Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Как заарканить миллионера

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Беверли Элизабет / Как заарканить миллионера - Чтение (стр. 5)
Автор: Беверли Элизабет
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Одного этого, мрачно думала Дорси, достаточно, чтобы держаться от Адама Дариена подальше. Все ее перепады настроения, приступы грусти и ожидание чуда… Похоже, такого состояния она никогда не испытывала. Кажется, она и вправду теряет голову. Голову свою Дорси ценила. И, уж конечно, не собиралась отправляться в экспедицию по неизведанным землям, пока на ней, словно камень на шее, висит неотразимая мисс Лорен Грабл-Монро!

— Ну, чего тебе хочется? — поинтересовался Адам, поднимая глаза от меню.

Она не успела отвернуться; он поймал ее взгляд и ухмыльнулся — ужасно самодовольно! — заметив, что она глаз с него не сводит.

«Лучше ему не знать, чего мне хочется!» — сказала себе Дорси.

— Знаете, не могу выбрать.

— Странно, — протянул он, не отводя от нее глаз. — А вот я точно знаю, чего хочу.

От этих слов по телу Дорси пробежала жаркая волна. Что ответить, боже, что же ответить? Эх, была бы на ее месте Лорен Грабл-Монро! Уж она-то бы выкрутилась!

По счастью, в этот миг у стола появился официант с напитками. Напитки заказывал, конечно, Адам. Разумеется, не поинтересовавшись, что она будет пить. Интересно, с чего ему в голову взбрело вместо капуччино со льдом поставить перед ней бокал дорогущего «Мерло»?

Адам немедленно ответил на ее невысказанный вопрос.

— На улице холодно, — заметил он, — я подумал, что тебе не помешает немного согреться.

Спасибо, она уже… гм… согрелась. Даже слишком. Только ему об этом знать необязательно.

Пробормотав «спасибо», Дорси покорно поднесла бокал к губам. Густое темное вино приятным теплом разлилось внутри. Но куда сильнее Дорси пьянил обращенный на нее смущающий взгляд Адама. А если когда-нибудь этот мужчина будет лежать рядом с ней…

Нет, только не думать об этом!

Официант торопливо записал их заказы (секунду спустя Дорси уже не могла вспомнить, что заказала) и удалился, снова оставив их вдвоем.

Дорси чувствовала: она должна заговорить, должна что-то сделать — что угодно, лишь бы унять пожар, сжигающий их… — с чего это она вообразила, что их, — ладно, сжигающий ее изнутри. Но Адам, по мужской традиции, перехватил инициативу, заговорив первым.

И такое сказанул…

— А теперь, Мак, расскажи мне о своем муже.

Все, что угодно, ожидала услышать Дорси, но такое… Верно, в «Дрейке» он пару раз заговаривал о ее семейном положении, но это были ничего не значащие слова, в порядке легкого флирта, что-то типа: «Не будь ты замужем, я бы тебя сводил туда-то и туда-то…» Никогда прежде Адам не расспрашивал ее о муже. И Дорси не могла понять, почему это его вдруг заинтересовало.

А в следующий миг вспомнила, что обручальное кольцо — атрибут ее униформы — осталось на своем обычном месте, в шкафчике раздевалки в «Дрейке». Моля бога, чтобы Адам этого не заметил, Дорси осторожно убрала левую руку со стола и опустила под скатерть.

— Почему это мой муж тебя заинтересовал?

Он пожал плечами, но в этом жесте не было ни грана беззаботности.

— Как-то раз в разговоре ты заметила, что, по-твоему мнению, деньги могут решить все проблемы.

Наклонившись вперед, Адам поставил локти на стол и опустил подбородок на скрещенные руки. В перемене позы не было ничего угрожающего, но сердце у Дорси заколотилось, словно зайчишка, попавший в капкан.

— Если это правда, почему же ты не нашла себе богатого мужа? Почему не заарканила миллионера? Ведь тогда твоя жизнь стала бы намного проще.

— А с чего ты взял, что мой муж беден? — уклончиво ответила она.

