Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Не зарекайся... (не окончена)

ModernLib.Net / Руководства / Ажиппо В. / Не зарекайся... (не окончена) - Чтение (стр. 8)
Автор: Ажиппо В.
Жанр: Руководства

 

 


      Нарды еще несколько лет назад были запрещены, потом их разрешили, и, надо признать, беды это не принесло никакой. Но, все же, жесткие запреты на азартные игры в тюрьме имеют серьезные основания. Сама по себе игра не представляет никакой опасности, опасны ее последствия. Если кто-то выиграл, то, следовательно, кто-то проиграл. И должен рассчитаться. Хорошо, если есть чем, а если нечем? Подобные ситуации очень распространены, они порождают глубокие конфликты и жестокие разрешения этих конфликтов.
      В тюремной азартной игре (на жаргоне это называется игра «под интерес», на официальном языке тюремщиков – игра с целью извлечения материальной выгоды, вот где разница: авантюризм и шкурность) всегда присутствует парадокс. Казалось бы, если один зэк проиграл, то другой обязательно выиграл. Не тут-то было. Проигравшие есть всегда, выигравших нет почти никогда. Выигравших – в смысле, тех, кто получил от игры реальную пользу. Как правило, проигравшему рассчитываться нечем, он же садился выигрывать, а не проигрывать. Мнение о том, что по тюрьме «гуляют» баснословные деньги – миф. Он возникает потому, что цены на «внутреннем» нелегальном тюремном «рынке» на сигареты, чай или водку намного выше, чем на свободе. Создается впечатление, что это от избытка денежной массы. На самом деле – от дефицита товаров. «Живых» денег в тюрьме немного и на расчет с долгами их обычно не хватает.
      В результате, игра «под интерес» приносит только беду, причем выигравший зачастую страдает не меньше проигравшего. Если о результатах конкретной игры неизвестно ментам (или пока неизвестно), то победитель обрекает себя на создание и дальнейшее развитие конфликта. К конфликтной ситуации, объективно сложившейся в результате игры, он должен добавить свое конфликтное поведение – выбивать долг. Он как бы запрограммирован на такое поведение, отступить назад – значит уронить свой авторитет (или то, что ему кажется авторитетом).
      Если о результатах игры узнает администрация, то страдания победителя станут более материальными, а иногда и более чувствительными, особенно в некоторых местах. Тюремщики всегда вынужденно расценивают игру как разновидность мошенничества. Даже если она была честной, они об этом знать не могут, они за спиной у игравших не стояли. Поэтому администрация всегда встает на защиту проигравшего, не разрешая конфликт, а загоняя его вглубь.
      Иногда (к счастью, очень редко) проигравший рассчитывается быстро и решительно, втыкая победителю заточку в бок. Не с целью убить, а с целью причинить телесное повреждение, заработать новый срок, но гарантированно расстаться с кредитором. Впрочем, такая форма расчета бывала только у рецидивистов, которым на лишних три-пять лет срока наплевать.
      Отсюда предварительный вывод: игра в тюрьме – это зло, и нужно с первых дней пребывания за решеткой собрать волю в кулак и никогда не приближаться к играющей публике.
      А теперь – взгляд на проблему с другой стороны.
      "Для массы Арестантов и всего Порядочного Люда!
      Мира, благополучия и процветания Нашему Общему Дому и ходу Воровскому во имя Праведных дел!!!
      Всем известно, что ДНО (дом наш общий – примечание автора) без игры будет серым, скучным и неприветливым. А потому, игра была, есть и будет во все времена сущест вования мужского общества и Братства. И как бы она не видоизменялась (от карт до домино – кладь-кладь, от ставок на футбол до обычного спорта, кто дальше плюнет), она остается средством общения и познания самого себя, своих сил и возможностей. И в этом случае еще больше возникает нужда и необходимость в Братском разъяснении единственно верных и правильных по жизни позиций отношения к игре, без соблюдения которых в ДНО будут царить распри, хаос и бандитский беспредел, который вносит сумятицу в Арестантскую солидарность и Тюремное Братство, играя на руку заинтересованным кругам и [тут нарисована пятиконечная звездочка] (пятиконечной звездочкой обозначается администрация – примечание автора).
