Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Огромный черный корабль (№3) - Создатель черного корабля

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Березин Федор Дмитриевич / Создатель черного корабля - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Березин Федор Дмитриевич
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Огромный черный корабль

 

 


Вообще, конечно, в какой-то мере южанина понять можно. Наверняка у него имелась связь с одной из брашских морских армад. Ибо стало бы совсем эпилепсией рыпаться в подконтрольную эйрарбакскому флоту зону, не имея понятия, где в настоящий момент находятся их патрульные силы. Потому он, видимо, и торопился уйти, ибо с северо-востока приближалась патрульная «стая» Белого Дважды Ордена Золотой Черепахи флота, а маневр с обходом зоны возможного сдвоенного фокуса затягивал нахождение за линией экватора. Кто знает, вдруг какой-нибудь далекий носитель «загоризонтника» уже послал импульс в его сторону, так что в случае чего «баки» могли садануть гроздью снарядов, даже не высунувшись из-за горизонта? Парусники не таскают лишнего оборудования, и нет никакой возможности выяснить, прошелся по тебе радиоимпульс загоризонтного локатора либо нет.

И, наверное, даже после, угодив в ССФ, капитан федералов тоже не очень волновался. Судно его состояло в основном из пластика, покоилось на одном месте, паруса полностью уложены, так что для всяких радаров оно теперь представляло не самую удобную цель. Так, фоновый элемент, который вполне можно «прохлопать» среди прочей экранной ряби. Откуда он мог знать, что его выдаст пение?

15

Полный ход

«Кенгуру-ныряльщик», идущий на полной скорости, слышен, наверное, на триста километров. Весьма интересно, как можно «прикрыть» шумовые составляющие шести водометов-толкателей? Чем так сильно получится отвлечь седую древность буксируемых «мокрицами» сонаров? А уж тем более растянутую вдоль длиннющего корпуса «плетенки» бортовую вседиапазонную антенну? Может, командир «Герцога» – провокатор? Завалил дело, привел за собой в место встречи «хвост» из целой «топящей пятерни»? Насобирал по дороге всю эту разноплеменную кавалькаду? Теперь дрожит за серебряные нити погон, ищет способы выкрутиться, поставить между собой и адмиралтейством какой-нибудь буфер? Тут как раз и подворачивается наивный, верящий соратникам шторм-капитан Стат Косакри. Потом, во время служебного расследования, появится шанс пусть и не оправдаться, но, по крайней мере, запутать дознавателей. Тем более если они будут из «черных чаек», то есть вообще-то не специалистами по морской тактике – все больше по выдиранию ногтей в процессе внутриармейских разбирательств. А еще лучше маскировка может прокатить, в случае если браши все же не удержатся и запустят на звук водометного оркестра несколько дальнобойных торпед. Тогда можно вообще не упоминать о своем провокационном сообщении. Мол, так и так: «Понимаете, все шло как положено; я сидел как мышь; «Кенгуру» тоже поначалу делал все правильно и плыл разве что по инерции; но потом вдруг у капитана – извините, не имею полномочий ведать его фамилию… (Косакри, говорите? Спасибо…) Потом вдруг этот самый Косакри ни с того ни с сего дает полный ход и, ясное дело, будоражит всю округу. Ну а у брашей нервы не железные: тишина, тишина – и вдруг, понимаешь, такой рев в каких-то пятидесяти милях. Ясно, они, по всей видимости, перепугались – с чего это вдруг враждебным силам себя выдавать за просто так? Может, напредставляли себе бог Эрр знает что; решили, наверное, что этот… Косакри, да?… что он установил термоядерную мину, а теперь «делает ноги», дабы не угодить в эпицентр; ну и наказали его на свой манер».

