Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Любить мужчину

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Берристер Инга / Любить мужчину - Чтение (стр. 6)
Автор: Берристер Инга
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Ей вдруг мучительно захотелось позволить ему поцеловать себя и ответить на этот поцелуй; испытать вкус его губ.., а потом встать на цыпочки и упасть к нему в объятия, чтобы он больно сжал ей груди и опять нащупал ту самую чувствительную точку, которую открыл на ее теле утром.

Кристи мечтала, чтобы он гладил ее обнаженное тело, говорил, как она приятна ему и желанна… Она хотела, чтобы от ее прикосновений у него наливались силой мускулы. Ее одолевало непреодолимое желание провести по его коже языком, прикусить крошечный мужской сосок и ощутить при этом, как волна желания прокатится по этому сильному телу.

Я хочу его, призналась себе Кристи. Тем временем Айвор продолжал медленно целовать ее, а она с готовностью принимала его поцелуи, чувствуя, как постепенно слабеет и теряет волю. Сейчас он мог делать с ней все, что захотел бы, не встречая никакого сопротивления.

Робкая, испуганная, одинокая, Кристи за несколько минут превратилась в бесстыдную и дерзкую любовницу.

Она хотела этого мужчину так сильно, что все ее тело содрогалось и пульсировало. Но Айвор не притронулся к ней, чтобы убедиться в этом. Он только целовал Кристи, шепча, что вкус ее губ сводит его с ума.

Но когда он нащупал за ее ухом чувствительную впадинку, она содрогнулась всем телом и ринулась в водоворот, бушевавший внутри нее самой. Последняя соломинка — Гейл — уже напрочь вылетела у нее из головы.

Кристи вытащила его рубашку из-за пояса джинсов и впилась пальцами в спину.

— Знаешь, что со мной делалось утром, когда ты плескалась за стеной? О, как я тебя хотел!.. — шевелились его губы возле самых ее губ. — Как я мечтал залезть к тебе под душ, прильнуть к твоему обнаженному телу, слиться с тобой.., и любить!

Любить… Кристи прекрасно осознавала, какой смысл вкладывает Айвор в это слово, но чувства уже были настолько обнажены в ней, что она проигнорировала легкую острую боль, промелькнувшую, как искорка, почти незаметно.

Айвор все еще целовал ей шею, волосы, грудь, но в то же время Кристи чувствовала, что он отталкивает ее от себя.

— В чем дело? — запротестовала она. Он поцеловал ее ласково, словно в последний раз, а потом прошептал:

— Все хорошо. Я просто хочу снять.., это. — Айвор сбросил рубашку. — И это, — спокойно, словно успокаивая полудикое, нервное существо, добавил он. Усмиренная и прирученная, Кристи позволила ему снять с себя жакет. — Ты знаешь, о чем я думал, пока ждал тебя утром? — В его голосе звучала отчаянная нежность:

— Я представлял, как твои груди прикоснутся к моему телу, как я буду кусать твой сосок, пока ты не закричишь от наслаждения…

И она позволила ему снять с себя не только жакет, но и блузку, и юбку.

Шершавым, охрипшим голосом он произносил какие-то бессвязные слова, и они превращались в сознании Кристи в живые картины. Ее тело уже бесстыдно поддавалось на новые ласки, так что Айвору даже приходилось отводить ее руки. Она уже понимала, что произойдет потом, и соски ее были такими напряженными и чувствительными, словно он уже попробовал их губами.

Кристи не останавливала его, очарованная образами, которые вызвали к жизни звуки его прерывистого голоса.

Айвор прижимал ее к себе все теснее, гладил по спине, потом стал покрывать поцелуями руку — от кончиков пальцев до плеча. Губы его то едва касались кожи, то впивались в нее, оставляя вишнево-бурые пятна, пока Наконец ее тело не содрогнулось в ответ.

— Я хочу, чтобы мы пошли наверх и неторопливо, медленно любили друг друга там, у меня в спальне… Там спокойно, хорошо… А если я останусь тут с тобой чуть дольше…

Кристи молчала, трепеща от желания; сердце ее бешено колотилось, а тело откликалось на каждое прикосновение его рук и губ.