      Пользуясь случаем и видя в этом большую необходимость, Я обращаюсь к вам, Арестанты: давайте вместе налаживать положение в ДНО, т. к. за нас это делать никто не будет!!!
      А начинать все надо со старых Братских принципов.
      Игра не портит отношений! Ни в коем случае нельзя мириться и соглашаться, а, тем более, доводить до того, что сел напротив – значит враг! Этими установками руководствоваться нельзя! И делать этого тоже нельзя, т. к. все это – не Наше!
      Все должно быть разумным и в пределах разумного, даже выигрыш или проигрыш. За неразумное отношение к игре и партнеру необходим строгий спрос как с играющих, так и с окружающих. И в этом случае спрашивается не за то, что они сделали, а за то, что они не сделали, а должны были сделать. В чем и заключается смысл Братского призыва: быть благоразумными и доброжелательными, а отнюдь не равнодушными друг к другу и к жизни НОД!!!
      Много хаоса и беспредела творится с молчаливого согласия окружающих, и все это лишь потому, что в ДНО забывают или не знают, что бездействие в милосердном деле преобразуется в действие смертоносного греха!!! Любая игра под интерес без очевидцев считается недействительной! Во избежание непоняток, это должен знать каждый Арестант!
      Прежде, чем сесть играть, с партнером необходимо обговорить все правила, оговорки и отступления, связанные с игрой, взаимоотношениями и платежом. ИГРА – НЕ ИГРУШКИ! ЭТО СВЯТОЙ ДОЛГ, ЧЕСТЬ, СУДЬБА, ЖИЗНЬ! Это должен знать каждый!
      Нельзя втягивать в игру малолеток, т. к. они ведут неосознанный образ жизни. Нельзя втягивать в игру обманным путем, словоблудием (типа, пару штук сигарет), тем самым принуждать к игре и платежу. Нельзя также вынуждать к игре силой, угрозой, запугиванием, т. к. все это бандитское, а не Наше. Нельзя также переводить спортивный интерес в материальную выгоду (типа, присядки на сигареты). Нематериальное в материальное не переводится!
      Проиграл – уплати вовремя, гласит Арестантская заповедь. А потому любая отсрочка и неуплата вовремя является движком-фуфлом. Многие нечистоплотные Арестанты умышленно делают скащухи, чтобы потом упрекнуть или поставить «на вид» в тяжелый и трудный момент. Не скащайте и не допускайте этого, чтобы не было упреков и лишних разговоров! ДОЛГ КРАСЕН ПЛАТЕЖОМ, А ПЛАТЕЖ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЧЕСТНЫМ!
      Практикуется также и преднамеренное «пачканье» в босяцкой среде, прячась от уплаты и скрываясь от партнера. В этом случае расчет может быть произведен с Вором или «положенцем». Ну, а со злоумышленника получат, как с интригана.
      Очень часто в период игры возникают спорные моменты, доходит до упреков, оскорблений и рукоприкладства. Этого делать категорически нельзя! ПРОЦЕСС ИГРЫ ПРИРАВНИВАЕТ ПАРТНЕРОВ!
      Ограничения суммы в игре должны распространяться только на тех, у кого были в игре сбои. Для остальных, чтобы не было оскорбительным, должен быть принцип разумности. На многих тюрьмах, лагерях для игры на число устанавливаются согласованные с Братвой суммы. Это нормально и разумно! Чтобы не плодить фуфло.
      По отношению выделения с игры на О (общак – примечание автора), будь то мужики или Воры, обязаловки нет, но, в первую очередь, это – лицо Арестанта, его демонстративное отношение к Общему и к НАШЕЙ ЖИЗНИ вообще. Порядочному Арестанту говорить об этом не надо. Для порядочных зачастую напоминается Библейский 10-процентный закон жертвы.
      Спор приравнивается к игре! А потому и расчет должен быть, как у Святого карточного долга!
      БЛЮДИТЕ СВЯТО ЭТУ ЧИСТОТУ!
      Данный прогон должен не только упорядочить взаимоотношения и открыть глаза Арестантам на Нашу Жизнь, но и не позволить забыть о том, что все это выстрадано Старшими Братьями и написано их кровью!
      Мы живем, а, значит, и учимся, чтобы знать, как надо жить в этом мире, чтобы меньше ощущать страданий и горя!
      С наилучшими Братскими пожеланиями ко всем Арестантам!
      Вор – Юрий Кацап. (Это единственная кличка в книге. Без этого нельзя, прогон получился бы обезглавленным. – Примечание автора).
      P. S. Прогон переписать, размножить и распространить по Братским хатам!
      7.01.2001 г."
      Ну что тут добавишь? Написано не просто умно, а талантливо.
      Только окончательный вывод все равно остается прежним – не играть!

