ModernLib.Net

ModernLib.Net / / / - (. 6)
:
:

 

 


Деньги действуют на террористов гораздо сильнее, чем это можно предположить. Богатые редко взрывают себя и разносят в клочья других по религиозным или иным причинам. Однако они частенько манипулируют людьми, чтобы те делали это для них. Если хотя бы трое примут сейчас его предложение, думал Грей, это будет большая удача. Да. Сейчас хватило бы и троих.

Час спустя Грей вышел из здания Национального разведывательного центра. Сотрудничать согласился лишь парень-скинхед, после того как Грей пригрозил передать его в лапы базирующейся в Латинской Америке радикальной и славящейся склонностью к насилию группе антифашистов. Во всем остальном ночь принесла ему одни разочарования.

Шагая к машине, Грей размышлял о стоящих перед ним проблемах. Степень насилия со стороны каждой из противоборствующих сторон неуклонно возрастала. И чем более чувствительный удар наносил один из противников, тем больнее пытался ударить в ответ другой. Пустив в ход малую толику своего ядерного арсенала, Соединенные Штаты могли бы в мгновение ока стереть с лица земли весь Ближний Восток, превратить в дым всех его обитателей, а заодно и уничтожить святые места двух главных мировых религий. Если исключить этот немыслимый сценарий, то других решений проблемы Грей просто не видел. Это не было войной профессиональных бронированных батальонов с толпой людей в тюрбанах, размахивающих автоматами и реактивными гранатометами. Суть конфликта состояла не только в религиозных противоречиях. Это была война различных образов мысли и представлений о том, как следует жить. В этой схватке сливались воедино политические, социальные и культурные воззрения, образуя таким образом бесконечно сложные сообщества испытывающих колоссальное напряжение людей. Иногда Грей думал, что борьбу следует вести не с помощью солдат и разведчиков, а при содействии психиатров и юридических советников. Однако ему не оставалось ничего иного, кроме как, проснувшись утром, приступать к своей работе.

Грей сидел, откинувшись на потертую кожу «шевроле-сабербана», а сопровождавшая его машину вооруженная охрана внимательно вглядывалась в темноту вокруг. На пятнадцать минут он смежил веки и открыл глаза, когда машина сбавила ход, а под колесами послышалось знакомое шуршание гравия на подъездной аллее, ведущей к его неброскому жилищу. Оно охранялось ничуть не хуже, чем убежище вице-президента в Обсерватории военно-морского флота. Президент Бреннан не мог допустить, чтобы с шефом разведки произошли неприятности.

Грей жил в одиночестве, но это вовсе не было его решением. Он вошел в дом, выпил бутылку пива и поднялся наверх. Необходимо поспать хотя бы несколько часов. Прежде чем улечься, он снял – это стало его привычкой – с каминной доски две фотографии. На одной из них была изображена его жена Барбара, рядом с которой он провел большую часть своей сознательной жизни, на второй – дочь Маргарет, их единственный ребенок. Мэгги, как все ее когда-то звали. Он так и не привык употреблять в отношении членов своей семьи прошедшее время. Но как по-иному можно обращаться к тем, кого нет в живых и кто предан земле? Грей поцеловал обе фотографии и вернул их на место.

Груз привычной депрессии обычно долго не позволял ему погрузиться в сон. Сегодня же он заснул быстрее обычного, чтобы, поднявшись через пять часов, снова вступить в сражение, в ту схватку, которая, по его мнению, была единственным по-настоящему важным делом.

Глава седьмая

Ночная прогулка увела Алекса на восток, и вскоре он оказался на хорошо знакомой ему Пенсильвания-авеню, рядом с домом номер 1600. Все пространство между Белым домом и парком Лафайет украшали вязы и передвижные надолбы, между которыми торчали сторожевые будки. Служба охраны сделала все, чтобы эти сооружения не напоминали своим видом пулеметные гнезда тюремной стражи. Однако вне зависимости от числа недавно высаженных деревьев и новых цветочных клумб ключевым словом в этой округе оставалось «безопасность».

– Привет, Алекс, – произнес человек в строгом костюме, выходя из служебной калитки.

– Ты со службы или на службу, Бобби?

– Разве ты видишь торчащие из моей задницы наушники? Я иду домой к своей малышке и ребятишкам, если они, конечно, еще не съехали оттуда. Это вполне вероятно, поскольку я там почти не бываю. А тебя-то что сюда принесло?