Айвор поднял с пола свою рубашку и осторожно надел на девушку, задержав руки у нее на груди. Потом он наклонился и легко поцеловал ее, но Кристи от этого хотелось закричать.

Его рубашка приятно ласкала тело, ткань пропиталась его запахом, и то, что эта вещь принадлежит Айвору, воспринималось как начало его власти над ней.

Кристи вздрогнула, когда он застегивал ей пуговицу на груди. Соски ее напряглись, и она чуть не задохнулась от желания, почувствовав его прикосновение.

— Пойдем! — почти приказал Айвор. — Туда, наверх!

Обняв ее, он прошел через холл, а потом они стали подниматься по ступенькам. На середине лестницы Айвор приостановился, повернулся и окинул Кристи взглядом — сторонним, таинственным взглядом, от которого ее сердце застучало с болезненным беспокойством. Левой рукой обнимая ее за талию, правой он вдруг дотронулся до лица — так отец мог приласкать дочь.

— Кристи, я хочу, чтобы ты знала… — начал он, но она не дала ему закончить, приблизившись и поцеловав в губы с почти отчаянной яростью.

Айвор вздрогнул от изумления, потом сильно обнял ее и заставил принять ответный поцелуй.

Что же он хотел мне сказать? — промелькнуло в голове у Кристи. Но ей сейчас не хотелось ничего слышать. Она стала бессловесной и бездумной, как животное в часы брачных игр.

Остаток пути Айвор нес ее на руках.., и вот они оказались в спальне с низкими потолками, где карнизы нависали над двумя мансардными оконцами.

Паркет здесь был натерт и пах мастикой, но в нем были выщерблины и неровности. Когда-то в комнате был камин, от которого теперь осталось лишь углубление в стене. Напротив этой ниши стояла кровать старинной работы, не деревянная, а железная, покрытая уже изношенными пикейными покрывалами.

Кристи подумала, что накрахмаленная ткань натрет ей спину, но покрывала оказались мягкими.

Поцеловав ее, Айвор попросил позволения отлучиться и исчез прежде, чем она успела поинтересоваться, куда.

В недоумении Кристи разглядывала комнату, не в силах поверить в реальность происходящего.

На дубовой планке между двумя оконцами висела фотография в рамке. С замиранием сердца девушка всматривалась в нее.

— Это мои дедушка с бабушкой, — пояснил вернувшийся Айвор, пристально "глядя на нее.

Кристи вначале не могла понять, почему на нее снизошло такое успокоение. Не оттого ли, что это парный портрет, а не фото одного человека?

Она догадалась теперь, что Айвор ходил за ее одеждой, и, пока он аккуратно развешивал все на стульях, испытала целую гамму противоречивых чувств.

Ведь это же не просто желание — то, что она чувствует по отношению к нему… При этой мысли слезы брызнули у нее из глаз. Нет, это самая настоящая любовь. Он был так заботлив, так ласков и так изощрен в искусстве любви, что она просто не могла его не полюбить. И Кристи зажмурилась, давая простор воображению.

На ней все еще была рубашка Айвора, и, забираясь в постель, он ласково прошептал:

— Я рад, что ты ее не сняла.

Или по наивности, или потому, что слишком нервничала, Кристи не поняла сразу смысл его намека и спросила неуверенно:

— Почему?

Айвор рассмеялся в ответ, и взгляд его потеплел.

— Ну, разумеется, потому, что я могу ее расстегнуть! — Сказав это, он поцеловал Кристи в шею, а потом впился ртом в нежную кожу между ее грудей, с удовлетворением замечая, как она начинает учащенно дышать. Он спускался губами по ее коже все ниже, постепенно расстегивая пуговицы, гладя нежное тело под рубашкой, массируя красивые бедра…

Трепеща, Кристи ждала новых ласк.

Груди ее налились, и Айвор сжал их так сильно, что она вскрикнула и судорожно притянула к себе его голову.