Однако все эти будущие процессы, это все из головы. В том плане, что выданное оттуда сознательно – наивная попытка заглянуть в опрокинутый конус будущего. Но на самом деле командир «Герцога» задал хороший ребус. Точнее, если рассматривать его сообщение как ребус. Но если серьезно, то, принимая текущую обстановку все-таки за реальность, как-то тенор-капитану Ирсату Льрибо сейчас должно быть не до посыла ребусов однополчанам. Брашские подводники – люди простые, они могут понять обмен сигналами только лишь как попытку синхронизировать действия перед атакой. А какой метод в глубинах, да и над океаном Бесконечности эффективней всего сводит к минимуму ущерб от вражеского нападения? Только опережающий ход. Так что не стоит из-за любви к ребусам подставлять армированные резиной бока «Герцога Гращебо» под произведенные на Брашпутиде «гвозди». Нормальный подводник делать это не будет, по крайней мере, за так.

В общем, лучшим видом деятельности сейчас будет понять послание Ирсата Льрибо совершенно однозначно. Реагировать надо мгновенно, а все инсинуации будут после. Итак…

– «Машинное»! Все движители-водометы – полный ход!

Пусть в примитивной «мокрице» у брашей-акустиков хлынет из ушей кровь, а на экранах продвинутых «плетенок» амплитудные пики выскочат за границы экрана. Нам все равно – мы уже сдернули забрало.

До свидания, господа! Что-то нам тесно в вашей разношерстой компании!

16

Сказки моря

Зона свободного предпринимательства

Да, лучше б в трюме у красивой гражданской баркентины была действительно рыба. Она молчалива от природы и не умеет петь. Кстати, рыба в трюмах федерального парусника тоже наличествовала. Даже не простая, а летучая. В зонах воздействия некоторых теплых течений, особенно в период совершенно несинхронной миграции, это океанское чудо несется над волнами длиннющими, прямо-таки от горизонта до горизонта, сверкающими стаями. Просто бери сачок, подставляй и лови; еще лучше трал. (Кстати, для такого случая действительно существуют специальные сети, пристегиваемые между мачтами двух идущих параллельно судов.) Но на борту «Хромого затейника» рыба наличествовала не в качестве товара, она была лишь маскировочным фоном. Правда, ее тоже насыпали в трюм. Но только в качестве верхнего «защитного» слоя.

Если над таким обстоятельством хоть чуточку подумать, то можно даже несколько зауважать брашей. Не этих, с парусника, а в целом, сам Федеральный Союз. Ведь вряд ли маскировочные меры планировалось использовать против эйрарбакских военно-морских сил. Те на подконтрольной и отошедшей по договору акватории могли расстрелять из пушек просто за национальную принадлежность. Так что тут, как ни крути, предусмотренная маскировка против каких-то океанических полицейских патрулей собственного засола. Однако у «массового промышленного производства» свои тонкости. Там некогда возиться на индивидуальном уровне с запиранием каждой способной издавать звуки аорты; к тому же через нее вообще-то еще и дышат. Да и наверняка никто не предусматривал «проколов» в этом плане. Ну, устроили хоровое пение, свались сверху Оторванная Голова Черепахи. И что? Здесь, через прикрытую грузовую створку, да еще через полуметровый слой крылатых рыбешек, почти и не слышно. Тем более раз поют, значит, дышат. И даже, наверное, хорошо, что посыпаны рыбкой: она мокрая, холодная, а здесь, в зоне сдвоенного солнечного фокуса, когда оба светила бьют слева и справа одновременно, да еще нет ветерка даже на скорости сантиметр в час, тут от жары можно просто помереть не встать. Да еще, окромя того, если кто захочет перекусить, так на тебе – хватай зубками и грызи: обед-ужин в любое время, не по расписанию. Просто-таки «зона свободного предпринимательства» не отходя от дома.

Так вот, «поют, значит, дышат» – это хорошо. Но кто ж предвидел, что трехмачтовая баркентина – не линкор: у нее внешний днищевый пояс обшивки достаточно тонок и, оказывается, пропускает звук. И вообще-то производящий разведку чужой акватории «Пришелец-Близнец» искал подводные лодки. Но когда ухо дежурного акустика различило ритмичное завывание, он, естественно, заинтересовался. Что с того, что пение осуществлялось на чужом, не эйрарбакском языке? Ведь и не на браши тоже.

