Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Великое колесо

ModernLib.Net / Научная фантастика / Бейли Баррингтон / Великое колесо - Чтение (стр. 10)
Автор: Бейли Баррингтон
Жанр: Научная фантастика

 

 


Белая дымка со всех сторон окутала Скарна. Поначалу ему показалось, что она состоит из одного лишь ледяного света, но постепенно игрок понял, что в тумане все-таки угадывается чей-то образ — размытый, неопределенный, сливающийся с белесой пеленой. Очертаниями он напоминал сложную машину, из которой во все стороны торчали рукояти и металлические спирали, причем некоторые были увенчаны сверкающими лампочками. Карта с подобным изображением называлась «Аппарат», и ее значение было Скарну не вполне ясно. Как только взгляд игрока немного сфокусировался на расплывчатом образе, тот пришел в движение, разваливаясь на части и трансформируясь во множество различных образов сразу. На глазах у Скарна гигантская карта раскрылась, явив его глазам причудливый, неестественный пейзаж.

Представшую рандоматику местность нельзя было описать обычными человеческими понятиями. Это оказалось непривычное сознанию пространственное измерение, ориентироваться в котором можно было только по контурам все того же Аппарата. Все вокруг было погружено в дымку белесого цвета, из нее торчали странные предметы, состоявшие из металлических прутьев и спиралей, по которым лениво сочилась густая жидкость.

Вдали Скарн с трудом различил противников по игре — те восседали на стульях с высокими прямыми спинками и внимательно смотрели на него. Рандоматик подсознательно понимал, что должен обязательно выбраться из туманной пелены и вернуться за карточный стол. Но как? Мысленно он попытался проследить путь, каким шли его размышления, приведшие его в туманную пелену, но тщетно.

— Чейн! — Голос принадлежал Дому, хотя Скарн затруднялся сказать наверняка, слышал ли оклик наяву или ему только почудилось. — Чейн, слышите меня?

— Да.

— Слушайте внимательно. Синтезированные символы в этой колоде обладают исключительной ментальной силой — даже большей, чем в Таро. Игра вывела нас на новый уровень мышления, и ребята из галактики пользуются этим, чтобы создавать промежуточные реальности.

— Выходит, все это — иллюзия?

— Да. Промежуточный уровень, который они освоили раньше нас. Карты как материальные носители символьной составляющей становятся излишними. Игра идет уже непосредственно между сознаниями.

— Так это — часть игры?

— Не исключено. Было бы глупо впадать в догматизм.

На мгновение Скарну показалось, что из тумана выглянуло лицо Дома — словно Маргарите удалось ненадолго разогнать коварную пелену.

— Как мне выбраться отсюда? — поинтересовался профессор.

— Это не так просто. Придется играть… — Голос Дома утих, но потом снова начал доноситься до слуха Скарна, словно прорываясь через плотную преграду. — Кажется, они не подозревают, что мы тоже знакомы с подобными трюками. Вот вам и руководство к действию. Сделайте заход — противопоставьте их реальностям собственную.

Скарн заметил, что представители галактики стали четче вырисовываться в тумане, и тотчас ощутил опасность.

— Сомневаюсь, что у меня получится — с такими картами.

Тогда воспользуйтесь Таро. Аналогия между ними достаточно близкая — это должно сработать. Если не получится, мы проиграли. Нам просто не выдержать их мысленный натиск.

Наступила тишина, и Скарн понял, что связь с Домом прекратилась. Теперь оставалось рассчитывать лишь на себя.