Она уже была готова разодрать на себе рубашку и прижать Айвора к своему страждущему телу, но он сам догадался о том, чего она хочет, и касания его губ, поначалу легкие, стали менее сдержанными и более требовательными.

Кристи вскрикивала и судорожно выгибалась.

Томительная боль пронзила ее тело, которое требовало, чтобы Айвор навалился на нее всей тяжестью. Словно осознав эту потребность, он откликнулся на ее внутренний зов — отстранился, позволяя ей удобнее расположиться на постели, и опустился на колени.

— Я очень тебя хочу. Скажи, что ты меня тоже.

— Я тоже.

Кристи ответила ему искренне, совершенно расслабившись и придя к уверенности, что она женственна и желанна. Да и какой теперь смысл разыгрывать из себя недотрогу?

Айвор провел рукой по ее лицу, взъерошил волосы, вынул заколки.

Она чувствовала, как он разгорячен, как разрумянились у него щеки, как блестят глаза, и спрашивала себя: неужели это я вызвала в нем такое волнение?

Когда он снял с себя все, Кристи покраснела и, подняв глаза к его лицу, поняла, что ему приятна эта застенчивость.

— Не надо, — прошептал он, когда она отвела взгляд. — Мне нравится видеть, что ты меня хочешь. Я наслаждаюсь при мысли, что твое желание не уступает моему… А теперь скажи мне, как ты ждешь моих ласк…

Кристи закрыла глаза. Ее саму потрясло, что она не только хочет, чтобы ею обладали, но жаждет быть активной в любви. Это просто не укладывалось у нее в голове… Она провела кончиками пальцев по сильным плечам Айвора и, хмелея от запаха возбужденного мужского тела, приподнялась и приблизила свои губы к его лицу.

Как было бы здорово попробовать на вкус его кожу, почувствовать губами твердость мышц, прикусить твердый сосок, чтобы Айвор закричал и в ответ стиснул ее в объятиях…

И она сбивчиво прошептала, что он ей желанен, что она уже не может продолжать эту игру и жаждет развязки.

Кристи слишком долго жила без любви. Да и было ли все прежнее любовью по сравнению с этим? И когда Айвор внезапно отпрянул от нее, а потом, как бы падая с высоты, вошел в нее, она закричала от восторга.

Ее тело угадало тайный ритм другого тела и стало жить с ним в унисон, и Кристи казалось, что одно только это новое чувство имеет значение, а все прошлое было заблуждением.

Некоторое время спустя Айвор овладел ею во второй раз, и она опять подумала, что прежде не могла о таком и мечтать. Да, вот настоящая жизнь!

Она заснула в его объятиях, и слезы счастья долго не высыхали на ее ресницах.

Кристи приснился дурной сон, в котором она выясняла отношения с Гейл и та, бледная и разгневанная, обвиняла ее в том, что она украла Айвора.

Кристи вздрогнула и проснулась. Ужас и стыд овладели ею, и она откатилась на край постели… Как жить теперь, после того, что она совершила, как посмотреть в глаза Айвору, который пока крепко спит, не подозревая о ее смятении?

Ей хотелось бежать из этой комнаты, где все напоминало о содеянном ими — о том, как она извивалась и кричала под его яростными ласками, как шептала ему на ухо слова любви, отказываясь уразуметь, что не имеет никакого права на такие признания.

Айвор принадлежит не ей, а другой женщине, Гейл. И она это знала, но, потакая своему женскому эгоизму, гнала от себя эти мысли.

Кристи бил озноб. Она молилась о том, чтобы не разбудить Айвора, и во всем винила одну себя. Он мужчина, а мужчины не властны в своих желаниях, но она-то женщина, которой не только надлежит быть сдержанной, но и не следует посягать на того, кто не свободен. Кристи всегда презирала тех женщин, которые сами побуждали мужчин нарушать слово верности, и ей никогда не приходило в голову, что и она сама может стать такой, потому что считала себя слишком гордой и сдержанной, чтобы встать на такой путь. И вот.., позволила себе забыть, что ничего не может быть между двумя людьми, когда один из них несвободен, а другому об этом известно?.. И нарушить этот незыблемый закон!