В ответ Адам рассмеялся низким хрипловатым смехом. Боже, что за смех! Голова кругом идет…

— Прежде всего, ты из «Северна». Всем известно, что в этом колледже учатся студенты с доходом ниже среднего. И потом, есть еще такая мелочь, как твоя работа в «Дрейке». Можешь считать, что я полон предрассудков, но жена богатого мужа в «Северне» учиться не станет, и, уж конечно, ей и в голову не придет подрабатывать в баре! Для такой милой девушки это не самое подходящее место.

Услышав такие слова, Дорси замолчала надолго. И не потому, что затруднялась с ответом — нет, просто Адам назвал ее «милой девушкой», так, словно… Словно действительно так думал. Словно она и вправду ему нравится.

Но Дорси слишком хорошо знала: такого быть не может. Для клиентов «Дрейка» официантка ничем не отличается от проститутки.

— Может быть, — ледяным голосом ответила она, — я работаю в «Дрейке», потому что мне нравится встречаться с интересными, людьми и вести занимательные беседы.

«Господи, — ужаснулась Дорси, — глупее ответа и не придумать! Что я несу?!»

Адам, похоже, думал точно так же, он усмехнулся, поглаживая пальцами бокал. Сердце Дорси колотилось как бешеное: сама не понимая почему, она не могла отвести взгляда от его рук. Какие красивые руки! Большие, сильные, широкие ладони, длинные гибкие пальцы с крупными ногтями… Такие руки и должны быть у настоящего мужчины.

— А еще может быть, — заметил он насмешливо, — что сегодня ночью, пока мы будем спокойно спать в своих постелях, на Землю обрушится астероид размером со штат Техас!

— Почему бы и нет? — пожала плечами Дорси. Адам рассмеялся, а затем снова начал упрашивать:

— Ну, Мак, выкладывай. Мне не терпится узнать, какими же добродетелями этот прекрасный принц пленйй твое сердце?

— Ну знаешь, то есть знаете, так сразу и не скажешь?

В самом деле, что сказать, кроме того, что «прекрасного принца» просто-напросто не существует? Может быть, этим он и пленил сердце Дорси? Порой и небытие бывает полезно. Жаль, эта «добродетель» не присуща большинству ее знакомых мужчин.

О присутствующих, разумеется, речи нет.

— Как его зовут? — спрашивал тем временем Адам.

— А тебе на что? — огрызнулась она, окончательно перейдя на «ты». — Я ведь не спрашиваю о твоих подружках!

— Подружках? — повторил Адам, изумленный и, кажется, несколько сконфуженный. — Во множественном числе? Почему ты думаешь, что у меня их много?

Дорси дернула плечом.

— Понятия не имею. Как-то не интересовалась твоей личной жизнью. Просто ты похож на мужчину, у которого…

— Что-что? — переспросил он с явным интересом, ухмыляясь своей фирменной бесстыжей ухмылкой.

— Ничего, — отрезала Дорси, гадая, что за нелегкая дернула ее поднимать эту тему. — Неважно.

Несколько секунд Адам молчал, задумчиво разглядывая ее, потом заговорил:

— Ладно, мы ведь говорили о тебе.

Ах, черт! Вот что значит журналист — раз уж пристал, не отцепится!

— Я не хочу говорить о себе, неужели не понятно?

Как бы перевести разговор на безопасную тему? Почему-то в «Дрейке» Адам не задает ей неудобных вопросов. Они просто болтают обо всем дна свете, и чем сильнее Дорси увлекается разговором, тем шире улыбается Адам (и тем щедрее становятся его чаевые). А увлекается Дорси почти всегда — не потому, что любит деньги, а потому, что ей нравится его улыбка. Даже слишком нравится. Дорси никогда не отличалась болтливостью, но порой ловит себя на мысли, что готова говорить без умолку, лишь бы он все смотрел и смотрел на нее и улыбался…

— Держу пари, он «синий воротничок», — прервал ее размышления Адам.

— Кто?

— Твой муж. Готов спорить, он работает на какой-нибудь здоровенной машине.

Дорси невольно прыснула.

— С чего ты взял?

Адам пожал плечами.