Чейн хорошо разбирался в так называемой «технике открытых дверей» — той самой, которой Маргарита предложил ему воспользоваться, произнося условленное кодовое словосочетание «руководство к действию». Эта техника представляла собой особый метод, которым пользовались исследователи каббалы еще в древности. Суть метода заключалась в том, что испытуемый как бы поочередно погружался в каждую карту, мысленно перемещаясь в новую реальность — как если бы он попадал в секретную комнату через распахнутую дверь. Слившись с картами Таро, игрок получал возможность ощутить разные аспекты кабалистики. Оказавшись в младшем аркане, исследователь попадал в один из четырех миров, поддерживаемых этой системой: прототипном, креативном, формативном или физическом. А если игрок на пределе сил сосредоточивался на числовых картах старшего аркана, то получал доступ в один из миров, где преобладала одна из четырех известных с древних времен стихий — огонь, вода, воздух или земля.

Возможно, представители «Галактического колеса» воспользовались одним из таких методов — только хитрость эта оказалась известна и второй стороне. Взглянув на свою руку, Скарн через несколько секунд все-таки сумел разглядеть доставшиеся ему карты. Некоторые из них оказались для него в новинку — они были специально синтезированы для столь ответственного этапа игры. В Таро не имелось ничего подобного. Другие карты, наоборот, можно было распознать или хотя бы связать их с аналогами. Скарн напрягся, и выбранные им карты мгновенно трансформировались в Таро.

Профессор выбрал одну — туз жезлов, Корень Сил Огня. Он поднес карту к глазам, полностью концентрируя на ней внимание, как учил Дом, пытаясь сосредоточить мысли на незатейливом изображении воздетого жезла, вокруг которого обвились две змеи. Очень скоро Скарн ощутил странное напряжение. Видение Аппарата рассеялось, галактические игроки тоже исчезли в тумане.

Но, избавившись от одной напасти, ученый навлек на себя другую. Теперь он оказался в глубине знойной пустыни. Всюду, насколько хватал глаз, виднелись безжизненные пески. Стоило сделать вдох, как глотку обжигал раскаленный воздух. Повисшее высоко в небе солнце заливало пустыню беспощадным светом, отчего песок напоминал раскаленный противень.

Скарн повернул голову. На выбеленном солнцем камне сидело крохотное создание, напоминающее саламандру, и глядело на человека блестящими глазками. Стоило Скарну сделать резкое движение, как существо испуганно метнулось в сторону и скрылось в песке.

Поразмышляв, рандоматик решил, что если окружающее все же иллюзия, то иллюзия весьма правдоподобная. Он не знал, сколько времени понадобится гостю из галактики, чтобы ответить на его ход. От нечего делать он шагнул вперед, затем еще и еще и почувствовал, как силы оставляют его. Скарн попал в мир, где главенствовала стихия огня. Это был почти безжизненный мир. Не составляло труда догадаться, что если в течение ближайшего времени противник не сделает ход, то возникнет необходимость предпринимать шаги, чтобы попасть в более благоприятные условия.

И вдруг прямо посреди пустыни сдвинулась с места до этого ничем не выделявшаяся из рельефа местности плита — фактически участок обычного песка. Плита откинулась на невидимых петлях, и из мрака появилось необычное создание, больше всего напоминавшее покрытую чешуей рептилию в рост человека. Замерев у входа в подземелье, оно стало без всякого страха разглядывать Скарна.

Голова туземца напоминала голову ящерицы, что придавало его лицу выражение напряженного, сосредоточенного внимания. Однако разумность существа сомнению не подлежала. Скарн мгновенно понял, кто одарил его своим вниманием: изображения ящероголовых созданий ему доводилось видеть в лагере археологов.

Скарн вдруг понял: он попал в прошлое той самой планеты, на которой обнаружили машину вероятности. «Одно из двух, — пронеслось в голове у игрока, — либо климат в дальнейшем стал мягче, либо я подобрался к экватору». В любом случае Скарн оказался в далеком прошлом — до момента, когда разумная жизнь на планете прекратилась.

Чешуя ящероподобного создания искрилась, словно металл, отражая жгучее солнечное сияние. Туземец поманил Скарна и снова спустился в яму под плитой. После минутной заминки Чейн последовал за инопланетянином. Спустившись вниз, рандоматик оказался в пробитом в скале тоннеле, укрепленном железными подпорками.