Одевшись, Кристи неслышно вышла из спальни, спустилась вниз, вызвала по телефону такси и условилась с водителем, что они встретятся в конце улицы.

Кладя трубку, она оглянулась и внезапно наткнулась на укоризненный взгляд с фотокарточки. Гейл!

С новой силой нахлынули на нее чувство вины, раскаяние, отвращение к себе… И это был не сон, это случилось с ней на самом деле!.. Она не просто поддалась чарам Айвора, но и сама подбадривала его, звала, по существу соблазняла! Может быть, у него и в мыслях не было вести ее в спальню, и речь поначалу шла только об угощении и деловом разговоре, а она повела себя, как…

Как могла она это допустить?

Кристи вышла на улицу. Холодный ночной ветер колол ей лицо, и она чувствовала себя тяжко, непростительно виноватой. Она сделала то, чего поклялась никогда в жизни не делать, и никаким раскаянием уже ничего нельзя было поправить.

И девушка решила для себя раз и навсегда — не встречаться больше с Айвором, во что бы то ни стало избегать столкновения с ним.

Его она ни в чем не обвиняла. Конечно, и он не имел на нее права, но основная тяжесть вины все равно лежит на ней. Гейл — существо того же пола, такая же женщина, любящая Айвора и привыкшая ему доверять.

При этой мысли Кристи содрогнулась от отвращения.

Боже, что она натворила! Слезы хлынули у нее из глаз. Плачь хоть целую вечность, казнила она себя, никакие реки слез не смоют твоего позора! Твоя любовь к Айвору не может служить тебе оправданием. Ни в малейшей мере.

Кристи пришла в настоящее отчаяние, вспоминая, сколько раз она проповедовала одно и то же: любовь не дает права преступать нравственные законы, и всегда наступает такой момент во взаимоотношениях людей, когда оба они обязаны понять, что идти дальше преступно, и, осознав это, разойтись в разные стороны.

Таксист, заметив унылое и заплаканное лицо своей пассажирки, не делал попыток завязать беседу.

Заплатив ему и поблагодарив, Кристи тяжелой походкой, словно была уже немолодой, уставшей от жизни женщиной, пошла к себе домой.

Там она сорвала с себя одежду и, забравшись под душ, без конца молилась о том, чтобы Гейл никогда не узнала о случившемся. Вряд ли Айвор сознается ей в своем проступке.., так что это преступление удастся скрыть. Наверное, он уже не впервые изменяет ей…

Кристи презирала себя все сильнее, и ей хотелось наказать свое тело, которое привело ее на путь зла.

То, что ты приняла за нежность, было просто проявлением мужского опыта в любви, убеждала себя она. Тебе казалось, что Айвор ласков, чувствителен и участлив, тогда как на самом деле он лишь проявлял знание женской природы. Ты думала, что он сгорает от любви к тебе, а ему просто нужна была женщина.

Сколько унижения и отчаяния предстоит мне перенести! — ужаснулась Кристи. И хуже всего то, что этот мужчина стал для меня бесконечно любимым…

В этом и заключается самое страшное мое преступление.

Глава 8

От тяжелого, наполненного жестокими кошмарами сна Кристи пробудил телефонный звонок.

Она потянулась было к трубке, но тут же резко отпрянула. Кровь остановилась у нее в жилах, а сердце стучало медленно и болезненно.

Вряд ли это Айвор, но вдруг?

Кристи выбралась из постели и выдернула телефонный шнур из розетки. Звонки прервались, хотя параллельный аппарат внизу продолжал тренькать.

Часы пробили половину седьмого. Она постаралась представить себе, как Айвор просыпается, обнаруживает, что ее нет рядом, обыскивает весь дом и, наконец выяснив, что любовница сбежала, хватается за телефон.

И что же? Он станет умолять ее вернуться? Или ему просто надо убедиться, что он не разоблачен, что она не догадалась, чем была для него эта ночь — короткой и никуда не ведущей прогулкой, а вовсе не чем-то серьезным?

