Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Милая моя...

ModernLib.Net / Короткие любовные романы / Берристер Инга / Милая моя... - Чтение (стр. 5)
Автор: Берристер Инга
Жанр: Короткие любовные романы

 

 


Не желая оставаться наедине с врагом, чтобы не выслушивать новые угрозы и оскорбления, Трейси спустилась по лестнице вместе с Николасом, так что Джеймсу не оставалось ничего другого, как последовать за ними.

Перекрывая шум, создаваемый мастерами, ремонтирующими витрину, она обратилась к Николасу:

– Спасибо, что зашли. Надеюсь, обед пройдет замечательно. – Тут же повернувшись к Джеймсу, она холодно бросила: – А теперь, когда вы получили то, что хотели, мистер Уоррен, надеюсь, у вас не осталось больше причин оставаться здесь?

Видно было, что Джеймс разозлился. Когда же Николас направился к выходу, он встал прямо перед Трейси так, чтобы зять не мог видеть выражения его лица или услышать голос, и сказал ледяным шелестящим шепотом:

– Вероятно, вы считаете себя очень умной. Но подумайте, вы ведь вредите не только моей сестре. У нее с Николасом двое детей, которым нужны оба родителя.

Трейси была настолько зла, что забыла о всякой осторожности, ее темперамент прорвался наружу.

– Неужели? Если судить по местным слухам, вряд ли они будут скучать по отцу, раз у них есть такой заботливый и преданный дядя!.. Никто не смеет указывать мне, как надо жить. Никто!

Она, наверное, высказала бы ему все, что думает о его жестоком намерении помешать ее бизнесу и запугиваниями вынудить покинуть город, но в это время Николас, терпеливо ожидающий на крыльце, когда Джеймс присоединится к нему, вновь повернулся к ним.

Джеймс Уоррен сухо кивнул на прощание и вышел.

Трейси прислонилась спиной к стене – так дрожали у нее ноги. Эту рискованную игру необходимо было прекратить. Но она понимала, бесполезно пытаться объяснять что-либо самой или понуждать к этому Николаса в присутствии Джеймса. Совершенно очевидно, что ей он не поверит. Однако терпеть тоже больше было нельзя. Ее нервы могли просто не выдержать.

6

Несмотря на все ее опасения, разбитое стекло отнюдь не отпугнуло покупателей. Напротив, Трейси обнаружила, что новость о попытке ограбления только увеличила их число. Некоторых влекло любопытство, некоторых искреннее сочувствие. И к тому времени, когда витрина была готова, она радостно сообщила Энн по телефону, что уже после первых нескольких дней торговли, ей пришлось позвонить поставщику и срочно заказать новую партию товара.

– Это еще только начало, – пообещала ей Энн. – Подождите и сами увидите. Людям надоело таскаться, да еще с детьми, по всем этим огромным и бездушным торговым центрам. Это одно из проявлений ностальгии по естественному образу жизни. Все больше и больше покупателей говорят о том, что уже не в состоянии выносить утомительные походы в супермаркеты, в которых почти невозможно найти то, что нужно, и приходится выстаивать утомительные очереди на контроле. Да, кстати, хочу попросить вас отложить для моих мальчиков две пары футбольных бутсов в подарок на Рождество. А Сузан решила, что хочет научиться танцевать, так что, если вам не трудно, подыщите что-нибудь для нее… Да, к вам не приходили из полиции? Они не поймали того, кто разбил стекло?

– Нет, – ответила Трейси. – И я не думаю, что они найдут злоумышленника.

– Будем надеяться, что это вряд ли повторится. Теперь преступник знает, что у вас хорошая охранная сигнализация, – успокоила ее Энн.

Трейси ничего не ответила. Она вовсе не была уверена в том, что охранная система, какой бы надежной та ни была, сможет остановить человека, который, как она полагала, стоял за всем этим. Кроме того, дело было вовсе не в краже. Во всяком случае, в материальном смысле. Желание украсть ее покой, чувство безопасности, а возможно, даже уважение к себе самой – вот в чем Трейси подозревала Джеймса Уоррена.