— Например, водит экскаватор. Или нет, подожди… Бульдозер! Я угадал, верно?

Дорси открыла рот, но тут же снова закрыла, ибо, по совести, не имела представления, что ответить.

Приняв ее молчание за знак согласия, Адам продолжал:

— Так я и знал! Я знаю женщин. И знаю, какие мужчины их привлекают. Ты просто не могла не запасть на здоровенного парня с огромными ручищами, в промасленной спецовке.

Дорси наклонила голову.

— Понятно. А что еще ты скажешь об этом бульдозеристе, за которого я вышла замуж?

Он, казалось, задумался.

— Хм, дай подумать. Имя у него должно быть короткое, простое, рабочее. Ну, например… например…

— Кнут? — предложила она, едва сдерживая смех — Рокки? Эксель? Булл?

Адам прищурился:

— Мне скорее кажется… да, пожалуй… Дейв.

— Значит, Дейв-бульдозерист?

— Если я не прав, скажи.

— У тебя интересный склад ума, — заметила Дорси, не желая отвечать ни «да», ни «нет».

— И не только ума, — тихо ответил он, глядя ей в глаза и чему-то загадочно улыбаясь.

Компания за соседним столиком громко расхохоталась, но смех донесся словно из дальнего далека. Дорси не могла оторвать взгляда от этих огромных карих, словно у олененка Бемби, глаз. Она тонула в его глазах, медленно, но верно погружалась в омут, откуда нет возврата…

А в следующий миг Адам, заговорив, развеял очарование.

— По крайней мере, приятно знать, что хоть ты не гоняешься за миллионерами, — заметил он, поднося бокал к губам, — Попадись мне эта Лорен Грабл-Монро, она бы на собственной шкуре узнала, что миллионер — зверь опасный! — Поставив бокал, он мечтательно повторил:

— Ну, попадись мне только эта Лорен Грабл-Монро!

Дорси приказала себе не отвечать и хотела перевести разговор на что-нибудь отвлеченное и безопасное. Религия, например, или политика, женское равноправие, мода — все сойдет. Но, будучи от природы женщиной импульсивной и вспыльчивой и к тому же приняв эти слова на свой счет… словом, она поняла, что этого ему так не оставит.

— А с чего ты взял, — произнесла она самым медовым голосом, на какой только была способна, — что я не мечтаю заарканить миллионера?

Адам удивленно поднял брови. «А я ведь могу его поцеловать, — вдруг подумала Дорси. — Так просто — нагнуться к нему и… И пусть смотрит весь свет — плевать!»

Нет-нет, что за глупости, она вовсе не хочет с ним целоваться! На глазах у всего ресторана! Надо ж такому в голову прийти!

Вот в спальне — другое дело…

— Ты мечтаешь заарканить миллионера? — как издалека донесся до Дорси голос Адама. — Значит, ты решила расстаться с мужем?

Что это? Неужели в голосе его прозвучало волнение? Да нет, ей показалось.

— Пока не знаю, — протянула Дорси. — Это зависит…

— От чего?

Она улыбнулась своей самой озорной улыбкой.

— От того, постирает ли он сегодня белье.

Адам едва не вскочил с места.

— Что-о? Ты заставляешь беднягу стирать?

— Но ведь половина грязного белья — его, так почему бы ему не стирать? — невозмутимо парировала Дорси.

— Не могу себе представить, как Дейв-бульдозерист сортирует грязные носки!

— О, если бы ты только знал, на что способен бульдозерист Дейв!

Дорси совершенно не ожидала, что ее слова прозвучат так двусмысленно. Напрасно она расслабилась: в их с Адамом беседах всегда рано или поздно появляются фривольные нотки. Может быть, поэтому ей так нравится с ним разговаривать? Без скабрезностей, без красноречивых жестов или пошлых признаний, одними лишь шутливыми, словно невзначай брошенными словами он дает понять: она ему нравится. Его влечет к ней. И Дорси сгорает от желания ответить: «Да, и ты мне нравишься, и меня к тебе влечет…» Хотя этого как раз говорить нельзя, иначе беседа могла принять опасный оборот…

— И чем же так неотразим бульдозерист Дейв?