Так или иначе, ей не о чем с ним говорить.

Не смей вступать с ним в разговоры, призывал Кристи внутренний голос.

До сих пор Кристи не думала о том, идти ли ей на работу. Конечно, можно позвонить Грегу и сказаться больной, — у него не возникнет никаких вопросов или сомнений… Но если она останется дома, Айвор примется донимать ее звонками.

И Кристи приняла решение.

Через полчаса она уже умылась, оделась, высушила волосы и наложила макияж, а потом приготовила себе кофе и тосты. Есть ей совершенно не хотелось, но она заставила себя позавтракать.

Бросив взгляд в зеркало, Кристи подумала, что на работе по ее виду все догадаются о том, что произошло. Правда, в случае чего можно будет свалить утомленный вид на проблемы с коттеджем.

Коттедж… Девушка похолодела. Что теперь с ним делать? Она ведь решила прервать всякие отношения с Айвором, но, пока существует проблема коттеджа, не имеет права делать такие резкие шаги.

Айвор получил ее согласие продать коттедж. И теперь, независимо от того, состоится эта покупка или нет, ей не остается ничего другого, как ждать.

Потому что не в том она сейчас положении, чтобы проявлять свою гордость.

На работу Кристи приехала раньше обычного. У нее был свой ключ от кабинета, и она сразу же прошла к себе.

Не прошло и пятнадцати минут, как зазвонил телефон. Она сняла трубку и, еще не сказав “алло”, услышала голос Айвора:

— Кристи, спасибо тебе за чудесную… Только в чем дело? Почему ты ушла и не разбудила меня? Мне надо тебя видеть.

Она, конечно, ожидала, что ей больно будет его слышать, но теперь к чувству вины добавилось ощущение полной незащищенности. На Кристи сразу же нахлынули воспоминания о том, как он трогал ее, что говорил, что она ему отвечала. Отчаяние захлестнуло ее.

— Кристи! — взволнованно произнес Айвор, напуганный ее молчанием.

Она хотела повесить трубку, но потом передумала, решив, что это было бы трусостью.

— Я не хочу с тобой встречаться, Айвор. Теперь это ни к чему.

В трубке раздался тяжелый вздох, такой явственный, как будто они опять находились в одной комнате.

Интересно, задумалась Кристи, одетый он стоит у телефона или в том виде, как был с ней в постели? Эта загорелая кожа, победоносная мужественность… Несмотря на чувство вины и отвращение к себе, она живо, в деталях представляла себе его облик.

— Что значит “ни к чему”? — В его голосе звучало смятение. — Кристи, пожалуйста…

— Нам больше не стоит ни видеться, ни разговаривать, — произнесла она резко, боясь в глубине души, что эта решимость в следующую секунду ослабеет.

Кристи уже тянуло к нему — и чувствами, и телом. Ей хотелось кричать, умолять Айвора заверить ее в том, что у него нет на свете никакой другой женщины — так испуганному ребенку надо, чтобы его успокоили. Но она открыла для себя раз и навсегда, что успокоение невозможно.

И Кристи положила трубку. Дело сделано. Пути назад нет.

Чувствовала она себя ужасно. У нее раскалывалась голова, таблетки не помогали, и Грег сокрушался по поводу ее болезненного вида.

Подошло время обеда. Когда Кристи встала из-за стола, дверь распахнулась, и она увидела перед собой Айвора. Выражение мрачной решимости было написано на его лице.

— Ну, давай поговорим.

— У меня сейчас обед, — быстро проговорила Кристи.

— Тем лучше. Я пойду с тобой. Хотя вряд ли ты захочешь, чтобы люди слышали то, что я должен тебе высказать.

Сейчас он будет говорить о Гейл, промелькнуло в голове у девушки. В выражении его глаз не осталось ни следа вчерашней нежности, а только голая решимость и ярость, заставлявшая ее сердце бешено колотиться… Кристи растерянно переводила взгляд с лица Айвора на дверь, которую он вдруг со всего размаху захлопнул.