Поежившись при этой мысли, она положила телефонную трубку.

Надо было идти забирать Люси из школы. Трейси казалось таким несправедливым, что не по своей вине она должна нести тяжелую ношу страха, особенно теперь, когда дочь так хорошо вписалась в новую жизнь. Люси была просто переполнена впечатлениями от новой школы. Трейси вовсе не хотела насильно заставлять ее учиться, но не было никакого сомнения в том, что хорошее образование, особенно в наши дни, имело огромное значение для успешной карьеры.

По своему опыту она знала, как важно для женщины быть в состоянии финансово обеспечить себя, и ей не хотелось, чтобы дочь когда-нибудь попала в опасную ловушку вынужденной зависимости от мужчины или родственников в ущерб своей независимости.

Если дела в магазине и дальше будут идти хорошо, ей придется серьезно подумать о том, чтобы взять помощницу на неполный рабочий день. И, может быть, не просто девушку-старшеклассницу, которая помогала бы по субботам, а кого-нибудь с профессиональной подготовкой, чтобы можно было время от времени оставлять магазин и ездить по оптовым базам и ярмаркам, самостоятельно закупая товар…

Трейси только что окончила обслуживать очень милую молодую женщину с маленьким ребенком, которому вот-вот должны были понадобиться первые настоящие ботиночки, как дверной колокольчик зазвонил вновь.

Подняв голову с улыбкой, которая тут же увяла, она увидела входящую в магазин Клариссу Форбс. На этот раз она была одна, и быстрый взгляд через витрину на улицу подтвердил это.

– Здравствуйте, Кларисса… – поприветствовала ее Трейси, твердо решив не давать ей никакого повода еще больше утвердиться в идиотской уверенности в том, что они с Николасом состоят в любовной связи.

Однако не успела Трейси договорить, как Кларисса, побелев от ярости, зло набросилась на нее:

– Можете улыбаться, но вам не долго осталось это делать. Если вы думаете, что я отступлюсь и позволю вам увести моего мужа, то скоро поймете, насколько вы заблуждаетесь. Николас – мой! И я не собираюсь отдавать его ни вам, ни какой-либо другой расчетливой проходимке!

Взглянув на нее повнимательнее, Трейси сразу обратила внимание на расширенные зрачки и агрессивную позу. Чересчур худое тело было напряжено, лицо искажено гримасой ярости.

– Кларисса, успокойтесь, пожалуйста. Вы ошибаетесь. Между мной и Николасом ничего нет.

– Не лгите мне. Ник тоже пытался разуверить меня, но я знаю правду. Вы хотите показать, что между вами все кончено, но это не так. Когда это началось? После того как вы приехали сюда или еще раньше? Естественно, раньше! Тогда-то все и было задумано, да?

Распознав верные признаки начинающейся истерики, Трейси, боясь теперь не столько за себя, сколько за Клариссу, попыталась успокоить ее. Женщина явно находилась в невменяемом состоянии. И Трейси испытала сильнейшее раздражение по отношению как к Николасу, так и к Джеймсу. Если бы хоть у одного из них были мозги, они увидели бы, что с Клариссой не все в порядке.

– Кларисса, послушайте, пожалуйста, вы совершенно не правы. Поговорите с мужем. Дайте ему объяснить вам в чем дело. А я клянусь, что между мной и им нет никакого романа. Знаете что, давайте позвоним Николасу прямо сейчас, и тогда…

– Нет! Я не хочу видеть его здесь, но вы хотите, не так ли? Вы хотите, чтобы он прогнал меня, и вы могли бы остаться с ним наедине. Нет, я не позволю вам разрушить мою семью! И если вы не оставите моего мужа в покое, то пожалеете о том, что вообще родились на свет! – с этой мелодраматической угрозой она повернулась и бросилась вон из магазина прежде, чем Трейси смогла ее остановить.