По-настоящему опасный оборот.

Ибо от его слов — точнее, от того, как произнес он эти обыденные слова, — повеяло таким жаром, что Дорси боялась открыть рот, не доверяя ни собственному голосу, ни собственному рассудку. Адаму же, как видно, смятение было неведомо. Он медленно поднес бокал к губам и отхлебнул вина — а сам ни на секунду, ни на миг не сводил с нее испытующего взгляда. Беспомощно, словно кролик, завороженный удавом, следила Дорси, как перекатываются мускулы у него на шее, и с ужасом ощущала, что все гуще заливается краской.

Но еще больше ее испугала улыбка Адама — он улыбался так, словно понял ее состояние, угадал ее мысли и чувства. И сказал, поставив бокал на стол:

— Можешь не отвечать. Сейчас меня занимает куда более важный и интересный вопрос: в чем же твоя неотразимость, Мак?

6

Адаму так и не довелось этого узнать. По крайней мере, в тот вечер. Ужин окончился, Адам вез Дорси домой по тихим вечерним улицам. В машину Дорси пришлось затаскивать почти что силой — она упрямо настаивала, что пойдет домой пешком.

Адам не только не получил ответа на свой вопрос — это бы еще полбеды! — но и не понимал, зачем вообще его задал. Что за сила исторгла из его уст эту двусмысленную фразу? С чего ему вздумалось интересоваться ее… гм… способностями? Должно быть, потерял контроль над собой от раздражения, слушая, как ловко она обходит вопрос о своем муже. Говорить полчаса и не сказать ровно ничего — это надо умудриться! В чем же тут штука?

Замужем она? Или в разводе? Нет, начнем с начала: а был ли муж? Положа руку на сердце, теперь Адам в этом сомневался Отсутствие кольца, уклончивые ответы — все заставляло усомниться в существовании бульдозериста Дейва.

Так замужем или нет?.. И почему, черт побери, его это так занимает?

Черный «Порше» катился по Оук-Брук, мягко рокоча мотором, должно быть, наслаждался свежестью и прохладой вечернего воздуха. А вот из пассажиров ни один не подавал голоса. И за ужином их беседа была более чем натянутой, что довольно странно, если вспомнить, какие словесные перестрелки вели Адам и Мак в клубе «Дрейк».

Может быть, дело в том, что там их разделяет стойка бара — не говоря уж об очевидной разнице в общественном положении? Как ни странно, благодаря этим внешним ограничениям оба чувствуют себя свободнее. И без стеснения разговаривают на самые разные темы. А теперь, когда все барьеры рухнули, живой свободный разговор уступил место (тут Адам скривился от отвращения) натянутой светской болтовне. Они проговорили целый час — и не сказали друг другу ничего конкретного!

Например, о муже Мак. Или его отсутствии.

Так все-таки — замужем или нет?

Сейчас, в конце вечера, Адам склонен был ответить: «Нет». Причина тому — не кольцо. И даже не словесные увертки.

Нет, дело в том, какими глазами смотрела на него Мак за ужином. Так, словно мечтает о десерте, не обозначенном в меню. Замужние женщины не пожирают посторонних мужчин откровенными взглядами — если, конечно, они счастливы в браке.

Но если Дорси замужем, вопрос закрыт. И неважно, счастлива она со своим бульдозеристом или мечтает погулять на стороне. Адам не из тех, кто станет разорять семейный очаг — чужой или свой собственный. Слишком хорошо известно ему, что такое измена: на собственной шкуре он узнал, как больно ранят обман и предательство.

Но если она не замужем…

Что ж, даже в этом случае — стоит ли рисковать? Что, если вместе со своими коктейлями Мак смешает, взболтает, перевернет вверх тормашками (а может быть, и разобьет) его жизнь? Они с ней друзья — зачем же все усложнять? К чему портить дружбу?

— Теперь направо, — вдруг прервала его размышления Мак. — Дом семьдесят три. Второй от угла.