— Вот так будет лучше всего. И он подошел вплотную к ее столу. Кристи полагала, что разделяющее их пространство может служить для нее защитой, но она заблуждалась. Айвор перегнулся через стол и, казалось, готов был перебросить ее на свою сторону.

— Я хочу знать, что случилось! — выкрикнул он с дрожью в голосе. — Этой ночью…

"Этой ночью”, эхом отдалось в голове у Кристи. Она сама себе была отвратительна, и это отразилось у нее на лице.

— Давай считать, что этой ночью ничего не было, — тихо произнесла она.

— Да? С какой же это стати? — с издевкой поинтересовался он. — Ты что, не такой человек, как все? У тебя ледяное сердце, не способное испытывать живые чувства и желания? Можешь не кивать, я все равно тебе не поверю. Ты хотела меня сегодня ночью, и отрицать это бессмысленно.

— Нет! — выкрикнула Кристи, но Айвор, не обращая внимания на ее реакцию, продолжал:

— Нет? Может быть, я только вообразил, что ты мне говорила, как хочешь меня, как жаждешь моих рук, моих губ, всего моего тела? Или мне приснилось, как ты сама просила у меня позволения дотронуться до меня и при этом изнемогала от желания? Посмотри правде в глаза! Ты живой человек со всеми присущими ему страстями. И ты попросту солжешь, если будешь отрицать, что вчера ты испытывала наслаждение в моих объятиях.

Я знаю, как тяжело тебе было потерять родителей, но ведь нельзя же из-за этого навсегда отказываться от личной жизни. Выходит, ты трусиха, Кристи, трусиха и обманщица. Впрочем, можешь не беспокоиться, — прибавил он ледяным тоном. — Я ни о чем не буду тебя просить или умолять. На что мне женщина, которая ко мне ничего не испытывает?

С этими словами Айвор распахнул дверь и, вылетев в коридор, резко захлопнул ее за собой.

Кристи осталась сидеть неподвижно, не в силах даже пошевельнуться.

Это вторжение было неожиданным, и она не успела подготовиться к разговору с Айвором. Ей казалось, что он будет расспрашивать о причине ее ухода, и она собиралась напомнить ему о Гейл…

Но вот он ушел, а его гневная речь, словно эхо, продолжала звучать в сознании Кристи. Это были обидные, жестокие слова, в которых, тем не менее, крылось горькое зерно истины. Ведь до сегодняшней ночи она действительно была такой, как он описал, боясь в своих увлечениях заходить за раз и навсегда установленные границы. Всего раз в жизни позволила себе завести роман, но не раскрылась как женщина…

А вчера, с Айвором, Кристи избавилась от страха, стряхнув его с себя так же просто, как сбросила одежду, и теперь ее больше всего уязвляло, что он не понял этого, проглядел.

Она вытерла набежавшие на глаза слезы. Хорошо еще, что Грег уехал на встречу с клиентом и никто не слышал этого разговора.

И все-таки я поступила правильно, сказала себе Кристи. Пусть оскорблено мое самолюбие, зато я совершила честный поступок. Ведь если бы наши встречи продолжились, я постоянно чувствовала бы себя предательницей.

Всю следующую ночь, безнадежно пытаясь уснуть, Кристи ворочалась с боку на бок и повторяла про себя, что Айвор не стоит ее слез. Если бы он хоть раз вспомнил о Гейл, выбранил, обвинил себя… Но в нем не было и тени раскаяния, словно этой женщины никогда и не существовало в его жизни. И теперь он обвиняет ее, Кристи, — он, вероломный и бесчувственный! Она ненавидит его, ненавидит.

Через три дня пришло письмо от поверенного Айвора. Цена за коттедж была предложена, если учесть его плачевное состояние, просто астрономическая.

Что это у него на уме? — задумалась Кристи. Хочет откупиться от меня? Облегчить свою совесть?

Разум говорил ей, что это не так, но сердце отказывалось его слушать. Кристи убеждала себя, что ей нужно быть во всеоружии и все время подпитывать чем-нибудь свою ненависть, а прежде всего — перейти с Айвором на “вы” и во всех разговорах придерживаться суховатого деловитого тона.