После ухода Клариссы она долго в нерешительности смотрела на телефон, не зная, стоит ли позвонить Николасу и предупредить о случившемся. Но разве Кларисса, узнай она об этом звонке, не сочтет его очередным доказательством их связи?

Будучи человеком доброжелательным, Трейси понимала, что надо как-то помочь несчастной женщине, несомненно в этом нуждающейся. Ее гнев и раздражение сменились на участливый интерес.

– Что-нибудь не так? – спросила ее Энн позднее, когда они вели девочек из школы домой.

Трейси вкратце объяснила, что произошло.

– Понятно… И вы полагаете, что у нее нечто вроде нервного срыва?

– Может быть, и так, а может, и что-то более серьезное, связанное со смертью матери и отчима. С ней явно не все в порядке. Похоже, ей очень хочется верить в любовную связь между мной и Николасом.

– А вдруг она понимает, что ведет себя глупо, и уверила себя в неверности мужа, чтобы оправдать свои истерические выходки? Удивляюсь, как это Джеймс не видит, что с ней происходит. Правда, в этом году он долго отсутствовал. Компания, которой владеет Джеймс, имеет многочисленные филиалы за рубежом, поэтому его не было здесь несколько месяцев. По слухам, когда очередной контракт будет подписан, он станет бывать здесь значительно чаще. Может быть, тогда Джеймс поймет что к чему…

– Сомневаюсь, – раздраженно возразила Трейси. – Он верит в то, что говорит ему сестра.

– Такая реакция совершенно не в его стиле. А что, если вы ему втайне понравились, – поддразнила подругу Энн, – и он ревнует вас к Николасу?

Трейси делано рассмеялась, с беспокойством заметив, однако, какую вспышку эмоций вызвало у нее легкомысленное замечание приятельницы.

Боже, взмолилась она после того, как они с Энн расстались, пожалуйста, не дай этому случиться… Почему после всех этих лет совершеннейшего безразличия к мужскому полу в ней проснулся столь опасный интерес к человеку, менее всего жаждущему ответить взаимностью на охватившие ее чувства? А может быть, именно то, что он не способен разделить с ней внезапно возникшее желание и способствовало его возникновению? Может быть, она просто чувствовала, что это извращенное желание было безопасно, походило на обожание девочкой-подростком популярной кинозвезды?.. Мысли были не из тех, которые хотелось продолжать.

Завтра, в субботу, начиналась вторая неделя работы магазина. Трейси, конечно, не ожидала, что торговля будет такой же оживленной, как в первый день, но все равно проснулась со смешанным чувством тревоги и радостного возбуждения.

Она договорилась с Пэгги, племянницей Тома, и та должна была прийти на пару часов в обеденное время, чтобы дать Трейси передохнуть. Сама Энн весьма любезно предложила, чтобы Люси провела весь день с ними. И когда Трейси заколебалась, возразила:

– Чепуха, настанет время, когда вы будете иметь возможность сделать для меня нечто подобное.

– Надеюсь, что так. Но пусть она пробудет у вас только первую половину дня. Вы и так достаточно кормили ее…

– Хорошо, – обещала подруга. – Ровно в двенадцать я отправлю ее домой.

– Если мне удастся, я сама зайду за ней. Хотя Люси надо пройти всего несколько домов, все же…

Без пяти двенадцать, как раз в тот момент, когда Трейси, надев жакет, собралась уже оставить магазин на Пэгги и идти за дочерью, в дверь вошла покупательница в сопровождении мальчиков-близнецов лет восьми и двух сыновей постарше.

Когда она заявила, что ей нужна обувь для всех четверых, Трейси поняла: нечестно оставлять их на Пэгги – и, снова сняв жакет, с улыбкой спросила, чем может помочь. О том, чтобы забрать Люси от Филдингов, не могло быть и речи. Было уже почти четверть первого, когда мать с довольным вздохом сказала:

– Прекрасно, что есть такой магазин, как ваш. Обычно купить что-нибудь для моих парней – сущий кошмар. Муж категорически отказывается ходить с нами, и в результате все кончается ссорой между детьми.