Притормозив, Адам приблизился к миленькому (обычно он, как всякий нормальный мужчина, избегал этого слова, но сейчас оно пришлось как нельзя кстати) двухэтажному домику и при-парковался у подъезда. В этот поздний час на улице было пустынно. В блекло-голубом свете уличного фонаря Адам различил крыльцо с витыми перилами, разноцветные хризантемы в цветочных ящиках под окнами, кружевные занавески.

Дома в этом районе стоят недешево, невольно подумал Адам. А аренда, должно быть, еще дороже обходится. Откуда у молодой преподавательницы, подрабатывающей в баре, или у ее мужа-бульдозериста такие деньги? Если, конечно, есть муж.

Так замужем или нет?

Есть только один способ это выяснить.

— Я тебя провожу, — произнес Адам, очень надеясь, что в его предложении не звучат приказные нотки.

Однако, заглушив мотор и обернувшись, он обнаружил, что Мак, распахнув дверцу, уже выскакивает из машины. Спрыгнув на землю, она бросилась наутек.

— Эй! — завопил Адам, бросаясь в погоню. Он настиг ее уже на крыльце. Не в силах удержаться, схватил за локоть. Должна быть, этот жест застал ее врасплох — Мак пошатнулась, и Адам, как и полтора часа назад, инстинктивно обхватил ее за талию, чтобы спасти от падения. Но теперь был готов к ее реакции и не дал сделать бо-о-ольшой шаг назад.

— Куда ты так спешишь? — задыхаясь, спросил он.

Адам не понимал, почему задыхается после такой короткой пробежки. Но вот взглянул ей в лицо — и сразу понял почему. Один взгляд ей в глаза — и у него перехватило дыхание.

Во время ужина Мак сняла очки (должно быть, это что-то значило, но в тот момент у него не было ни времени, ни настроения разгадывать психологические шарады). В тусклом блеске фонаря глаза ее казались еще больше, ярче, зеленее. Губы — пухлые, сочные, зовущие губы — чуть приоткрылись, от удивления или от чего-то еще — бог его знает! А волосы, буйные медные кудри, что весь вечер огненными языками плясали вокруг лица, словно моля о прикосновении мужской руки, — они и теперь разметались по плечам и словно притягивали его.

Как тут удержаться?

Протянув руку к ее плечу, медленно, словно во сне, он пропустил между пальцами рыжий локон. Рука его придвинулась к ее лицу: миг — и пальцы уже касаются нежной гладкой кожи. Мак прерывисто вздохнула: глаза ее расширились, губы приоткрылись сильнее. И тогда — не думая, ни о чем не спрашивая — Адам склонил голову и припал к ее губам. Пламя вспыхнуло в его чреслах, когда он в первый раз ощутил ее вкус — вкус вина и женщины. Страстно желая большего, он шагнул вперед и приблизился к ней вплотную. Рука его легла ей на затылок, откинула голову назад, чтобы без помех наслаждаться нежностью поцелуя. Другой рукой Адам обхватил ее за талию и прижал к себе.

На миг она замерла, упершись сжатыми кулаками ему в грудь, словно хотела оттолкнуть его — но так и не оттолкнула. Вместо этого — вдруг, без предупреждения — прильнула к нему, обняв рукой за плечи, а другую руку запустив ему в волосы. Адам крепче прижал ее к себе и уткнулся лицом в нежную кожу ее шеи. Сладкий, волнующий запах ее кожи сводил его с ума Тихо, почти беззвучно вздохнув, она откинула голову. Кончики ее волос щекотали ему руку — Адам никогда не подозревал, что это ощущение так возбуждает!

Боже, как чудно от нее пахнет! Что это за духи? Что-то густое, пряное, головокружительное, опьяняющее… Не ее запах — и все же удивительно ей подходит. Этот запах дразнил, искушал, звал. Оттянув в сторону ворот ее свитера, Адам прильнул губами к шее Мак он покрывал ее кожу поцелуями, скользя вверх-вниз полураскрытыми губами, касаясь языком.