Тюремный юмор

      Как ни парадоксально, но в тюрьме, несмотря на гнетущую атмосферу, довольно много юмора. Грубый, примитивный и по-тюремному специфичный, но все же он есть. Анекдотов тюремных мало, по-видимому, творение анекдотов слишком сложно для тюрьмы.
      Смех – защитная реакция человеческой психики на цепь ударов и неудач, состоявшихся в последнее время. Если в тюрьме не смеяться – запросто можно «поехать». Существует хорошая английская поговорка: если смеяться и плакать одинаково бессмысленно, то лучше все-таки смеяться, чем плакать. Зэки эту поговорку вряд ли знают, но следуют ей постоянно. Чем больше вы будете смеяться и шутить, тем больше у вас останется шансов сохранить душевное равновесие и не впасть в депрессию. Нужно во всем и везде находить смешные стороны. Если таких сторон нет – надо их создавать или заставлять себя улыбаться, пусть даже окружающие думают, что вы идиот. Это не тот случай, когда мнением окружающих надо дорожить.
      Юмор должен соответствовать тюрьме, быть таким же грубым и топорным, утонченные анекдоты не то что рассказывать, вспоминать не надо. В качестве примера типичной вершины тюремного юмора можно привести следующий.
      Сидит в общей хате какой-то чудак по фамилии Семенов (фамилия взята наугад). Сидит не слишком уютно, не играет в камере ни первых, ни вторых, ни даже третьих ролей, спит на «пальме» поближе к дючке. Следствие по его делу давным-давно закончилось (мнение, что зэки долго сидят в СИЗО из-за затянутого следствия – лоховское; следствие проводится в установленные сроки, сидеть приходится долго из-за неповоротливых судов). Связи с внешним миром у Семенова нет никакой, ему даже передачи некому носить, и от тоски и не определенности он пишет заявление такого содержания (стиль последующих записей полностью сохранен).
      Начальнику
      Спец. части СИЗО г. ...
      от подсудимого
      Семенова Сергея Петровича
      1972 г. рожд. ст. 93 к. 1 кам. 28
      Заявление
      Прошу Вас сообщить мне дату моего судебного разбирательства в ... областном суде.
      Заранее буду благодарен.
      2.09.1999 г./Семенов/
      Этот вполне обычный для тюрьмы документ Семенов пишет на тетрадном листе в клеточку через строчку и всовывает рядом с другими заявлениями в решетку возле кормушки, чтобы рано утром, когда будут выдавать суточную норму хлеба (в тюрьме это называется «по хлебам»), старший по корпусу передал всю эту писанину в спецотдел. Первая семья любой общей камеры зачастую контролирует, кто из зэков что пишет (очень благородно!). По их чертячьим понятиям это объясняется необходимостью выявлять тех, кто желает попасть на встречу к куму. Можно подумать, кум такой осел, что не сумеет придумать незаметного способа встречи с нужным ему человеком (хотя, если признаться честно, кум иногда бывает именно таким ослом).
      Так вот, читая заявление Семенова, самодеятельные цензоры от скуки и безнадеги тоже начинают шутить. Как умеют. В пустые строчки они вписывают свои слова, в результате чего получается вот такой шедевр тюремного юмора.
      Начальнику
      спец. части СИЗО г. ...
       от подсудимого барбоса
       не мыслящего по этой жизни
      Семенова Сергея Петровича
       работающим полотером в хате
      1972 г. рожд. ст. 93 к.1 кам.28
       при ответе не звонить, кричать в кормушку три раза –
       «Семен», «Семен», «Семен».
      Заявление-челобитная
       Час добрый вашей хате, работы и зарплаты.Прошу Вас сообщить мне дату, которая мне как серпом по яйцаммоего судебного разбирательства в этом, как вы уже знаете задроченном :областном суде. На этом «стоп», Жму краба, фарта в доме нашем.
      Заранее буду благодарен.
       С искренним уважением «Семен»
       Привет по кругу всем достойным.
      2.09.1999 г./Семенов/
      Вот так. Не КВН, конечно, но тоже ничего. Выше этого уровня шутить нельзя – не поймут.