Приветливо улыбнувшись, Трейси проводила их до двери. Когда они ушли, она вернулась к Пэгги.

– Сейчас стало немного потише, все отправились по домам обедать. Я поднимусь наверх и посмотрю, что там делает Люси. Она, должно быть, проголодалась, бедняжка.

Но гостиная оказалась пуста, в квартире стояла необычная тишина. Окликнув Люси, Трейси открыла дверь ее спальни, но и там никого не оказалось.

Неужели Энн забыла о том, что обещала отослать Люси домой в двенадцать? Может быть, девочки просто заигрались… Но Филдинги всегда садились за стол ровно в половине первого, а сейчас был уже почти час дня.

Ее охватило мрачное предчувствие. Сбежав по лестнице, Трейси выскочила в узкий проход, отделяющий их дом от соседского, а потом на улицу, беспокойно оглядываясь в поисках знакомой светловолосой головки дочери. Ее нигде не было видно.

Начиная впадать в панику, она заторопилась по улице к магазину Филдингов.

Хозяин дома пил чай, но, увидев выражение лица Трейси, поспешно отставил чашку и с тревогой спросил:

– Трейси, в чем дело? Неужели опять нападение?

– Нет, нет, совсем не это… Я насчет Люси… Она еще не вернулась домой, и я думала…

Том встал, на его лице появилось озабоченное выражение.

– Но она ушла отсюда без пяти двенадцать. Это было…

– …Больше часа тому назад, – с дрожью в голосе закончила за него Трейси. – А не знаете ли вы… Не могла она вернуться назад?

– Вполне может быть. Послушайте, поднимитесь наверх и спросите у Энн.

Все больше волнуясь, она поспешила на второй этаж и постучала в дверь гостиной.

Энн открыла дверь, и, когда Трейси спросила, не возвращалась ли Люси обратно, лицо подруги омрачилось.

– Нет, не возвращалась. Я отослала ее домой без пяти двенадцать, как мы и договаривались.

– О Боже. Я хотела встретить ее, но в магазин пришла женщина с четырьмя детьми, и я не могла оставить их на бедняжку Пэгги. А когда поднялась наверх, думая, что Люси уже дома, то никого не нашла.

Трейси начало трясти от страха. Беря на себя инициативу, Энн решительно заявила:

– Только не паникуйте. Вы уверены, что ее нет дома? Не могла она, например, быть в спальне?

– Нет, я проверяла.

– Что ж, может быть, она просто кого-нибудь встретила…

– Нет. – Трейси решительно покачала головой. – Люси никогда бы ни с кем никуда не пошла. Она выросла в большом городе и отлично знает, как опасно разговаривать с незнакомыми людьми, как…

Голос ее прервался, и Энн крепко обняла ее.

– Мы найдем ее, не волнуйтесь. Пойдемте позвоним в полицию.

– В полицию? – Трейси недоуменно взглянула на подругу.

– Это самое разумное из того, что мы можем сделать, – ласково сказала Энн. – Не волнуйтесь, возможно, она в полной безопасности.

Трейси содрогнулась, представив себе все, что не досказала Энн. Ей стало плохо.

– Нет… только не Люси, – прошептала она. – Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы с ней ничего не случилось!

– Крепитесь… Слезами горю не поможешь, – решительно сказала Энн. – Посидите здесь, пока я позвоню в полицию.

Через полчаса Трейси пыталась ответить на вопросы полицейских, прибывших домой к Филдингам. Мысли ее путались от страха, тоски и чувства вины, голос дрожал и прерывался.

Ей пришлось описать, как Люси была одета. И она с такой ясностью представила себе свою маленькую дочь, прощающуюся с ней этим утром, что чуть было не разрыдалась в голос.

– Успокойтесь, – сказал ей один из полицейских. – Может быть, она просто пошла куда-нибудь с подругой и потеряла счет времени.