Тоннель закончился уже через несколько ярдов, перейдя в подземную комнату, которая оказалась немногим просторнее самого тоннеля. Здесь Скарна поджидал сюрприз — рандоматик с удивлением увидел ту самую машину, которую они обнаружили в лагере археологов. Сейчас, правда, машина пребывала в идеальном состоянии. Поблескивал металлический корпус, сверкала шлифованная хрустальная поверхность — гораздо ярче, чем в прошлый раз.

У аппарата стояли три ящероподобных создания, в том числе и новый знакомый Скарна. В полумраке подземелья виднелось еще какое-то оборудование, судя по всему, замкнутое в сложную систему. В пробитые в стенах отверстия уходили толстые кабели — очевидно, под землей размещался целый лабиринт помещений.

«Почему же яшероподобные создания не проявили ко мне особого интереса?» — удивился рандоматик. Осмелев, он подошел к массивному «барабану» машины, всматриваясь в мерцающую поверхность. Впрочем, сложно было определить, где именно начинается поверхность — и начинается ли вообще. Все поплыло перед глазами у Чейна, и он отпрянул от машины вероятности.

Туземец, пригласивший его в подземелье, неожиданно заговорил; голос ящероголового существа, хриплый и сопровождающийся раздражающими щелчками, оказался тем не менее вполне внятным:

— Надежды, которые ваши люди возлагают на эту машину, не оправдаются.

Скарн вскинул голову, с удивлением поняв, что туземец говорит на сол-амальгам — деловом наречии обитаемого космоса. Впрочем, в этом не было ничего особенно удивительного: за последнюю тысячу лет сол-амальгам не претерпел существенных изменений.

— Разве с ее помощью нельзя управлять вероятностью? — спросил Скарн.

— Только в негативном смысле. Подобно вам, мы пытались предотвращать образование новых звезд. Но машина способна только усиливать разрушительные последствия. Она не предотвращает образование новых звезд, а, наоборот, способствует ему. Идемте, покажу, как все происходит…

Он подтолкнул Скарна вперед. Когда оба нагнулись над испускавшей сияние машиной, рандоматик уловил резкий, напоминающий аромат сыромятной кожи запах инопланетянина. Внезапно Скарн почувствовал, что неудержимо падает, проваливается в пространстве между частицами света. Он понял, что покинул опустевшую планету, вырвался из власти огня.

Рандоматика несло через неведомые области пространства, разглядеть которые он оказался не в состоянии. Мимо проплыл силуэт одной из планет «Галактического колеса»; точно исполинские драгоценные камни, искрились на ее поверхности города, выстроенные для любителей острых ощущений. Население таких городов давно утратило интерес к стабильной жизни.

Планета растаяла во тьме позади. Скарн завис над необъятной равниной протяженностью во многие световые годы. Равнина изобиловала гигантскими символическими указателями и ориентирами непонятного назначения, потом исчез. Ни и они. Чейн снова услышал голос Маргариты Дома; председатель «Великого колеса» говорил невнятно, словно пытаясь преодолеть разделяющую их преграду.

— Ради Госпожи, Скарн! Возьмите же себя в руки! Играйте или выходите из игры! Играйте или уступите место другим. Постепенно Скарн снова начал различать контуры увенчанного куполом помещения.

Он потянулся к раздаточному механизму и вытянул карту, которую крепко прижал к груди.

Ему выпало Колесо. Колесо Фортуны.

Не было никакого сомнения в том, что изображение колеса несло в галактической игре под названием «конструкции» определенную смысловую нагрузку — как и в Таро. Правда, данная версия изображения отличалась гиперреализмом — возможно, это была фотография. Так или иначе, на картинке была изображена галактика в форме идеального колеса — возможно, подобное природное образование действительно где-нибудь существовало. Обод колеса был идеальным кругом, а восемь слегка изогнутых спиц сходились в подсвеченной ступице. Галактику окружали волнообразные символы, означавшие бесформенность космического пространства — то же самое, что в колоде Таро означает символ воды.