Чувственно застонав, Мак прильнула к нему. Ощутив прикосновение ее мягкой груди, Адам потерял голову. Рука, что лежала у нее на талии, словно по собственной воле скользнула вниз, легла на упругие ягодицы, прижала Мак ближе — бедрами прямо к его мощной, яростно вздымающейся мужской плоти.

Едва бедра их соприкоснулись, бурное желание овладело Адамом. На краткий пугающий миг ему показалось, что он не сможет справиться с собой.

«Слишком быстро! — пронеслось в голове. — Остановись!»

Каким-то чудом ему все же удалось овладеть собой. С трудом оторвавшись от Мак, он поднял голову. Мак уткнулась лицом ему в плечо: она тяжело дышала, все тело ее трепетало. Адам почувствовал, что она не хочет смотреть ему в лицо, но не мог понять, радоваться этому или огорчаться.

На долгий-долгий миг застыл он в молчании, стремясь понять, что же, черт побери, только что произошло. Постепенно заставил сердце успокоиться, желание — утихнуть.

Наконец Мак подняла голову — и не отстранилась. Но и не подняла глаз. Вцепившись в отворот его пиджака, уставилась ему на грудь, словно увидела там что-то необыкновенно интересное.

Никто из них не произнес ни слова.

Наконец Адам заговорил:

— Может быть, я круглый идиот, но… ты ведь не замужем? Я прав?

Мак коротко фыркнула, на миг взглянула на него — и тут же отвела глаза. Но в этот краткий миг Адам успел заметить, что она потрясена и смущена, пожалуй, не меньше его самого.

— Поздравляю, Шерлок, — тихо ответила она. — Нет, не замужем. А кольцо надеваю только в «Дрейке», чтобы клиенты не считали меня легкой добычей.

— А была замужем когда-нибудь? — задал он новый вопрос.

Она покачала головой, глядя в темноту ночной улицы.

— Нет.

— И нет никакого Дейва-бульдозериста?

— Нет.

— Вообще никого?

На этот раз она поколебалась. И по-прежнему не поднимала глаз.

— Нет человека, о котором ты думаешь днем и который согревает твою постель по ночам? — уточнил формулировку Адам.

Она на миг зажмурилась, затем открыла глаза и медленно, очень медленно повернулась к нему лицом.

— По ночам я сплю одна.

«Значит, есть кто-то, о ком она думает!» — решил Адам. Однако не осмелился спросить, кто же это.

— Что ты делаешь завтра вечером? — вырвался у него неожиданный вопрос.

Она снова поколебалась, но не отвела взгляда.

— Работаю.

— Ах да, — кивнул он. — Я забыл. — И, надеясь, что волнение его не отразится в голосе, словно между прочим поинтересовался:

— А ты не можешь попросить кого-нибудь тебя подменить?

— Не могу, — сухо ответила она. — Я и так в последнее время много пропускаю. Линди уже сделала мне замечание.

Адам хотел спросить, почему в последнее время Мак начала пропускать работу, но снова, к собственному удивлению, спросил нечто совершенно иное:

— Когда у тебя выходной? Я хочу снова увидеть тебя.

Она долго молчала, озабоченно нахмурив темные брови. Адам не мог понять, что ее тревожит. Сам он уже давно не испытывал подобного волнения.

— Выходной у меня в четверг, — ответила она наконец. — Но я… нет, я буду занята. Не смогу. Извини.

— Тогда в субботу или в воскресенье? Она снова решительно покачала головой.

— Нет. Не получится. Я… мне нужно кое-что сделать.

От этих слов внутри у него словно туго стянулся узел. Когда она ответила на поцелуй, он вообразил, что они…

Они. В этом-то и дело. Можно ли говорить о них? Есть ли они — или только он и она? Этого Адам пока не знал.

— Это из-за твоей работы в «Дрейке»? — предположил он, — Боишься, Линди тебя уволит, если узнает, что мы встречаемся? Мак, если причина в этом, то не беспокойся, она ничего не узнает. Или, если хочешь, я могу с ней поговорить…

— Не в этом дело, — прервала его Мак.

— А в чем же?

Лицо ее омрачилось.

— Мне нужно заняться кое-чем другим.

«Кое-чем другим». Яснее некуда. Черт побери, его откровенно отшивают!