Но Трейси знала, Люси никогда бы так не поступила. Кроме того, ее ближайшей подругой была Сузан, которая, запинаясь от волнения, подтвердила полицейским, что Люси собиралась идти прямо домой.

– Есть ли кто-нибудь, кто мог бы ее забрать? Кто-нибудь, кого вы знаете? – осторожно допытывались полицейские. – Отец Люси… бабушка или дедушка… какой-нибудь ваш бывший приятель?

Трейси молча покачала головой.

– Что ж, постарайтесь на слишком волноваться. Наши люди уже ищут ее. Вы в городе недавно, так что неудивительно, если она просто заблудилась. Есть у нее здесь какие-нибудь знакомые сверстники, какое-нибудь место, куда ей могло захотеться пойти?

– Однажды мы гуляли с ней вдоль реки. Видели выдру, потом собаку… Люси ужасно любит собак, – невразумительно начала Трейси. – Я даже пообещала купить ей собаку этой весной…

Она вздрогнула, против своей воли представив себе, что весной может уже быть одна… что Люси, ее драгоценное, беззащитное дитя…

– Я хочу спросить вас об одной вещи, Трейси. Не поймите меня превратно, но все мы иногда срываемся. Не было ли у вас с Люси какой-нибудь размолвки? Может быть, ей просто не хочется возвращаться домой?

Трейси опять покачала головой.

– Нет. У нас были совсем другие взаимоотношения. Она была добрым и на редкость послушным ребенком.

– Я могу подтвердить это, – вставила Энн. – Кроме того, уходя отсюда, она казалась совершенно счастливой. Говорила нам, что вы обещали ей на обед приготовить семгу.

– Да, обещала, – подтвердила Трейси. – Она ее очень любит. Это кажется роскошью, но семга гораздо полезнее, чем рыбные палочки из трески… А я очень хочу, чтобы она росла здоровой…

Голос ее сорвался, она закрыла лицо руками и заплакала. О Боже, она так боялась… Не за себя, а за Люси, за свою маленькую Люси.

– Все будет в порядке, – пообещал ей полицейский, и Трейси позавидовала его уверенности.

Потом ей предложили вернуться домой на случай, если Люси сама отыщет обратную дорогу, и она с трудом поднялась на ноги.

– Не беспокойтесь насчет магазина, – проговорила Энн. – Я сменю Пэгги.

Остаток дня прошел для несчастной матери во все возрастающей тревоге и страхе. С ней постоянно кто-нибудь был, но постепенно ее надежды на то, что Люси просто-напросто заблудилась или отвлеклась на что-нибудь, таяли, сменяясь уверенностью в том, что с дочерью случилось что-то непоправимое, ужасное.

И вдруг в пять часов вечера, находившаяся с ней в этот момент сотрудница полиции, нахмурилась и произнесла напряженным голосом, глядя в окно:

– Трейси, подойдите, пожалуйста, сюда.

С трудом переставляя ноги, она приблизилась и при виде Люси, вылезающей из темно-синего «ягуара» Джеймса Уоррена, чуть не потеряла сознание от радости.

– Это ваша дочь? – спросила женщина.

Трейси не в силах ничего сказать, молча кивнула, слезы облегчения текли по ее щекам.

Словно сквозь туман она увидела, как Люси доверчиво вложила свою ладонь в его руку и они направились к двери. Неожиданно остановившись, Джеймс поднял голову и взглянул на окно.

Выражение его лица заставило ее сердце сжаться. Никогда еще она не видела на лице взрослого человека такой смеси сожаления, муки и вины. Это выражение так точно отражало ее собственное состояние, что у нее перехватило дыхание. Не в силах шевельнуться, Трейси ожидала, пока Люси сама взбежит по лестнице. Та ворвалась в комнату, возбужденно крича:

– Мама, ты не поверишь, дядя Джеймс обещал подарить мне на день рождения собаку, если ты согласишься, конечно… И он научит меня, как правильно воспитать ее, чтобы она не вела себя, как Руперт. Только не спаниеля, они слишком суматошные и, кроме того, требуют специальной дрессировки. Спаниели – охотничьи собаки. Вот!