В субботу утром, проснувшись и приподняв голову от подушки, Кристи почувствовала, что ее знобит.

Всю неделю она почти не ела, перехватывая что-то на ходу. У нее абсолютно пропал аппетит, периодически поташнивало, а теперь к этому добавились озноб и испарина.

Девушка говорила себе, что, наверное, подхватила какой-нибудь вирус, но в глубине сознания у нее гнездился страх иного рода, который она все время силилась прогнать.

— Господи, сделай так, чтобы это не было беременностью, — словно молитву, твердила Кристи.

Тогда, в постели с Айвором, ей и в голову не приходило думать о контрацептивах — она была полностью захвачена страстью.

Глаза Кристи наполнились слезами, когда она представила себе крошечную головку, прильнувшую к ее груди, круглые голубые глазки… И тело ее уже как будто отвечало на безмолвный вопрос.

Ребенок. Ребенок от Айвора… Да, он нежданный, но разве она посмела бы назвать его нежеланным?

И все же, как может она родить от него ребенка? Как ей его выносить, живя поблизости от Айвора и Гейл? Неужели эта женщина заслуживает тех мук, которые ей предстоит испытать, если выяснится, что ее возлюбленный дал жизнь ребенку на стороне?

Этот малыш будет расти без отца, и я ничего не скажу ему об этом, решила Кристи.

Нас с Айвором связывает общая вина. Сколько боли и унижения предстоит нам испытать из-за того, что мы совершили этот грех!

Но какова альтернатива? Убить ребенка? Отказать ему в праве жить?

Нет, я не сделаю этого, мысленно ужаснулась Кристи. Никогда. Мне нужно уехать отсюда как можно скорее, пока все не обнаружилось. Городок маленький, и стоит мне купить в аптеке бандаж, как сразу пойдут разговоры, сплетни…

Куда бы уехать? — терзалась она. Перед лицом этой новой заботы письма Айвора и коттедж совершенно вылетели у нее из головы.

Он больше не делает попыток с ней сблизиться, — видимо, согласился с тем, что она его отвергает, и вздохнул с облегчением. Но почему тогда ворвался в кабинет и обвинил ее в трусости?

Может быть, он и теперь скажет, что она трусиха, — потому что не пошла на аборт?

Впрочем, какая разница, что он обо мне думает, горько усмехнулась Кристи, понимая, что лжет сама себе. На самом деле ей не удавалось выкинуть из головы мысли об этом человеке, и она снова и снова переживала все то волнующее и яркое, что было в их отношениях. А, самое ужасное, продолжала его хотеть.

Сознание любви к Айвору наполняло Кристи чувством невыразимого стыда. Как можно доверять человеку, обманувшему любимую женщину и развлекшемуся в ее отсутствие?!

Может быть, мы с Гейл познакомимся и подружимся, когда она приедет, думала Кристи, и еще будем каяться друг дружке в том, что попались к Айвору в сети? А у него появится третья, четвертая… Сколько их было раньше?

Он должен быть мне отвратителен и ненавистен, убеждала себя девушка. Почему же я ненавижу и презираю себя, а его продолжаю любить?!

Кристи отправилась за покупками, не переставая думать об Айворе и о ребенке, а вернувшись, опять увидела “лендровер”. Избежать встречи было невозможно. Он обвинил меня в трусости, припомнила она. Что ж, я не намерена давать ему повод убедиться в своей правоте. Завидев ее, он громко спросил:

— Почему ты не ответила моему стряпчему? Письмо! Она совершенно про него забыла.., так что нет никакого смысла отрицать свою не правоту.

Айвор рассматривал Кристи, прищурившись и скрестив на груди руки.

— Выглядишь неважно. В чем дело? Это становилось уже невыносимым. Ее глаза вспыхнули от гнева и наполнились слезами.

— Действительно? Я что-то не замечала. — И тут она стала гневно выкрикивать ему в лицо:

— А как ты ожидал, я должна выглядеть? Как я должна себя чувствовать? — Кристи услышала в своем голосе слезы. — Ты назвал меня трусихой, Айвор, но я счастлива, что ты не можешь сказать обо мне худшего!