И корвет-эсминец изменил направление движения. Ведь здесь не требовалось даже простейшего маневра для перехвата – цель покоилась относительно моря. Почему бы действительно не глянуть одним глазком, кто это там упражняется в хоровом песнопении?

17

Прикрытие

А потом происходит такое, что сдвинутые ввысь амплитудные пики осциллограмм шестерки водометов «Кенгуру-ныряльщика» становятся лилипутами. Они просто мгновенно давятся, будто их и не было. И, разумеется, можно только содрогнуться, представив, что происходит с ушами примитивистов-акустиков «мокрицы», но здесь, в боевой рубке новейшего «Кенгуру», электронно-лучевые трубки идут вразнос. Да что там трубки… Звук в воде распространяется гораздо быстрей, чем в воздухе, а может даже, это сверхзвук в воде! Он такой силы, что опытные операторы жмурятся и отстраняются от экранов, ибо в них этот водяной сверхзвук преобразуется в световой поток. Он поражает даже раньше, соревнуясь в скорости с пиком мощности гукнувшего где-то великанского камертона. И еще до того, как звук наваливается не только на какие-то импульсы-амплитуды, а на саму физическую реальность, жмет и крушит видимые визуально предметы, тут, в голове шторм-капитана Косакри, происходит свое светопреставление.

Пыхает острым лучом звезда озарения, продевая нить из опрокинутого конуса будущего сюда, в воспринимающую мир линзу. И вновь является, поблескивая серебром, паутина, вмиг связывая микробными узелками все причины и следствия обоих стыкующихся конусов – будущего-прошлого. И, пораженный вспышкой озарения, Стат Косакри готов внимать, отслеживать открывшиеся нити, ведущие ко всем тайнописям Вселенной, но тут хитро исполненный мир вокруг режет эту возможность самым чудовищным ножом, оказавшимся под рукой. Ибо звук, превращенный в физику, уже дергает с мест всякие маленькие предметы типа людей, их кресел и блоков питания. Он пытается их выколупать, продеть сквозь продуманные, назло ему изобретенные ремни и крепежные болтики. В злости оставляет эти крохотульки как есть и берется за самое большое из имеющегося рядом. Это, конечно, сам двухсотпятидесятиметровый «Кенгуру-ныряльщик». Звуковой фронт, давно побивший рекорды всяческих осциллографических амплитуд, стремится сделать из него гармошку и скрутить в бублик.

И где-то в нутре колотящейся о бог знает что, может, о сами бортики Трехсолнцевой Вселенной, погремушки «Кенгуру» висит или, может, уже стоит на руках, абсолютно всезнающий, но сейчас уже не умеющий соображать, бактериально-маленький шторм-капитан Стат Косакри. Он знает, что происходит во всех смыслах. Ведает, что весь этот удар направлен на него, как на эпицентр мира. И одновременно догадывается, что он только песчинка, попавшая в жернова перетирающей самое себя Вселенной. Он даже знает, кто конкретно запустил вдело эти всесокрушающие жернова. И совсем это не столкновение с торпедой, как, наверное, представляется некоторым из пристегнутых к креслам микробов. Это нечто очень даже другое, ибо капитан Косакри там, внутри себя, все еще видит другого капитана – совсем мелковатого, но толстенького тенор-капитана. Видит, как этот небольшой человечек давит кнопки и щелкает рубильниками и производит еще множество эдакого всякого, потому что боится довериться кому-либо другому – нет времени убеждать. Он, наверное, очень грамотный, этот не слишком румяный толстячок, ибо своими действиями умудряется сделать то, что совсем не предусмотрено – то есть предусмотрено, но в обратном смысле, ибо в нормальной ситуации сразу отсекается цепями предохранения. Но упорный, обильно потеющий капитанчик все щелкает и щелкает тумблерами; кое-где он даже пользует отвертку…