Когда она остановились, чтобы перевести дыхание, женщина-полицейский выступила вперед и ласково поинтересовалась:

– Здравствуй, Люси. Хорошо провела день?

Увидев просиявшее лицо девочки, она негромко обратилась к Трейси:

– Мне надо сообщить, что ваша дочь благополучно вернулась. – Затем повернулась к Джеймсу: – Боюсь, мне придется попросить вас задержаться на несколько минут, сэр. Люси не было весь день, и ее мать ничего не знала о ее местонахождении.

– Я могу все объяснить, – спокойно ответил он.

Джеймс выглядел таким усталым и расстроенным, что Трейси, помимо своей воли, поняла, что сочувствует ему.

Когда Трейси увидела Люси, выходящую из знакомой машины, ее вдруг озарило. Говоря полиции, что не знает никого, кто мог бы забрать ее ребенка, она ошибалась. Но хотя Джеймс и угрожал ей, Трейси представить себе не могла, что он способен причинить ей такую боль.

Теперь же, увидев выражение его лица, она инстинктивно почувствовала, что в исчезновении Люси может быть виновен кто угодно, но только не он.

– Думаю, мне лучше будет пройти с вами в участок, – сказал Джеймс женщине-полицейскому и, повернувшись к Трейси, тихо добавил: – Ничего, если я оставлю свою машину внизу? Мне нужно с вами поговорить. Если вы не возражаете, я попозже зайду к вам.

Трейси молча кивнула.

– Благодарю вас.

Голос его звучал, как всегда, ровно, но она чувствовала, что за этим спокойствием скрывается мучительная боль.

– Прошу вас следовать за мной, сэр.

Если сотрудница полиции и знала, кто он такой, то это ее нисколько не смутило.

Оставшись наедине с Люси и убедившись в том, что дочь не пострадала физически и психическое состояние ее тоже в полном порядке, Трейси спросила как можно непринужденнее:

– А как ты встретилась с мистером Уорреном, крошка? Ты ведь знала, что я буду за тебя волноваться…

– Я так и сказала той леди, – с серьезным видом заверила ее Люси. – Сказала, что ты станешь беспокоиться. Но она ответила, что все будет замечательно и я должна поехать к ней. Еще она сказала, будто ты занята с дядей Николасом, – невинным тоном добавила она.

Трейси словно обухом по голове ударили.

– Эта… эта леди. Не была ли она… женой дяди Николаса?

– Да, да, – закивала Люси. – У них такой большой дом, мама, и Руперт тоже был там. Она позволила мне поиграть с ним и угостила шоколадным печеньем. И все время спрашивала меня о тебе и дяде Николасе, а потом начала плакать. Я немного испугалась… Знаешь, мне не понравилось, Когда она заплакала.

– А она… говорила тебе что-нибудь еще? – спросила Трейси.

Ей не хотелось пугать Люси, давая девочке понять, в насколько опасной ситуации та оказалась. Теперь было совершенно ясно, что с Клариссой дела обстоят гораздо хуже, чем это казалось раньше.

– Да нет, не особенно. Вообще-то мне не хотелось ехать с ней, но она схватила меня за руку, потом втолкнула в машину, а я слишком испугалась и не сообразила выскочить. Но было приятно поиграть с Рупертом, – добавила Люси. – А потом пришел дядя Джеймс, и она заплакала еще сильнее. Он сказал, что отвезет меня домой. Они долго спорили, потом она схватили его за руки и стала просить не бросать ее. Я так расстроилась, и дядя Джеймс, по-моему, тоже.

– Да. Наверняка расстроился, – медленно сказала Трейси, поежившись.

Зазвонил телефон, и она подняла трубку. Это была Энн.

– Есть какие-нибудь новости?

– Да, Люси дома, с ней все в порядке. Джеймс Уоррен привез ее.

– Джеймс Уоррен?..