– Ты же знаешь, что, если в тебе засел долг перед ПСОША (так агенты секретной службы величали между собой президента Соединенных Штатов Америки), ты от него не в силах избавиться.

– Точно. Тем не менее, я жду не дождусь того времени, когда буду видеть семью чаще, чем раз в год.

– Тебя включили в мобильную агитбригаду?

– Включили, – кивнул Бобби. – Мы отправляемся послезавтра, чтобы пожать множество рук и произнести кучу речей на территории от Айовы до Миссисипи.

– А сегодня Бреннан собирал средства. Лобызался ради бабок. Мне повезло, и я остался здесь.

– Действительно повезло.

– Не знаю, слышал ли ты, что та дыра в Пенсильвании, где он появился на свет, решила переименовать себя в город Бреннан. Он собирается побывать там во время кампании, чтобы осчастливить своим присутствием торжество. Вот и толкуй после этого о тщеславии. – Бобби склонился к Алексу и негромко сказал: – Парень он неплохой. Да что говорить, я даже голосовал за него. Но страшно скользкий. Если бы ты знал, что он вытворяет на стороне…

– Не он первый.

– Если бы избиратель по имени мистер Общественность знал, что мы делали…

Бобби ушел, а Алекс посмотрел на парк Лафайет, где собирались «лица, протестующие против политики Белого дома», как вежливо величали этих типов сотрудники секретной службы. Плакаты, палатки и странного вида граждане всегда привлекали Алекса. Раньше их здесь было гораздо больше и вся округа пестрела броскими баннерами. Но еще до событий одиннадцатого сентября на граждан с плакатами началось наступление, а модернизация территории вокруг резиденции президента оказалась хорошим предлогом, чтобы вообще изгнать их отсюда. Но даже самые беспомощные граждане Соединенных Штатов обладают определенными правами, и кое-кто из бывших протестантов, вступив в контакт с Союзом в защиту гражданских прав, вчинил судебный иск за право вернуться. Верховный суд встал на их сторону. Однако всего лишь двое из них воспользовались этим вердиктом и вернулись на свои посты.

За время своих бдений в Белом доме Алекс сумел познакомиться кое с кем из протестующих. Многие из них были официально признаны умалишенными и в силу этого обстоятельства пользовались особым вниманием секретной службы. Алекс хорошо помнил одного парня, который одевался лишь в галстуки, размещая их в стратегических частях своего тела. Но далеко не все его собратья были кандидатами в психушку. Не был таковым и тот человек, которого хотел сегодня повидать Алекс. Он остановился у нужной палатки и позвал:

– Оливер, это Алекс Фокс. Вы там?

– Его нет здесь, – презрительно ответил женский голос. Алекс оглянулся и увидел женщину с бумажным стаканчиком в руках. В стаканчике дымился горячий кофе.

– Как дела, Адельфия?

– Лишенные намека на мораль доктора безнравственно младенцев убивать! Вот как у нас идти дела.

Эту женщину можно обвинить в чем угодно, только не в равнодушии, подумал Алекс. Вполне возможно, что ее одержимость где-то в других местах принимала экстремальные формы, но Алекс уважал женщину хотя бы за то, что у нее, по крайней мере, были какие-то убеждения.

– Да, я об этом слышал, – сказал он и, уважительно помолчав, спросил: – А где Оливер?

– Сказала я же вам, что здесь его нет. Он куда-то уйти.

– Куда?

Алекс прекрасно знал, где живут Стоун и Адельфия, но не хотел, чтобы женщина знала о том, что агент секретной службы располагает этой информацией. Адельфия, как он успел понять, страдала паранойей.

– Я есть не его нянька, – заявила она и отвернулась.

Алекс улыбнулся. Он давным-давно догадался, что дама неравнодушна к мистеру Стоуну. Большинство агентов считали Оливера Стоуна безвредным чудаком, взявшим себе по какой-то неизвестной, но явно нелепой причине имя знаменитого кинорежиссера. Алекс, не поленившись познакомиться с ним поближе, обнаружил, что Оливер Стоун эрудированный и очень вдумчивый человек, разбирающийся в хитросплетениях мировой экономики и политики гораздо лучше, чем ученые зануды с противоположной стороны улицы. Особенно хорошо Стоун знал детали всех известных политических заговоров и был настоящим докой в вопросах конспирации. За последнее он получил у агентов прозвище Кинг-Конг. Кроме того, Стоун дьявольски хорошо играл в шахматы.