— Прекрасно, — пробормотал он. — Всего хорошего! — И, разжав объятия, он отпустил ее и сбежал по ступеням вниз.

— Адам!

В первый раз он услышал, как она позвала его по имени — и голос ее звучал жалобно, словно Мак разрывалась между долгом и затаенным желанием. Он понимал, что это безумие, но не мог уйти. Развернувшись, Адам бросился к ней, обнял, зарылся лицом в душистую копну ее волос, а затем прильнул к губам в новом поцелуе — страстном, властном, яростном.

Покорно и сладко вздохнув, она уже готова была прижаться к нему, как вдруг на крыльце вспыхнула лампа, залив их обоих резким желтым светом. Адам и Мак отпрянули друг от друга.

Дверь отворилась: на пороге стояла хрупкая изящная блондинка. При виде целующейся пары она с наигранным изумлением округлила голубые глаза и выгнула тонкие брови.

— Дорси, дорогая! — заговорила незнакомка, переводя взгляд с Мак на Адама и обратно. — Я и не подозревала, что ты здесь! Вот, решила сходить проверить, как там коты миссис Хуфдорп… — Она с улыбкой повернулась к Адаму. — Видите ли, миссис Хуфдорп, наша соседка, путешествует… Между нами, подозреваю, что она в клинике Бетти Форд — именно туда она «путешествовала» в последний раз, — но я у нее, разумеется, не спрашивала. Так вот, она оставила мне ключ и попросила кормить Мучи и Джестера, пока ее не будет…

— Мой гражданский долг — тебя предупредить, — вставила Мак, повернувшись к Адаму, — Карлотта способна говорить часами, причем собеседники ей не требуются.

Адам счел за лучшее промолчать.

— На самом деле Мучи и Джестеру не мешало бы сесть на диету, — продолжала блондинка, оправдывая предупреждение Дорси. — Джестер жирный, как… Ну, как зовут того здоровенного парня из рекламы гамбургеров?

— Э-э… Верзила? — помог ей Адам.

— Совершенно верно, как Верзила, — благодарно улыбнулась женщина. — А Мучи мне напоминает одного злодея из старого телесериала про Бэтмена. Не из тех, что одеваются в линукс… ах нет, в латекс. Все время путаю названия. «Линукс» — это что-то компьютерное, а я в компьютерах не сильна. Так вот, я не о таких говорю, а о том бандите, который одевался как египтянин. Я едва его увидела — сразу сказала: «О, египетские мотивы!» Уж в этом-то я разбираюсь — в колледже «Браун» я ходила на лекции по египтологии. Или не в «Брауне»? Подождите-ка… Не помню. Видите ли, я во многих колледжах училась, но, к сожалению, ни в одном не продержалась дольше первого семестра. Хотя не могу сказать, что меня это расстраивает. Я ведь туда поступала только для того, чтобы знакомиться с симпатичными студентами. И, вы знаете, всегда получалось! Я хочу сказать, удивительно, какие чудные мальчики попадаются в колледжах…

— Карлотта, — прервала ее Мак мягко и терпеливо, как заметил Адам.

— Что, дорогая?

— Мы, кажется, говорили о чем-то другом.

— Да, в самом деле. — Она снова одарила Адама обворожительной улыбкой. — Дорси, представь мне своего приятеля!

«Кажется, мы говорили о котах», — подумал Адам, но промолчал — ему не хотелось возвращаться к Мучи и Джестеру.


Мак испустила тяжкий вздох, и Адам почувствовал, что подобные сцены разыгрываются между двумя женщинами достаточно часто. Даже слишком часто, судя по тому, какая тоска написана у Мак на лице.

— Карлотта, это Адам Дариен, — неохотно сообщила она. — Адам, это моя мать, Карлотта Макгиннес.

Значит, Мак живет с матерью? И мать имеет дурную привычку включать свет на крыльце, когда замечает там целующуюся парочку? Должно быть, это очень раздражало ее предыдущих ухажеров… Эта мысль принесла Адаму облегчение — до следующей секунды, когда он сообразил, что будущего ухажера это будет раздражать ничуть не меньше.