Висящий на руках, как на растяжках, Стат Косакри, жаждущий отрезать уши, дабы вырвать с корнем задавившую их боль, или уж, на крайний случай, отрастить еще пару ладоней, которыми можно будет прикрыть эти самые выросшие вдесятеро органы боли, он сейчас тут, в точке схождения будущего и прошлого, знает, к чему приведут эти отверточные маневры. И сквозь боль, глухоту, мерцание и уже не воспринимаемый визг впервые по-настоящему испытуемых на прочность шпангоутов корабля, сквозь хорошо ощутимую вибрацию собственного скелета – ибо кости и мясо, оказывается, все же не единое целое – шторм-капитан Косакри силится подтвердить ранее отданную команду «Полный вперед!». Он знает – только в этом их спасение. Хотя, казалось бы, что там эти доли метра в доли секунд, когда их нагоняют новые уплотнения-разуплотнения тяжелой среды океана, выведенные из равновесия отверточкой Ирсата Льрибо. Уплотнения-разуплотнения, фазовые переходы плотностей, способные убить весь мир своим сверхзвуковым накатом.

И вообще-то, теоретически, если, конечно, решиться повторить, можно было бы сделать то же самое несколько другим способом. Правда, тоже сквозь предохранительные цепи и, наверное, не без отверток и кусачек. И может, это действительно был более легкий путь. Ведь на борту «Герцога Гращебо» имелись спецторпеды. Их просто не могло не наличествовать на лодке типа «океанский хищник». Но, наверное, тогда, кроме тумблеров-книппелей и обрезанного загодя воя сирены, на пути пухленького и румяного в детстве тенор-капитана Льрибо встали бы еще и неспособные на подвиг люди. Ведь тогда бы они успели связать в голове тумблеры, провода и чужие намерения. А так…

Или, может, небольшой, едва сдавший при поступлении в академию физподготовку Ирсат Льрибо делал то, что привычней в плане знания назначения тумблеров и кнопок? Да в принципе теперь, из будущего, уже не требуется отслеживать все причины и следствия. Важен финал – вот этот, делающий из океана резонатор, процесс. Какая теперь разница, сколькими путями его получалось достигнуть?

Главное, совсем смешной и непривлекательный для женщин, командир «Герцога» сумел решить неразрешимую дилемму следования дальше вверенной ему под временную охрану субмарины «Кенгуру». Он был гением и сделал из океана Бесконечности камеру-резонатор, в которой достаточно просто двигать и двигать по прямой с максимальной скоростью, совершенно не опасаясь, что тебя кто-то каким-то образом обнаружит.

Да, для этого пришлось пустить вразнос ядерный реактор «Герцога Гращебо». И, естественно, были другие решения. Например, инициация ядерных БЧ. Но, согласитесь, со стороны невольно задействованных в деле южан такое получилось бы классифицировать как преднамеренное использование специальных боеприпасов! А ведь сейчас все-таки мир. В случае же самовозбудившегося реактора – взятки гладки. «Извините, господа дипломаты, так уж вышло. Постараемся разобраться в ситуации и наказать соответствующие технические службы. А что, ваши лодки тоже пострадали? Ах, это секретные сведения. Ну да, ну да. Слава Звезде-Матери, у нас в тот момент больше ничего в акватории не находилось. Вы уж извините, ядерная энергия – штука серьезная. Произойти может все!»

Да, как на счет людей? В смысле, личного состава? Тех, которые могли бы помешать тенор-капитану проявить техническую грамотность? Может быть, их следовало…

Но каким образом они бы спаслись, даже если бы чудом оказались на поверхности? Тремястами метрами ниже расположился гипоцентр, язык резонирующего колокола. Да и вообще, для чего это спасение? Для попадания в плен к всплывающим в аварийном режиме брашам?

