, выглядывая из-под защиты склоненных ветвей, опознал большое животное по нескольким фотографиям, поспешно сделанным единственной уцелевшей на Кире экспедицией. Исследователи окрестили этого ящера «ревуном». Когда животное, тяжело переваливаясь, оказалось немного ближе, Педер с удивлением отметил, что его броня состоит в основном из таких же трубок с открытыми торцами, что и защита его костюма-глушителя. Особенно густо трубки покрывали плечи ящера, создавая картину наподобие множества рядов пушечных жерл, выступающих друг над другом.
      Что касается ящера помельче, то его Педер на фотографиях не видел; вместо одного квадратного зева-ствола, его башка была украшена тремя воронкообразными излучателями. Тело его было еще более покрыто амортизирующими трубками, чем у его противника, и другими глушащими устройствами: подвижными перепонками, густой массой шелковистого меха, а также острыми шипами для предохранения от непосредственно физической атаки.
      Два противника сближались, их трубки-глушители поднимались, занимая боевое положение. Зловеще развернулся на весь объем излучающий зев «ревуна».
      И шок-волна, ставшая результатом этой операции, отбросила Педера в гущу деревьев.
      Динамик-монитор издал скрежет. По осциллоскопу промчалась последовательность пиков и зигзагов. Педер услышал, как пришел в действие звуковой генератор, отчаянно пытавшийся нейтрализовать смертоносную прогрессию волн компрессии и рефракции.
      Педер ощутил, что часть инфразвука все-таки попадает в костюм, выворачивая наизнанку его несчастные внутренности. Но боль была не слишком сильна, и он мог в полном сознании продолжать наблюдение за происходящим. Меньшее животное выдвинуло костистые длинные перепонки, наподобие жабо вокруг шеи. Перепонки обламывались под ударами звуковых волн, уменьшая энергию этих волн, унося ее с собой. Оба ящера, как было ему видно, просто стояли на месте и обливали друг друга потоком инфразвука. Судя по кривым осциллоскопа и звуковому эквиваленту (динамик уже пришел в себя и издавал непрерывный улюлюкающий вой), ящеры непрестанно варьировали тон, стараясь нащупать разрушительную для противника частоту.
      Потом более мелкое существо начало опускаться на грунт. В броне появились трещины, они начали вибрировать, как желе. И вдруг ящер рухнул на грунт, кожа его разошлась, выплескивая кровь и внутренности сквозь отверстия в дермальной стене, толщина которой была не меньше фута.
      — Что там происходит? — настойчиво прозвучал голос Маста.
      — Тихо! — прошипел Педер, словно ревун мог их услышать. Откровенно говоря, Педер был напуган до потери разума.
      Ревун остановился над поверженным противником, поднял квадратную пасть к небу и издал могучий победный инфразвуковой рев. Потом, потопав лапами и повертевшись, словно утверждая право на эту территорию, он нацелил пасть на большой валун футов десяти в высоту на некотором расстоянии от него. Пасть-резонатор выдвинулась вперед на напрягшейся шее. Динамик и осциллограф в костюме Педера тут же прореагировали, и весьма.
      И валун взорвался, обратившись в облако пыли. Покончив с демонстрацией собственной мощи, ревун, раскачиваясь, гордо удалился в свое логово.
      Насколько возможно кратко Педер пересказал увиденное Масту.
      — Если бы я стоял на пути его звукового луча, — заключил он, то мне бы уже пришел конец. Ты выбрал неподходящего человека для этой прогулки, Маст. Посылай вниз лихтер. Я хочу обратно.
      — Никакого лихтера я не пошлю, — твердо сказал Маст, — пока ты не сделаешь работу до конца. Возьми себя в руки!
      Сквозь кишечник Педера прокатила ледяная волна. Он вдруг почувствовал, как покрывается потом, холодным, липким потом. Костюм гудел и пощелкивал.
      — Но если ревун заметит меня?
      — У тебя ведь есть пистолет, верно? Ты должен только выстрелить раньше, чем он откроет свою пасть.
      Рука Педера машинально скользнула в гнездо, управляющее тяжелым энергетическим ружьем, которым был снабжен костюм. Он тяжело вздохнул. Шорох заставил его обернуться. Раздвигая кустарник, приближалось животное размерами с кролика. Педер удивленно отметил, что это существо в меньшем, конечно, масштабе, чем предыдущее, репродуцировало те же устройства нападения и защиты, что имелись у его более массивных сородичей. Тут Педер вспомнил, что еще не осмотрел как следует свое ближайшее окружение. Он протянул руку и осторожно отодвинул в сторону ветви густого кустарника.