Стоило рандоматику взглянуть на карту, как очертания комнаты опять стали расплываться; на сей раз неосознанное стремление Скарна войти в карту оказалось совершенно непреодолимым. Пережитые ощущения и возникшие картины, как догадался Скарн, были следствием ходов, сделанных другими игроками. Но теперь, разыграв туза жезлов, профессор ощутил, что снова выходит за рамки игры уже благодаря своему собственному ходу.

Игра довела Скарна до состояния, когда он уже не мог управлять собой и своими ощущениями. Галактическое колесо крутилось, искрилось, сверкало, излучая во все стороны всё новые вероятности. А потом вдруг исчезло, оставив вместо себя оглушительную пустоту.

Но одновременно рассудок Скарна прояснился. Теперь он осознал, что на самом деле в игре не было ничего лишнего и что сама игра представляла собой математическую конструкцию высшего порядка. Это была игра, где сами игроки, подобно картам, являлись лишь деталями общей схемы.

Чейн словно воспарил над карточным столом, взирая сверху на четверых игроков, двое из которых были обычными людьми, а двое других лишь казались людьми благодаря визуальной трансляции. Все четверо напряженно застыли, сосредоточившись на игре. Однако эта мизансцена, несмотря на миниатюрность, оставалась неподвижной лишь секунду, ибо игра была гораздо масштабнее — масштабнее самой комнаты и даже всего астероида. Масштабнее «Великого колеса» и его более могучего двойника — «Галактического колеса».

И масштабнее сделанных ставок, ради которых, собственно, игра и началась.

Скарн все еще пребывал в карте «Колесо». Он обрел способность видеть бесконечно далеко, во мраке перед ним плавали миллиарды раскаленных солнц, миллиарды вращающихся планет. Скарн видел давно умершие планеты, еще не образовавшиеся из газов и пыли, переживавшие разные геологические эпохи, изрыгавшие столбы вулканического пламени, серы и метана, затушеванные грандиозными ураганами и перечеркнутые молниями.

Игра оказалась далеко не абстрактной. Каким-то образом, недоступным для понимания даже такого опытного рандоматика, как Скарн, игра влекла за собой более чем ощутимые последствия. По ходу игры, в строгой зависимости от производимых ходов, во вселенной происходили необъяснимые процессы!

Скарн осознал, что жизнь почти всегда развивалась именно так. Не будь процесса игры, вселенная оказалась бы стерильной — а разнообразие путей, какими могла развиваться природа, было обусловлено разнообразием игровых комбинаций. Почти в каждом случае шла настоящая математическая игра, которую вели противоборствующие носители разума. Они-то и обеспечивали не только первоначальный толчок, но и дальнейшее влияние, благодаря которому жизнь формировалась в том или ином виде.

И хотя это было поистине грандиозное открытие, оно отвлекло Скарна лишь на миг, после чего показалось несущественным, поскольку карта «Колесо» заключала в себе куда больше знаний. Зрелище становилось все более грандиозным. Рандоматик понял, что во вселенной существуют игроки намного более искусные, чем игроки из «Галактического колеса»; существуют еще более сложные и захватывающие игры. Существуют игры, исходом которых оказывается формирование целых скоплений галактик. И, наконец, на фундаментальном уровне имеются игры, формирующие саму основу бытия, выделяющие материальную вселенную из хаотической стихии чистой вероятности.