— Я не понимаю, о чем ты, — спокойно произнес он.

Его близость мучительно волновала Кристи. О, если бы он сейчас взял меня на руки и понес… — промелькнуло у нее в голове.

— Может быть, я и трусиха, Айвор, — повторила она уже спокойнее, — но зато меня нельзя обвинить в том, что я сломала чью-то жизнь, сокрушила чьи-то надежды…

— Что за вздор? — прервал ее он. — О ком ты говоришь?

Кристи посмотрела на него с горечью и презрением.

— О Гейл, разумеется.

— О Гейл?! — изумился он. — Господи, да какое ей до нас дело?

Да, она знала, что он обманщик, изменник. Но то, что он так жестоко и беззастенчиво признает это, совершенно ошеломило Кристи.

Она ожидала, что он хотя бы скажет, что его чувство к Гейл прошло или что-нибудь в таком духе…

"Какое ей до нас дело”, мысленно повторила она его слова. Видимо, для него не существует ни вины, ни боли, ни угрызений совести, потому что она, Кристи, и Гейл суть две совсем разные области его жизни.

— С этой минуты нет и не может быть никаких “нас”! — возмущенно воскликнула Кристи.

— Что с тобой? — спросил Айвор и протянул к ней руку.

— Не прикасайся ко мне! Он встрепенулся от этих слов, и губы его вытянулись в тонкую линию.

— Не прикасаться? А у меня в постели ты молила об обратном!

.Да, это заслуженный упрек, признала Кристи и пробормотала упавшим голосом:

— Прости, что я не ответила на письмо твоего поверенного. Разумеется, я хотела бы продолжить дела с продажей.

И, боясь подпустить его к себе, она резко повернулась и почти бегом направилась к дому.

Айвор не пошел за ней следом.

Кристи долго сидела в кресле с закрытыми глазами. Неужели он полагал, что они снова будут встречаться, что она будет продолжать с ним спать, зная о существовании Гейл? Неужели она дала ему повод так о ней думать?

Если бы она сохранила верность своим убеждениям, с самого начала дав ему понять, что между ними ничего не может быть, — тогда не случился бы и этот разговор.

Конечно, я все еще люблю Айвора, в отчаянии сказала себе Кристи. Я виновата во всем и к тому же беременна от него…

Горячие слезы хлынули у нее из глаз. Не надо бы оставлять этого ребенка, но ведь она уже любит его.., так же, как его отца.

А он, этот малыш, возненавидит ее и будет всю жизнь попрекать.

"Какое Гейл дело до нас с тобой”, снова вспомнила Кристи слова Айвора. Но даже они не смогли заставить ее побороть свою любовь и мужественно посмотреть правде в глаза!

Глава 9

— Ты хочешь послать меня в Испанию? — спросила Кристи у Грега.

Тот колебался, не зная, как начать разговор.

— Вчера мне позвонил Арчибальд Стивене — страшно встревоженный. Он покупает виллу, но возникли какие-то неувязки.

— Что, хозяева передумали? — предположила она.

— Насколько я знаю Арчибальда, он, наверно, сам во многом виноват. Ему, мягко говоря, не хватает такта.

— Да, он считает, что чем громче кричит, тем лучше его поймут.

— Я и сам бы поехал, — виновато заметил Грег, — но ты ведь лучше знаешь и язык, и обстановку, и людей.

Это действительно так, не могла не признать Кристи. К тому же, уехав в Испанию, она временно освободится от Айвора. Можно будет не опасаться, что он позвонит, придет.., или не придет, подумала девушка с горечью.

— Не принимай все это близко к сердцу, — продолжал Грег. — Отправишься сегодня вечером, в аэропорту возьмешь такси. Когда отдохнешь как следует, позвони Арчибальду. Понимаешь, если он не найдет общий язык с хозяевами, его могут просто выселить. Он еще не заплатил всю стоимость аренды, а уже поселился в доме. А тут появились более выгодные покупатели…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8