      Движение вызвало переполох мелких животных, которые бросились наутек, выстреливая в него маломощными импульсами из своих карликовых звукотруб. Эти импульсы были легко поглощены амортизаторами костюма.
      Посмотрев наверх, Педер увидел крылатое существо, присевшее на ветку, в тяжелой чешуйчатой оболочке странных перьев и с миниатюрной звуковой трубой вместо клюва. Существо посмотрело вниз на Педера, потом подпрыгнуло вверх и, тяжело хлопая чешуйчатыми крыльями, исчезло.
      Взгляд Педера упал на ствол самого дерева: по нему туда-сюда ползали насекомые. Включив увеличение, Педер выделил несколько видов насекомых. Некоторые были отягощены разнообразными приспособлениями для излучения звуковых колебаний. Частоты, с помощью которых такие мельчайшие создания вели борьбу за существование, едва ли могли называться инфразвуком — они уже входили в диапазон частот, воспринимаемых ухом.
      Педер напомнил себе, что еще не испытал всех возможностей костюма. Не открыть ли датчик-восприниматель внешних колебаний — прямой аудиоканал? Но он тут же эту возможность отбросил. Обстановка казалась достаточно мирной, но пропустить в костюм хотя бы часть случайных инфразвуковых волн, которые, как он подозревал, непрерывно грохотали сквозь эту лесистую местность… Нет, эта попытка могла быть фатальной, или, в лучшем случае, стала бы причиной серьезных внутренних повреждений органов тела.
      Вместо аудиоканала он включил одорплейт — канал передачи запахов. Соединенная с соответствующем датчиком на поверхности костюма, это устройства передавало все запахи, автоматически фильтруя ядовитые или те, что могли оказаться ядовитыми. Свежий, немного отдающий чем-то вроде канифоли запах проник в ноздри Педера. Этот запах смутно напомнил ему о сосновом лесе, правда, он был более резким и со множеством чужеродных оттенков — некоторые были сладкими, некоторые — отталкивающими. Казалось очень странным, что планета, столь опасная и чуждая, может пахнуть так знакомо и естественно.
      Педер отключил одорплейт. Запах, решил он, через некоторое время стал бы чересчур назойливым, кроме того, у Педера было здесь задание посерьезней. Он принялся решать проблему: как пересечь участок, явно охраняемый ревуном.
      После некоторых колебаний он решил, что лучший способ — продвигаться среди деревьев в противоположную логовищу зверя сторону и спуститься вниз по следующей ступени ущелья под прикрытием подходящей скалы. Этот план удалось реализовать с умеренными трудностями. На пути он встретил несколько животных средних размеров, выпускавших в него низкочастотные колебания без особой агрессивности, прекращая нападение, стоило лишь Педеру удалиться. Лишь несколько раз он ощутил, что глушащая способность его костюмы достигла предела. Воспользоваться энергоружьем у него вообще не представилось случая.
      Двигаться в костюме-глушителе сохраняя тишину было невозможно. Несколько раз он врезался в густой кустарник, пару раз натыкался на стол дерева, когда преодолевал склон. Потом он прорвался сквозь завесу перепутанной наподобие ползучих лоз растительности и оказался вдруг на краю самой глубокой расщелины этой впадины.
      И увидел его.
      Потерпевший крушение корабль кайанцев, как понял Педер, первоначально по касательной врезался в дальний край ущелья и был затем отброшен в глубину, где сейчас и покоился, практически заняв все свободное пространство в этой расщелине. Взгляд Педера лихорадочно блуждал среди непривычных очертаний чужого звездолета — насколько эти очертания было возможно разобрать у корабля, потерпевшего такую аварию. Куполообразные прозрачные секции управления, тяговые участки, длинная изящно изогнутая секция грузового трюма.
      Корабль, по крайней мере частично, опускался на собственной тяге, так как повреждения были не так уж катастрофичны. Остальное довершила фауна Кира. Почти весь корпус корабля зиял трещинами и отверстиями от инфразвуковых ударов. Сквозь прорехи Педер видел внутренности корабля, так же весьма пострадавшие. Но груз, тем не менее, должен быть в целости.