Эти игры были бесконечными. На каждом игровом уровне располагались в иерархическом порядке силы, сливавшиеся в непостижимых уму комбинациях в море причинности. Дом оказался прав — боги на самом деле существовали. Боги являлись разумными силами, игравшими на более глубоких рандоматических уровнях. Скарну оставалось лишь гадать, не специально ли демонстрировали ему все это, была ли подобная стратегия игры разрешена правилами. Войдя в карту, он сумел виртуозно разыграть ее; но при этом ученого не покидало ощущение, будто что-то пошло не так, будто его восприятие слишком глубоко погрузилось в суть вещей.

И вдруг Скарн очнулся. Он понял, что выпал из структурированного существования, вновь вернувшись в море хаоса. Оно бушевало, порождая числовые комбинации, которые тотчас разрушались. Вытерпеть такое Скарн оказался способен лишь в течение нескольких секунд, ибо к этому времени напряжение достигло такого уровня, что силы изменили рандоматику.


Когда Скарн потерял сознание, появился инопланетянин-исполин, организовавший игру. Обойдя вокруг стола, представитель галактики взглянул на бесчувственного Чейна, который сначала упал на столешницу, а затем мягко соскользнул на пол, растеряв свои карты.

— Кто-то вмешивался в организм вашего друга, — сообщил инопланетянин Дому. — В его кровь проникли инородные соединения.

Поднявшись, Маргарита хмуро уставился на бесчувственное тело партнера.

— Наши враги выработали в его организме наркотическую зависимость, — решился на объяснение председатель «Великого колеса». — Но мои биохимики сумели излечить его.

— Судя по всему, лечение не совсем удалось. По ходу игры вновь проявились некоторые аспекты зависимости. Впрочем, я полагаю, что они имеют временный характер.

— Будучи в таком состоянии, с его стороны просто неразумно ходить с крупной карты, — заметил другой галактический игрок, глядя на «Колесо» — карта лежала на столе лицевой стороной вверх.

Именно эти слова первыми услышал очнувшийся Скарн. При помощи Дома рандоматик поднялся и встал, пошатываясь.

Первые его впечатления после обморока поразительно напоминали ощущения, испытанные им во время джекпота на планете Ио. Все выглядело неестественно объемным. Увенчанное купол ом помещение казалось обширным, точно Солнечная система. Уже не преображенные лица инопланетян, склонившиеся над ним, казались абсолютно чуждыми и громоздкими.

Но на сей раз иллюзия длилась совсем недолго. Скарн взобрался на свой стул, стараясь не качаться.

— Прошу прощения, — пробормотал он.

— В любом случае исход игры нулевой — карты были раскрыты, — заметил инопланетянин. Повернувшись к Дому, он сказал: — Поскольку вашему другу дальнейшее участие в (игре противопоказано, подберите другого партнера. Конечно, вы вправе настоять на прекращении игры — но учтите, |что половина ваших ресурсов перейдет в наше распоряжение.

— Нет уж, будем играть до конца! — запальчиво возразил ^председатель «Великого колеса». — Только в другую игру.

Дом посмотрел на беспорядочно разбросанные по столу карты, после чего опять уставился на гиганта-инопланетянина.

— Я намерен поставить все, что у меня осталось, — но в другой игре.

Представитель галактики насторожился.

— Что это за игра?

— Что-нибудь полегче, не для профессионалов, — сказал Маргарита. — Давайте сыграем во что-нибудь действительно азартное. С максимальными ставками. Подойдет любая игра с шансами «пятьдесят на пятьдесят». Можно, к примеру, подбросить монетку…

Развернувшись на стуле, Скарн с ужасом посмотрел на Дома.

Нет, хотелось выкрикнуть рандоматику, давайте продолжим игру! По крайней мере у нас хотя бы будет шанс. Впрочем, в глубине души Скарн понимал, что другого выхода нет. Только игра по принципу «пятьдесят на пятьдесят» была для них единственным шансом выйти из сложившейся ситуации, ибо представители «Галактического колеса» начинали их обыгрывать.

Инопланетяне замерли, когда их предводитель начал обдумывать предложение.

— Ну что — согласны? — настаивал Маргарита.