18

Сказки моря

Народное творчество

Мог ли «Хромой затейник» принять бой? А что, по идее, его оружие было немногим хуже, чем у «Пришельца-Близнеца». Разве что пулеметы не имели сложной системы автосопровождения и прочих изысков, ну так с ближней дистанции не попасть в корвет-эсминец, просто держа в перекрестии, было бы позорищем. Однако какое дело пусть слабенько, но бронированному корвету до дождика из пуль? А вот баркентине с ее пластиковым корпусом, хрупким автоматизированным такелажем, да еще и невозможностью маневрировать всего лишь через пару-тройку минут пришел бы полный капут. Это не беря во внимание наличие на «Близнеце» самонаводящихся торпед. А, к тому же, разве на «Хромом затейнике» наличествовали военные, долг коих перед брашским адмираллиссимусом заключался в «погибаю, но не сдаюсь»? Тут были обычные…

Ах, да сейчас они пытались прикинуться мирными рыболовами:

– Простите нас, господа мира, доблестные императорские моряки, мы просто удили рыбку. Может, нечаянно и забрели в ваши воды, ну так каемся. Звездочек для ориентации в нашем мире не имеется, солнце одно хитромудрое, живым глазом не видать, а другие так голову напекли, что мозги наши псевдочеловеческие, Южным полушарием произведенные, совсем усохли. Помилуйте нас, мы и так от природы богами наказаны, и к тому же рано или поздно, но падет на наш ущербный материк Оторванная Голова Черепахи, точнее, по вашему исключительно правильному названию, луна Мятая. А мы уж вам, милостивым сударям, что хошь, в пределах возможного! Вот, на коленях уже стоим. Можете даже, по обычаю, выстроить нас в линию и вздернуть на мачте – коих у нас много, и покуда они без дела простаивают, – каждого десятого или даже восьмого, только уж, пожалуйста, не всех. А меня, капитана, не надо вовсе, ибо если уж под моим гнусным командованием умудрились мы сюда, к экватору, заблудить, то уже другими во главе – никогда нам родимой и, к сожалению, мерзкой Брашпутиды не разыскать.

– Ладно, понятненько, рыбаки так рыбаки, – отвечала на то призовая команда снаряженная с «Близнеца». – Что действительно великим странам за рыбу ругаться? Ну, переехала она через экватор в трюме без паспорта? Ведь если бы переплыла по глубине, по своему собственному разумению, так никто бы ей никаких деклараций не предъявил, верно? Верно! И чегой-то мы вас, бедных кормильцев несчастной, готовящейся к окончательному утоплению Брашпутиды, будем загодя и ни за что развешивать по реям? Разве что, дабы рыба летучая, кою вы обидели, попыталась вас в особо высотных прыжках обглодать? Так нам ли заботиться о ее пропитании? У нее есть добрый, большой папа – великий океан Бесконечности.

– Ой, как благообразно и верно сказано! Сколько жить буду, все буду внукам, правнукам рассказывать, как повстречал в море самых благородных и великодушных людей на свете – эйрарбаков из государства Эйрарбия. И не уговаривайте, никак я с колен не встану и еще полдня буду в эйфории стоять после вашего ухода, молиться, дабы ветер попутный никогда у вас не кончался, а реактор урановый ровнехонько, без сбоя мощу выдавал.