– Если увидите Оливера, – сказал Алекс, обращаясь к Адельфии, – скажите ему, что его хотел видеть агент Форд. Ведь вы же меня знаете, не так ли?

Адельфия ничем не показала, что слышит его, но это ничего не означало. Надо было знать Адельфию.

Алекс пошел к машине, но через некоторое время увидел нечто такое, что заставило его остановиться. На дальнем углу улицы двое мужчин – черный и белый – что-то делали с банкоматом, приютившимся между двумя домами. На мужчинах были комбинезоны с надписью «Техническая служба», а у тротуара стоял фургон с названием компании и телефоном.

Алекс нырнул в тень, достал свой сотовый и набрал номер. Автоответчик официальным тоном сообщил ему время работы компании и прочее. Алекс быстро заглянул в фургон, достал значок сотрудника секретной службы и подошел к рабочим.

– Привет, парни. Вы что, обслуживаете машину?

Один из двух, бросив взгляд на значок, кивнул:

– Точно. Ночная работа. Если не везет, так не везет.

Алекс посмотрел на банкомат, и его опытный взгляд заметил то, что должен был заметить.

– Вы разве не члены профсоюза?

– Члены четыреста пятьдесят третьего низшего отделения. Утешает то, что за ночную работу идет двойная плата.

«Ага, вот оно!»

Алекс достал пистолет и направил на них ствол.

– Откройте машину.

– Вы же из секретной службы. Какое вам дело до банкомата? – злобно спросил черный.

– Я вовсе не обязан вам что-то объяснять, но секретная служба, чтоб вы знали, была создана для того, чтобы охранять валюту Соединенных Штатов. – Алекс прицелился черному в голову и приказал: – Открывай!

Внутри банкомата он увидел не меньше сотни кредитных карточек.

Алекс зачитал парочке правило Миранды, затянул на их запястьях пластиковые наручники и позвонил в полицию. Пока они ждали прибытия копов, черный спросил:

– Мы занимаемся этим давно, и никаких проблем. Как, дьявол вас побери, вы догадались?

– На приемном слоте я увидел устройство, которое считывает пин-код. Это позволяет вам клонировать карты. Но и это не все. Банки отличаются особой скаредностью, и ни один из них ни за что не согласится платить паре членов профсоюза двойную плату за обслуживание банкомата среди ночи.

Когда полиция увезла умельцев, Алекс продолжил путь к машине. Даже после столь успешного, хотя и несколько неожиданного предприятия он продолжал думать о Кейт Адамс. О девушке, которая днем сражалась с правонарушениями, а по вечерам разливала напитки, и, судя по всему, состояла в близкой дружбе с обладающим здоровенными кулачищами и работающим в неведомом суперсекретном ведомстве парнем по имени Том Хемингуэй.

Алексу оставалось лишь надеяться, что следующий день начнется более удачно.

Глава восьмая

Стоун, Милтон, Робин и Калеб гуськом шагали по главной тропе расположенного посередине Потомака острова. Остров носил имя Теодора Рузвельта и был давно превращен в мемориальный парк бывшего президента и героического заместителя командира знаменитого кавалерийского полка «Мужественные всадники». Вскоре они добрались до открытого места, где возвышалась гигантская статуя самого Рузвельта. Тедди стоял с поднятой вверх правой рукой, и казалось, что он дает клятву верности стране – через девяносто лет после своей смерти. Территория вокруг монумента была вымощена выложенным узорами кирпичом, над окружающим скульптуру рукотворным каналом возвышались арки мостов с двумя фонтанами по обе стороны статуи.

Оливер сел, скрестив ноги, перед монументом, другие последовали его примеру. Стоун был фанатом Теодора Рузвельта, и именно по этой причине они оказались именно здесь. Но, явившись сюда в столь поздний час, они невольно стали правонарушителями, ибо на ночь мемориал закрывался.

Стоун торжественно произнес:

– Очередное заседание Верблюжьего клуба объявляю открытым. Ввиду отсутствия формальной повестки дня я предлагаю, чтобы мы обсудили результаты наших наблюдений, которые удалось провести со времени последнего собрания. После этого мы перейдем к дискуссии на новую тему. Члены клуба меня поддерживают?