– Я сейчас не могу долго говорить об этом, – прервала ее Трейси. – В двух словах дело обстояло так: Кларисса заставила Люси поехать к ней домой.

Энн возмущенно охнула.

– Эта женщина, должно быть, совсем сошла с ума. Понимает она, что творит?

– Я в этом не уверена, – устало произнесла Трейси. – Джеймс пошел в полицейский участок. Сказал, что зайдет позднее и все мне объяснит, но самое главное – Люси в безопасности.

– Конечно, – рассудительно согласилась Энн. – Послушайте, если вы хотите, чтобы я пришла и осталась с вами на ночь…

– Нет, нет. С нами все будет в порядке.

По правде говоря, она была бы рада компании Энн и подозревала, что вряд ли сегодня ей удастся уснуть, но до такой степени рассчитывать на других не годится. К тому же с обуревающими ее страхами ей все равно придется бороться самостоятельно. Самое главное, что с Люси все в порядке, снова подумала Трейси. Что дочь избежала тех ужасных напастей, которые она себе навоображала. По всей видимости, Кларисса вовсе не желала причинить ей вред. Из всего рассказанного Люси можно было сделать вывод, что больше всего Клариссе хотелось узнать, сколько времени Николас проводил с Трейси и ее дочерью.

И вину за случившееся нельзя было возлагать на одну только Клариссу. Они все были частично виноваты, все до единого. Сама Трейси, хотя и не состояла в любовной связи с Николасом, оказалась слишком горда, слишком упряма, чтобы убедить в этом его жену. Поняв, что с несчастной женщиной не все в «порядке, она не сделала ничего, чтобы предупредить кое-кого, что может случиться непоправимое. И почему же? Да потому что этим кое-кем был Джеймс. Благодаря этому Люси очутилась в потенциально опасном положении. И все из-за той же пресловутой гордости, упрямства и опасения, что она не так уж безразлична к нему, как хотела бы.

К счастью, Люси вышла из этого сурового испытания невредимой, но все могло окончиться совсем иначе. Если бы вдруг Кларисса решила наказать дочь за несуществующую вину ее матери… Если бы она решила… Трейси содрогнулась.

Прекрати! – приказала она себе. Нельзя давать волю своим эмоциям, хотя бы ради Люси. Надо оставаться спокойной и держать себя в руках, по крайней мере, внешне. А внутренне… Что ж, это совсем другое. Внутренне…

Оставалось лишь благодарить Бога… и Джеймса за то, что дочь возвращена ей в целости и сохранности.

7

Он вернулся только в десять часов. Люси уже давно спала в своей постели.

Трейси сошла вниз, чтобы впустить его. При свете уличных фонарей лицо Джеймса казалось еще более осунувшимся и измученным.

– Извините, что так задержался. Необходимо было выполнить кое-какие официальные процедуры. Мне пришлось подождать, пока Николас заберет мальчиков из школы и приедет подтвердить свое согласие на то, чтобы Клариссу положили в частную клинику, где, я надеюсь…

Он замолчал, и Трейси, испытывая некоторую неловкость, предложила:

– Вы выглядите усталым. Я собиралась ужинать. Не хотите ли?..

– Нет, спасибо. Если только чашечку кофе…

– Да, конечно. Пойдемте наверх. Мы можем поговорить в гостиной. Люси спит и, без сомнения, видит во сне щенка, которого вы ей обещали подарить, – с кривой усмешкой добавила она.

– Извините. Мне надо было сначала спросить у вас… но после того как она стала свидетелем истерики Клариссы, это было единственное, что я мог придумать, чтобы отвлечь ее. Бедное дитя, она, должно быть, пришла в ужас.

– Не думаю, чтобы Люси по-настоящему понимала, насколько… насколько неестественным было поведение Клариссы, – осторожно ответила Трейси, поднимаясь по лестнице. – Все дети такие. Они обычно считают, что поведение взрослых должно отличаться от их собственного. Она только сказала, что после вашего появления Кларисса сильно плакала.