– Да уж да, такие вот мы добродушные, совсем не сумрачные воины света северного. Одна у нас только есть слабинка, хобби такое безвредное. Скучаем мы на долгом, неустанном бдении службы, а потому любим мы безмерно, когда кто-нибудь из встречных путников поет нам новую хорошую песню… А это ничего, что не на эйрарбакском, – мы и другие языковые конструкции чтим. Так что, уважьте гостей дорогих? Да, нам все равно, можете встать с колен, а можете и не вставать – как удобнее, лишь бы песня звучала лихо. Ну не! «Как десантник удалой эйрарбаков бил гурьбой» или «Наш «тянитолкай» летел, «абакуров» углядел» и даже «Как «львенок морской» лихо справился с «кишкой» – это, конечно, все весело, но что-то не по сердцу. Слишком, понимаете, военное, а мы и так от службы утомленные. Ага, есть мирная? «А «львы морские» все ребята холостые». Хм! А, есть и антиправительственная, революционная? Это какая же? «Брашпутида молода все плывет, да не туда»? Очень интересно. Есть еще хуже? В смысле, антиправительственного фасона? «Как «честный меч» хотел ноги мне отсечь, да не в ногу попал и оружье поломал». Тоже хорошая песнь, но… Ну, давайте жизнеутверждающую. «В оккупанты я пойду, там копеечку найду, а быть может, руб…» Не, ну что это в самом-то деле. Ага, можем обидеться? Да уж, попробуйте. «Как поганый эйрарбак делал все у нас не так». Не, эта действительно совсем не годится. Что, и про любовь есть? Так вперед! «Вот кто-то с «горочки» спустился»? Тут ничего, но все ж милитаризмом попахивает. Есть и совсем юморная? «Скальпы «баков» на ремне, а подошвы в их го…». Нет, такую тоже не надо. А это как? «Я Грапуприса поймаю, денег вовсе не возьму, про инфляцию я знаю и бумагу не приму». Нет, такую явно не следует. Как-то не то все. Тяжело у вас в Брашии с мирной жизнью. Тогда уж спойте нам нечто заунывное на дорожку. Есть таковое? Так выдайте! «Как на день солнцеворота подорвался «лилипут» прямо возле арсенала, и теперь нам всем капут». А это заунывная? Да нет, просто у нас дома тоже есть похожая – она к веселым относится. Не-не, без претензий. Чужая культура – потемки! Но ведь умеете петь, мы ведаем. Однако для гостей стараться не хотите.

– Вот мы покуда сюда плыли, слыхивали, как вы красиво выводили, да еще с переливами. Да на неизвестном языке. А перед нехорошими, малоразвитыми эйрарбаками, значит, выкладываться не жаждете? Кто ж у вас пел-то? Даже, понимаешь, женскими голосами подвывали. Где же женскую половину подевали? Или у вас рыба не только летающая, но еще и тенорком умеет? Ну-ка, поглядим мы все-таки вашу рыбу. Ух ты! Вота чего тут деется!

19

Траление

И пока «Кенгуру-ныряльщик» несется вперед на полных парах, что мы можем предположить по поводу и в связи со случившимся? Ну, с героической смертью «Герцога Гращебо» все ясно. Может, и не очень в деталях – кто какую кнопку жал и загодя или спонтанно была придумана самоликвидация, а также какой процент личного состава корабля поддерживал и вообще знал о задумке героя-командира… Однако возникает, кстати, всплывая не из слишком больших глубин, законный вопрос. Не оказалась ли высшая степень геройства всего лишь прикрытием чьего-то разгильдяйства? Как и случается при реализации большинства теоретически выверенных планов. Ведь Имперский Флот Закрытого моря обязан был «протралить» данный район вдоль и поперек. Опустить на разные глубины активные сонары и навести в округе такой «шорох», что республиканские лодки должны бы забыть сюда дорогу недели на четыре. Естественно, ФЗМ не должен был направиться с базы именно сюда и не удосуживался вершить кавардак только исключительно в этой акватории. Ничем она от многих других не отличается, а потому если бы бестолковость взяла верх изначально, то кончилось бы такое «траление» только тем, что после его окончания сюда бы устремились все субмарины-разведчики брашей, дабы выяснить причины столь повышенной активности имперцев. Так что все наверняка производилось, как и должно. То есть как бы между делом. Флот Эйрарбии двигался себе вдоль экватора; иногда, впрочем, лавируя, дабы не оказаться над какой-нибудь «случайно потерянной», погруженной на километр гигаминой. Время от времени пара-тройка рейдеров шастала туда-сюда, на тысячу-две километра в сторону, дабы проводить более фронтальную разведку. На более дальнюю дистанцию небольшие эскадры обычно не отклонялись, ибо по обычаям, привившимся на планете Гея, потопление двух-трех чужеродных корабликов считалось допустимой забавой и совсем недостаточным поводом для развязывания серьезной войны, особенно если оно шатко-валко растолковывается другими причинами типа внезапно поднявшегося и тут же утихшего шторма, а то и известной в морских страшилках «Большой Втягивающей Воронкой». Другое дело – флот. Соединения из десятков кораблей относились друг к другу уважительно. Уступали друг дружке дорогу, по крайней мере, в нейтральных водах океана Бесконечности. Конечно, если бы какой-нибудь адмирал вдруг вздумал приблизиться к Брашпутиде на дистанцию стрельбы гигакалибров, то был бы незамедлительно атакован всеми наличными силами. Именно для этого супротив стерегущих экватор или еще какую важную широту эскадр эйрарбаков завсегда в параллель, и вроде бы за между прочим, следовало одно-два морских соединения южан.