— Не в нашем обычае отказываться от вызова, — заявил представитель галактики. — Хотя тогда мы лишимся приобретенного преимущества.

— Ставки чем-нибудь ограничены? — деловито осведомился председатель «Великого колеса».

— Ничем.

— Прекрасно. — Дом глубоко вздохнул, и Скарн понял, сколько устал напарник. — Но прежде чем продолжать игру,

хотел бы сделать длительный перерыв и вернуться в лагерь — перекусить, помолиться богине удачи. Если, конечно, вы не

— Удачи, — усмехнулся инопланетянин. — Просто удивительно, как много игроков почитают бога удачи.

— В нашей мифологии удачу олицетворяет богиня, Госпожа, — поправил Дом. — Богиня, не бог.

— Все потому, что вы помешаны на матриархате. Мы же полагаем, что боги куда беспристрастнее. Вы вернетесь один?

— Возможно, я прихвачу напарника. Для компании.

— Вы — наш гость, — учтиво отозвался инопланетянин. — В таком случае мы ненадолго прощаемся с вами. Рекомендую перед уходом побывать на нашей улице Удачи и попробовать пару аттракционов — вы немного развеетесь. — Он вытянул руку, изящным жестом показывая выход.

Команда «Великого колеса» сбилась в тесную группку и, выйдя из увенчанного куполом зала, оказалась на пыльной улице. С одной стороны виднелся доставивший их сюда шар для межзвездных перелетов, возвышавшийся над близким горизонтом. Окруженная металлическими строениями узкая площадь, которая, судя по всему, и являлась вышеупомянутой улицей Удачи, уходила в другую сторону.

Дом повернулся к спутнику:

— Ну, Скарн, что скажете?

— Возможно, это интересно, — отозвался профессор.

— Хорошо — мы только полюбопытствуем, — согласился председатель «Великого колеса».

Двинувшись вместе с остальными к началу улицы, Скарн обнаружил, что его разум по-прежнему занят картой «Колесо». Он задался вопросом, отражали ли виденные им картины реальные факты. А может, это были лишь плоды его воображения, работавшего под влиянием редчайшего сочетания обстоятельств — наркотической зависимости, углубленного изучения рандоматики, воздействующих на подсознание активных карточных символов? Ему вспомнилось вдруг, что за несколько минут до джекпота на Ио он перебирал карты Таро.

— Теория игр, — рассеянно пробормотал рандоматик.

— Что вы сказали, Скарн? — Дом глянул на него удивленно.

— Та самая проблема, над которой продолжают биться биохимики. Каким образом из неодушевленной субстанции возникает жизнь. И хотя с точки зрения ученого ничего подобного просто не может быть, тем не менее на практике оно случается сплошь и рядом. Пожалуй, биохимикам стоит начать изучать теорию игр.

— Именно это вы и осознали, уйдя в себя?

— Да.

— Скарн, если у вас на руках действительно была та карта и вы с нее не зашли, то… Ладно. Мы все могли бы сыграть куда удачнее — даже несмотря на то что вы начали терять контроль над собой. Винить вас не в чем.

— Спасибо.

Улица Удачи выглядела дешевым ярмарочным комплексом. По обеим ее сторонам сгрудились сооружения, явно изготовленные наспех из листового металла и фольги. Гости осторожно пошли по улице, но остановились у первого же шатра: их заинтересовало странное существо, выскочившее из-за полога и направившееся в их сторону.

Подойдя почти вплотную, животное присело на задние лапы. Зверь достигал четырех футов в высоту и напоминал гибрид обезьяны с собакой. У него была длинная заостренная морда и узкие блестящие глаза.

Добрый день, господа, — сказало вдруг существо мягким, чуть хрипловатым голосом. — Попытайте счастья в моей игре. Если повезет, выиграете поистине бесценный приз.