– Я поддерживаю, – автоматически отреагировал Робин.

– Тех, кто за, прошу сказать «да».

Раздалось общее «да», и Стоун открыл принесенный в рюкзаке блокнот. Робин выудил из кармана смятые листки бумаги, Милтон извлек на свет божий ноутбук. Затем он достал из нагрудного кармана пузырек с антисептиком и тщательно протер руки. Стоун просмотрел свои записи, посветив себе фонариком, Робин ограничился вздрагивающим светом зажигалки.

– Сегодня вечером Бреннан выезжал из Белого дома, – доложил Стоун. – В машине вместе с ним был Картер Грей.

– Эта парочка, похоже, срослась где-то на уровне бедер! – заметил Робин.

– Как Эдгар Гувер и Клайд Толсон,  – насмешливо добавил Калеб, чуть приподняв свой котелок.

– А мне они больше напоминают пару Ленин – Троцкий, – проворчал Робин.

– Выходит, ты не очень доверяешь Грею? – спросил его Стоун.

– Разве можно доверять уроду, которому нравится, что его величают Король? Таким верить невозможно, – ответил Робин. – Что же до Бреннана, то он, по моему мнению, должен благодарить свою звезду за существование террористов. Если бы их не было, его задница пополнила бы ряды безработных.

– Мы снова читаем газеты? – с веселым удивлением воскликнул Стоун.

– Только для того, чтобы посмеяться. Как и все нормальные люди.

– В одном пункте я с тобой категорически не согласен, – задумчиво произнес Стоун. – Джеймс Бреннан талантливый политик, и он умеет заставить людей ему доверять. Да, он не без червоточины, и у него есть некие собственные планы.

Робин внимательно посмотрел на него:

– Сдается мне, ты говоришь сейчас не столько о нашем президенте, сколько о Картере Грее.

Этот обмен репликами прервал Милтон. Возбужденно размахивая руками, он заявил:

– А я, сопоставив факты, обнаружил целый ряд заговоров глобального масштаба, о которых молчат буквально все средства массовой информации.

– А я, – сказал Робин, вглядываясь в свои заметки, – точно знаю о трех случаях, когда действующий спикер палаты представителей изменял своей весьма привлекательной супруге.

– Точно знаешь? – скептически поинтересовался Калеб, подняв глаза на приятеля. – Сам видел?

– Почти что. Кое-кто держит меня в курсе. Несмотря на осложнения, которыми закончились амурные похождения некоторых его предшественников, наш почтенней конгрессмен продолжает совать свой крошечный орган туда, где ему быть не положено. Здесь у меня все записано! – Он помахал в воздухе своими бумажками.

– Кое-кто – это кто? – пристал к нему Калеб.

– Если тебе так хочется знать – это занимающие высокое положение источники, которые желают сохранить анонимность. Числом два, – заявил Робин, заталкивая в карман заметки с разоблачением сексуальных подвигов спикера палаты.

– Все это хорошо, но позвольте мне познакомить вас с моими данными, – раздраженно прервал их Милтон. Все замолчали, и он добрых двадцать минут с энтузиазмом доказывал существование преступных связей между Великобританией и Северной Кореей, которые якобы заключили альянс в целях интенсификации всемирного терроризма и возможной атаки на евро. Обрушение евро, по его мнению, должно было стать следствием политического заговора в Йемене, за которым стоит один из ведущих членов королевской семьи Саудовской Аравии.

– Я считаю, что мои теории еще раз со всей очевидностью говорят о всемирном апокалипсисе, и он уже не за горами, – закончил Милтон.

Члены клуба, ошеломленные, хранили молчание. Впрочем, это была их всегдашняя реакция, после того как Милтон в очередной раз обрушивался на кого-нибудь со своими диатрибами.

Первым пришел в себя Робин.

– Все это очень интересно, Милтон, но не кажется ли тебе, что альянс Великобритания – Северная Корея – дело труднодостижимое? На мой взгляд, твоя гипотеза построена с большими натяжками. Я хочу сказать, что эти проклятые корейцы начисто лишены чувства юмора, а англичане, что бы ты о них ни думал, парни остроумные. Поэтому союз между ними вряд ли возможен.

– А у тебя, Калеб, имеется что-то интересное? – спросил Стоун.


  • :
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54