Так вот, императорские корабли должны были сделать прочесывание основополагающей точки маршрута «Кенгуру-ныряльщика» с большой активностью и в то же время между прочим. Никаких подозрений, все «тип-топ». А раз они этого почему-то не сделали, надо принять один из двух возможных выводов. Или Стат Косакри преувеличил роль, отведенную собственному кораблю и собственной личности в качестве его придатка, и субмарина «Кенгуру» со всей ее преважной миссией на фиг никому не нужна, либо миссия настолько важна, что браши не смутились ввести свои лодки в «протраленную» зону сразу по убытии чужого флота. То есть даже рискнули ослабить эскадру-сопроводитель на добрую морскую подводную «пятерню». И, кстати, дежурство такого количества лодок ради «Кенгуру» именно и доказывает наибольшую вероятность второго варианта. А уж еще одним, совсем не косвенным, подтверждением служит именно героическая смерть «Герцога Гращебо». Ведь даже в «допустимом», принимаемом как данность «отлове» кораблей-одиночек использование ядерного оружия считается перегибом. Оно может послужить запалом серьезной войны. Потому, конечно, такой шаг, как самоликвидация себя вместе с противником с помощью выведенного из-под контроля реактора, может, и пройдет один раз, но уж никак не два-три. Ибо реактор – штука серьезная, и по закону вероятности не может быть, что они «пыхают» посреди моря-океана один за другим. Тогда уж либо противник с таким кризисом в производстве движителей вовсе уже смешной, и странно, что он не менее десяти циклов кряду успешно бдит собственные границы, либо все эти случаи неспроста. Кроме того, что это за герои-подрывники, рвущие себя почем зря, совсем даже не вплотную к ворогу? Уж сблизились бы тогда, как бы за между прочим. А так… Ну что толку от этих выпущенных на свободу килотонн? Только разве что радиационное заражение воды. Ибо, глядючи на планшет боевой обстановки, выявляется – будет просто чудом, если этот взрыв мог поразить хоть кого-то из брашской шатии-братии. Разве что по расхлябанности какая-то из субмарин развернулась к эпицентру совсем уже неудачно. А так – слишком велики дистанции. И, значит, с точки зрения «обмена фигур» – «баш на баш», геройство «Герцога» – абсолютно холостой выстрел.

Ну а еще по этому поводу можно прогнать по мозгу вот каковое соображение.

Если миссия «Кенгуру» важна, флот-тральщик сделал все как водится, ибо действительно надо быть полными дебилами, дабы пропустить и не заметить целых пять лодок-охотников противника под собой; если «Герцог Гращебо» даже собой пожертвовал, лишь бы прикрыть отход «Ныряльщика», то не следует ли из этого, что в штабе Серого флота случилась утечка информации? Ведь не произошла же она с борта вверенной Стату Косакри субмарины? Нет, не произошла, тем более чему происходить-то? Никто на борту, включая капитана, даже по сию пору понятия не имеет о порученной миссии. И, значит, все-таки штаб Серого ФЗМ. И тогда…

Кто гарантирует, что «Кенгуру-ныряльщика» не будут поджидать еще где-нибудь? Или в далеком, наземно размещенном штабе тоже не дураки и сделают выводы. Найдут и перекроют канал утечки. Будем надеяться именно на это.

Однако для начала неплохо бы определиться, куда вообще-то необходимо плыть. Ведь подводная лодка добралась, а в результате аврала с «Герцогом» даже пересекла экватор.