Скарн попытался рассмотреть, что скрывается за опустившимся над входом пологом, но в темноте ничего не увидел. Дом обвел улицу широким жестом и осведомился:

— Для чего все это? Неужели для нас?

— О нет, сэр. Мы возим свой аттракцион по трем галактикам, заглядывая даже в самые захолустные места. Ну же — кто-нибудь! Заходите и испытайте свою удачу!

— А что за приз? — поинтересовался Скарн. Животное облизало клыки розовым остреньким язычком.

— Жизнь в этой галактике основана на принципе краткости — то есть продолжительность жизни любого создания очень коротка. Я же предлагаю исключение из правила: покрутите мою машину, и вы, возможно, выиграете бессмертие!

— А если мы проиграем?

— В таком случае ваши жизненные силы перейдут к нам. Мы воспользуемся ими по своему усмотрению.

— А какова вероятность выигрыша? — вмешался Мюллер.

— Один против тысячи, — бойко отозвалось существо. — Имейте в виду, шансы изначально благоприятствуют игроку, а не машине, сами посудите — ну, потеряете вы несколько десятилетий… Зато выигрыш может измеряться миллионами лет!

— Идемте отсюда, — коротко распорядился Дом. — Пошли обратно к шару.

— Минуточку! — взмолился Мюллер, явно раздираемый противоречивыми мыслями. — Знаете, я все же рискну. — Он повернулся к существу, не обращая внимания на яростные возражения шефа. — Председатель, все равно наше дело дрянь. Может, хоть так мы добьемся чего-нибудь!

Мюллер с решительным видом шагнул к балагану. Инопланетянин услужливо отдернул перед игроком полог шатра, затем вошел следом. Перед тем как полог снова закрыл вход, Скарн сумел разглядеть в глубине балагана низкий стол, на котором возвышался какой-то аппарат.

Через минуту существо вернулось и снова уселось на корточки.

— Кто еще готов предстать перед богами и обеспечить себе вечную жизнь? — осведомился инопланетянин.

Скарн понял: перед ними обычный зазывала, ищущий наивных дураков.

— Где Мюллер? — не выдержал Дом.

— Вашему другу не повезло — он проиграл свою ставку. Ну же, оставьте сомнения. Огромный выигрыш по-прежнему ждет хозяина.

Маргарита с болью прикрыл глаза.

— А я считал, будто чему-то научил его!

— А может, он все же был прав? — тихо проговорил другой игрок. — Выигрыш действительно баснословный. Давайте посмотрим, что за развлечения они предлагают в остальных павильонах.

— Нет! — взревел председатель «Великого колеса». — Довольно с нас. Немедленно возвращаемся в лагерь. Неужели забыли, что мы во Впадине Каспара? Здесь отсутствует такое понятие, как удача.

— Надеюсь, сэр, нам все же удастся ее добиться, — сказал кто-то.

Маргарита вяло улыбнулся, но промолчал и повел своих спутников обратно к прозрачному шару.

ГЛАВА 15

По возвращении в лагерь игроки обнаружили, что в их отсутствие там навели порядок. Остатки сгоревших палаток были сдвинуты в пустыню бульдозерами, а еще пригодные для жилья — расставлены в стороне от пожарища. Сразу по прибытии Дом получил тревожную новость — ему доложили о бесследном исчезновении Хакандры и Шейна. Впрочем, сейчас у него были более насущные проблемы. Отстранив встречающих, он направился к отдельно стоящей палатке, которая по размерам была немного больше других. Внутри колдовал над приборами Хасканд.

Ну что — готов? — с порога спросил Маргарита. — Можно приступать?

— Вроде готов.

— Тогда не будем терять времени.

Кроме Хасканда, в шатре находились еще несколько человек: кое-кто из математического совета и особо доверенные техники. Они занимались обслуживанием сложной системы управления, блоки которой занимали весь центр шатра. Маргарита полагал, что ничего подобного не было не только в галактике, но и во всей вселенной.