– Действительно? Что ж, это можно описать и такими словами.

Сумрачное выражение его глаз сменилось таким отчаянием, что Трейси, инстинктивно шагнув к нему, коснулась руки Джеймса жестом симпатии и понимания.

На мгновение ощутив, как напряглось его тело под этим прикосновением, Трейси покраснела от смущения и попыталась убрать руку. Джеймс придержал ее своей ладонью, как бы пытаясь продлить этот физический контакт.

– Я снова и снова мысленно возвращаюсь ко всей этой истории… Вижу, как вхожу в дом и нахожу там вашу дочь, играющую с Рупертом… – Он потряс головой. – Да простит меня Бог, но в этот момент мне показалось, что вы уже… Тут появилась Кларисса и принялась причитать, что заставит вас пожалеть… заставит отказаться от Николаса. Даже тогда до меня еще не все дошло. Однако когда она сказала, что я должен помочь ей спрятать Люси так, чтобы ее никто не смог найти, я испугался за ее рассудок… Вина во всем лежит на мне. Я должен был понять раньше, что сестра больна. У Клариссы всегда было неладно с нервами. После гибели наших родителей у нее произошел нервный срыв…

Видя, как ему тяжело, Трейси попыталась остановить его своеобразную исповедь, но Джеймс устало покачал головой и продолжил:

– С тех пор прошло пятнадцать лет, и я никогда не думал… Да нет, наверное, просто не хотел думать… К счастью, в тот момент, когда я пытался объяснить ей, что должен отвезти Люси домой, приехал Николас. Тут он признался, что специально представил все так, будто у вас с ним любовная связь. Не думаю, что это был правильный ход с его стороны, но ему не с кем было посоветоваться. Николас действовал на свой страх и риск. Хотя поведение Клариссы все больше и больше выходило за рамки нормы, я приписывал это неудовлетворенности семейной жизнью. И справедливому чувству обиды, если хотите. Именно поэтом я и поддерживал Клариссу.

Сегодня стало ясно, что дальше так продолжаться не может. Еще до того как я увез Люси, мы вызвали врача. Он порекомендовал одну частную клинику, которая специализируется на подобных случаях. Есть все основания считать, что при тщательном лечении и хорошем уходе психическое состояние Клариссы стабилизируется.

– Для вас, наверное, это стало страшным потрясением, – пробормотала Трейси, не зная, что еще сказать.

Было очевидно, что случившееся подействовало на Джеймса очень сильно, иначе – Трейси была в этом совершенно уверена – он никогда бы не стал высказываться перед ней с такой откровенностью. Как ни странно, но создавалось впечатление, что сегодняшний инцидент, сопутствующие ему муки и боль каким-то образом объединили их, проложили мостик через разделяющую их бездну.

– Да, это так, но стоит мне подумать, через что прошли вы…

– Странно, но мне и в голову не пришло, что исчезновение Люси могло быть делом рук Клариссы. Хотя в сложившихся обстоятельствах…

– Очевидно, это было импульсивное решение. Она проезжала по улице, увидела Люси одну и…

– Это моя вина. Я хотела зайти за ней, но как раз в это время вошла покупательница. Сколько ни слушай о разных ужасных происшествиях с детьми, всегда есть моменты, когда по той или иной причине мы не можем быть с ними. И если случается нечто подобное, начинаешь казнить себя, тем более что остается надеяться только на милосердие Божье…

К горлу Трейси подступили слезы, она закрыла глаза, но тотчас открыла их, почувствовав, как пальцы Джеймса, успокаивающе скользнув по щеке, легли ей на затылок.

– Если бы с Люси что-нибудь случилось, я никогда не простил бы себе этого. А хуже всего то, что именно я поддерживал Клариссу в ее заблуждении насчет вашей мнимой любовной связи, – внезапно охрипшим голосом сказал он.

– Не казните себя. Николас должен был рассказать вам правду. Я очень разозлилась на него за то, что он ввязал меня в эту историю. Идея была просто дурацкая.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8