20

Сказки моря

Недо-люди, до-люди и прочие

Тут капитан баркентины, естественно, делает в штаны, однако нельзя сказать, что полностью растерялся. Все-таки брашские пираты – это не девочки, избегнувшие воспитания в «униш». Некоторым военным стоит поучиться у них изворотливости – пригодится в путешествии по карьерной цепочке.

– Понимаете, – говорит он старшему призовой команды, тенор-мастер-торпедисту Муру Джа, на вполне сносном эйрарбакском, – я что-то про эту живность и забыл. Вот про рыбу помнил, а про это никак. Они же кто есть такие? Вы же ведаете истинные знания. Выше всех стоят боги. Ступенью ниже эйрарбакский император, дай Красный Пожиратель… то бишь Гигант Эрр ему здоровья. Потом жрецы Эйрарбии. После прочие эйрарбаки; в первую очередь, естественно, военные моряки и морская пехота. Ну, уж потом, далеко под вашими ногами, мы – презренное племя недоношенных богами псевдодочеловеков – браши. А вот эти, так они еще много ниже нас. Они же полосатые! Зебро-люди! Так что…

– Однако работорговля, – констатирует тенор-мастер и ловко так моргает одним глазком. Так ловко, что «пареньки-матросики на подхвате» тут же начальника баркентины с коленок выдергивают и вмиг – разве что опять только моргнуть успеть – уже держат его этими же коленками вверх. А руки его уже тоже выворачиваются, так что хруст несколько заглушает беседу.

Но браш настырный, еще что-то бормочет о «бракованном ответвлении генетической цепи» и чего-то еще о «даже не общем предке». Муру Джа пинает по его голове, как по мячу. Пружинит плохо.

– Сколько? – вяло, без интереса спрашивает торпедист.

– Вес или… – хрипит где-то внизу самый главный на тысячу километров в округе браш.

– Количество голов, понятное дело.

Наблюдающий за сценой курсант Стат Косакри ошибается, думая, что это пояснение. Пояснение идет снизу, без всякого замаха. На палубу что-то падает. Наверное, все-таки зуб, ведь не может же быть сразу кусок челюсти? Или вставная? Из-за крови не видать.

– Остановите! – командует мастер-торпедист «паренькам-матросикам на подхвате», ибо чужой капитан действительно почему-то качается туда-сюда, как белье. Но ведь корабль все еще в сдвоенном солнечном фокусе – ветра нет. – Я внимательно слушаю, – говорит он совершенно сухим голосом.

– Тысяча четыреста восемь – общее число, – хрипят откуда-то снизу. – Самок – пятьсот. Правда, пусть раздавит Черепаха, ровно пятьсот. Детей… Великий Пожиратель, не помню точно. Что их считать-то пока. Вот когда довезем…

– Потери? – лениво интересуется Муру Джа, протирая потный лоб платочком: все-таки ССФ есть ССФ – ужасно жарко.

– Так не было еще, совсем не было. Разве что уже сейчас, там, в трюме. Мы еще не прореживали. Честно, мы даже акул не подкармливали – торопились. Зря, наверно. Боги все видят. Нельзя нарушать обычай.

Кровь на палубе от жары даже не растекается, сразу черствеет, буреет.

– Сколько не полосатых? – тенор-торпедист отстегивает фляжку. Подносит к губам. Видит матроса-курсанта Стата Косакри. Что-то ему не нравится. – Эй, юнга! Ну-ка, хлебни. Солнышки – радость наша – напекли? Держись, дорогуша, ты – будущий офицер имперского флота. Так сколько? – снова переспрашивает торпедист Муру, несколько наклоняясь. Кровь капает быстро, ведь голова-то внизу. – Вдарить тебя еще или… Слушай, гниль, у нас на борту походная «камера Гринсэтера». Слыхивал о такой? Ты вроде интеллигентный. Хочешь попробовать? Еще есть «резервуар Тоу-Пена». Будем опускать тебя по частям, то верх, то низ. Увидишь свои части скелета без рентгена. Хочешь?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5