Добыть уравнения удачи оказалось непросто. Вывести их удалось лишь за столетия напряженной работы, причем исходным материалом послужили труды своенравного, как и все гении, Георгиуса Великоска. К сожалению, Великоск не позаботился сохранить для человечества основной багаж своих знаний (узнав о намерении «Великого колеса» завладеть его открытиями, ученый просто покончил с собой), поэтому даже по прошествии времени техники «Колеса» не вполне понимали принципы действия созданного им аппарата, именуемого также рулеткой Великоска. Тем не менее машина, на которую теперь смотрел председатель «Великого колеса», была сконструирована на основе именно этого аппарата, поскольку никакая другая механика просто не справилась бы обработкой уравнений удачи.

Усевшись на стул с высокой спинкой, Дом взял в руки направляющие магнитных пленок, оказавшись частью цепи, кивком дал команду начинать, после чего расслабился. Глава тайного общества понимал, что идет на риск, так как машина Великоска вполне могла не выполнить поставленной перед нею задачи — все-таки она была создана для других долей. Маргарита рисковал быть навсегда затянутым в хаос чистой вероятности, утратив осознание собственного «я».

В наступившей тишине все услышали, как включился аппарат. Сидевшего на стуле Дома окружила полупрозрачная — точь-в-точь такая, как та, что передавалась от человека человеку во время последнего заседания совета «Колеса» Луне. Собравшимся показалось, будто шатер наполнился некоей сакральной силой, словно их почтила своим присутствием сама Госпожа.

Сияние рассеялось, едва аппарат отключился. Из судорожно стиснутых кулаков Дома вытащили рукояти. Председатель «Великого колеса» поднялся. Он не ощущал в себе ничего необычного, но присутствие неведомой энергии в шатре зафиксировал. Дома вполне удовлетворило, что в него вошла Госпожа.

— Надеюсь, сэр, вы отдаете себе отчет, — почтительно заговорил Хасканд, — что мы еще не экспериментировали с зарядами такой силы?

Дом взглянул на помощника высокомерно, чуть иронично — так любимцы богов взирают на простых смертных.

— Все в порядке, — бросил Маргарита.

Скарн не знал, что хранится в тщательно охраняемом шатре, поэтому, заскочив в свою палатку, он снова вышел на улицу и с любопытством стал ждать, когда появится Дом. В конце концов глава тайного общества вышел и прямиком направился к Скарну.

— Я хочу, чтобы вы сопровождали меня на обратном пути к астероиду, — заявил Маргарита. — Вам лучше присутствовать при заключительном акте пьесы. Но сначала давайте немного прогуляемся.

Из палатки, в которой хранилось захваченное у археологов оборудование связи, вынырнул человек.

— Сэр, за последний час мы получили несколько тревожных сообщений, — доложил он. — Хадраниксы концентрируются на противоположном краю Впадины. Судя по всему, они планируют грандиозное наступление.

— Выходит, скоро здесь будет небезопасно, — рассеянно заметил Дом. — Впрочем, мы в любом случае будем далеко отсюда.

В сопровождении Скарна он двинулся к границе лагеря. За расставленными в ряд палатками стояли вездеходы. Дождавшись, пока рандоматик усядется, Дом переключил пару рычагов и направил машину в пустыню.

Вскоре лагерь скрылся из виду. Дом гнал машину на максимальной скорости. Через полчаса он остановил вездеход и заглушил двигатель. Некоторое время Маргарита неподвижно сидел на своем месте, глядя в темноту. Наконец он повернулся и посмотрел Скарну в глаза.

— Ну, Скарн, что же вы медлите?

— Простите?.. — не понял рандоматик, растерянно глядя на Дома.

— Да перестаньте! Я знаю, что вы снова решили убить меня, причем на сей раз даже не предоставляя ни единого шанса. Разве у вас не припрятано оружие?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12