      — Я его нашел, — сообщил он, соединившись с «Костой». — Он в расщелине, как я и говорил. Очень сильно разрушен. Собираюсь войти в него. — Вот и умница, — поздравил Маст. — Я же говорил, что ты сможешь. Педер спустился вниз по густо поросшему склону и вскарабкался в корабль сквозь отверстие в корпусе, достаточно большое, чтобы пропустить человека в костюме-амортизаторе. Он вспомнил схему, набросок, который раздобыл (опять-таки какими-то неясными путями) Маст. На схеме изображалось типичное для грузового кайанского корабля размещение отсеков. Этот коридор, в котором он находился, очевидно был одним из сквозных коридоров, пронизывавших весь корабль в длину, сразу под обшивкой. Он проник в корабль довольно близко к носу. Открыв дверь слева, он обнаружил, что стоит на пороге основного навигационного купола. Кристаллический купол, разумеется, был раздроблен во многих местах. В креслах управления полулежали разлагающиеся трупы корабельных офицеров. Очевидно, они потеряли сознание в момент удара, а потом были убиты инфразвуком до того, как успели прийти в себя. Педер с интересом взглянул на щегольскую форму офицеров, совершенно для него непривычную, затем затворил дверь. Разлагающиеся останки людей — нет, это была картина, которую не мог спокойно выдержать его желудок.
      Он, пошатываясь, двинулся в направлении кормы. Сейчас, вот-вот, каждую секунду, напомнил он себе. Его сердце возбужденно и громко билось, стоило Педеру представить, что лежало на расстоянии вытянутой руки. Быть может…
      Он вошел в первый грузовой отсек. Этот отсек был совсем небольшой, предназначенный для перевоза мелких предметов. Содержимое отсека после катастрофы было выброшено со стеллажей и теперь в изобилии устилало его. Сквозь трещину в потолке сочился тусклый свет. Педер включил фару костюма, чтобы усилить освещение. Дыхание перехватило.
      Шляпы!
      Мерцали краски, элегантные линии гипнотизировали. Шляпы, мириада разных фасонов: собственно шляпы, кепки, береты, бонетки, токи, грильби, титферы, шапероны, шаплеты, корнеты и куафы.
      Шляпы с мягким верхом, с жестким верхом, с низким верхом и высоким, шляпы с перьями, с крылышками, с плюмажами, с вуалями, хомбурги и тюрбаны, горжетки, каулы, капюшоны, шлемы, галеазы и згеи.
      И это были всего лишь шляпы!
      Педер поднял один титфер, поднес его на уровень глаз. Да, он сразу узнал руку. Ткань, не похожая ни на какую другую, линия фасона, дизайн —творческое воображение! — все это создавало впечатление, не позволяющее ошибиться. Такое возможно было создать лишь в одном месте в галактике. Такая шляпа не может не оказать какого-то влияния на человека, заставить его иначе выглядеть, иначе думать, иначе поступать.
      — Посылайте лихтер, — передал он на «Косту». Я готов начать погрузку.
      Маст оказался прав — корабль был по потолок трюма набит грузом, чью ценность исчислить было невозможно: одеждой с Кайана.
      Когда-то их называли портными. Отец Педера был портным. И на родной планете Педера — Харлосе — как и на многих других мирах Скопления Зиод —их продолжали называть портными. Но только потому, что в Зиоде одежда, как считал Педер, не вызывала должного уважения. Он, как и другие, подобные ему, называли себя сарториалами, и это было не ремесло, а профессия.
      Лишь дважды до этого он удостаивался чести работать с кайанской одеждой — с вещами, сделанными на этой странной планете.
      Это было всего лишь дымчатое полотно и простой, украшенный цветами, галстук. И тем не менее, он все равно был очарован, он осознал, что все легенды, касающиеся Кайана, были правдой.
      Планеты цивилизации Кайана занимали секцию спирального рукава галактики, которая называлась Рукав Цист. Это был хорошо выделяющийся рукав, изогнутый, с относительно пустым пространством по обе стороны от рукава. Скопление Зиод, напоминавшее облако искр, находилось где-то ближе к фокусу этого изгиба. Но контакты между этими двумя политическими системами в течение последних столетий были очень слабыми и сводились в основном к скрытой враждебности. В Скоплении не понимали образа мыслей кайанцев. А Кайан был преимущественно неуступчив и равнодушен к тускло одевающимся обитателям Скопления.
      На планетах Кайана одежда была не просто украшением, а философией, способом жизни — единственным способом жизни. Даже Педер Форбарт понимал, что не способен в полной степени уловить эту философию, как бы ни старался. В Скоплении покрытие тела одеждой не играло важной роли и было даже разрешено ходить обнаженными. Но даже здесь, несмотря на официальное неодобрение, процветала любовь к красивой одежде — к одному из наиболее древних искусств человека. И вещи из Кайана ценились по достоинству, как они того заслуживали. Фактически, импортировать, продавать, владеть (даже!) вещами с Кайана было противозаконно, и очень немногие кайанские вещи пересекали черную пропасть световых лет, но те, что достигали Скопления, стоили фантастические суммы.

  • Страницы:
    1, 2, 3