— Добрый вечер, Адам, — любезно произнесла Карлотта.

— Миссис Макгиннес, — ответствовал Адам, — рад с вами познакомиться.

— Мисс Макгиннес, дорогой мой, — поправила она. — Я никогда не была замужем.

Так-так. Интересно, какие еще сюрпризы готовит ему Мак?

— Мисс Макгиннес, я очень рад с вами познакомиться.

— И Дорси тоже мисс Макгиннес, — вздохнула Карлотта. — Надо ли объяснять, как это тяжело для материнского сердца?

— Карлотта! — простонала Мак. Мать изящно махнула на нее рукой.

— Так что же, дорогая, ты войдешь?

Мак кивнула, но не трогалась с места.

— Я жду! — настаивала мать.

Мак снова тяжело вздохнула и повернулась к Адаму. В зеленых глазах ее он прочел огорчение… и тревогу.

— Спасибо за ужин.

— Тебе спасибо, — ответил он.

— За что же? — удивленно улыбнулась она. Забыв о приличиях, Адам наклонился и прошептал ей на ухо:

— За все остальное.

А затем, не в силах удержаться, запечатлел на ее щеке быстрый целомудренный поцелуй.

Хорошо, будем честны: не слишком целомудренный. По крайней мере, верный друг в штанах отреагировал на этот поцелуй мгновенно.

Но несомненно быстрый. Однако не настолько быстрый, чтобы Карлотта Макгиннес его не заметила. Ладно, какая разница? Одним поцелуем больше, одним меньше… Не для того же она, в самом деле, вышла на крыльцо в двенадцатом часу ночи, чтобы спасти от голодной смерти соседских котов!

Однако Карлотта промолчала. Не подняла крик, не попыталась защитить честь дочери. Просто окинула Адама задумчивым взглядом и проговорила:

— Дариен… Вы случайно не сын Ната и Аманды?

Адам не смог скрыть изумления:

— Вы знаете моих родителей?

— Ну, отца вашего, пожалуй, немного ближе, чем мать… — загадочно обронила она.

— Мама! — На этот раз в голосе Мак не слышалось ни мягкости, ни долготерпения.

— Дорси, дорогая, я совсем не это имела в виду! — с негодованием отозвалась мать.

— О чем это вы? — переспросил Адам.

— Ни о чем, — коротко и холодно ответила Мак — Мне пора идти. — И торопливо добавила:

— Еще раз спасибо за ужин. Увидимся в «Дрейке».

Не оборачиваясь, она проскользнула в дом, и Адам остался наедине с мисс Карлоттой Макгиннес, совершенно не понимая, что говорить и что делать дальше.

По счастью, Карлотта подобными вопросами не мучилась.

— Очень приятно было с вами познакомиться, дорогой мой, — пропела она. — Спасибо, что подвезли Дорси домой. Я всегда волнуюсь, когда она ходит одна по вечерам, но с вами она в безопасности. Мать всегда это чувствует.

С этими словами она скрылась. Щелкнул замок в двери, а секунду спустя погасла лампа — вежливый, но Недвусмысленный намек..

«С вами она в безопасности», — крутились у него в голове слова Карлотты. С этим можно поспорить. Он привез ее домой, это верно, но вот насчет безопасности…

Оба они чертовски опасны друг для друга.

7

Из книжного магазина Лукас направился прямиком в «Дрейк». Настроение у него было — хуже некуда.

Лукас Конвей, надо сказать, вообще к оптимистам не относился. Но обычно умел себя контролировать. Сегодня же ему рвать и метать хотелось — так разозлили его неприкрыто-зазывные манеры Лорен Грабл-Монро. От одного вида этой наглой бабы в нем восстала такая злоба… Не она одна, кстати — встало и кое-что другое. А хуже всего, что Лукас не видел способа разрядить свое… э-э… напряжение.

Было от чего свихнуться!

А если вспомнить, что он так и не подыскал себе миллионершу — неудивительно, что сейчас ему хочется на клочки разорвать любого, кто подойдет чересчур близко.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17