Татуировки

      История тюремных татуировок древняя и запутанная. Существует много толкований различных наколок. В МВД и департаменте имеются специальные книги и альбомы, в которых разъясняется значение той или иной татуировки. Многие «бывалые» зэки тоже любят порассказать о порядке нанесения наколок, их правильном сочетании и «грозной» ответственности за необоснованно набитую наколку.
      Эти «теории» не стоят ломаного гроша. Все это бредни выживших из ума пенсионеров и «порожняки» тех, кто комплексует без общего внимания и пытается привлечь его любым способом. Никто из живых (и зэков, и ментов) не помнит того времени, когда татуировки что-то там означали и когда за неправильно нанесенную татуировку можно было нарваться на «спрос». Общее значение татуировок исчезло примерно тогда, когда зэки разучились перестукиваться через стену, то есть после расстрела последнего чекиста Лаврентия Берии.
      Похоже, что в скором времени татуировок в тюрьме вообще не будет, это уже и сейчас становится не модным. Раньше наколки выделяли человека сидевшего среди не сидевших, очевидно, ими гордились. Теперь же, когда на свободе тату-салонов стало чуть меньше, чем парикмахерских, а наколки бьют даже нецелованные девочки, у серьезных арестантов возникает все больше сомнений в целесообразности нательной живописи.
      Администрация тюрьмы с татуировками борется. Толку от этой борьбы никогда не было и нет, зэков, расписанных, как тигры, от этого меньше не стало. Смысл этой борьбы не может сформулировать никто, для чего эта возня продолжается – тоже никому не известно, но по инерции она лениво продолжается. Иногда какого-нибудь зэка, уличенного в нанесении татуировки, наказывают, но чаще на это не обращают внимания.
      Реальная опасность тюремной татуировки – заражение СПИДом. Машинка для татуировки – переделанная электробритва, краска – жженый каблук, игла ржавая и грязная. Умный арестант должен понимать, что это не самый приятный способ подцепить СПИД или сифилис.
      Наколка должна что-то обозначать. Смысл армейской татуировки (как правило, убогой в художественном плане; откуда в армии взяться специалисту?) понятен: навсегда оставить след о времени, когда ты, как мужчина, с оружием в руках охранял покой Родины. Стоит ли с подобной целью лепить тюремную татуировку, сомнительно, тем более что конкретного смысла она не содержит. Больно смотреть на иного человечка: заточка у него крысы, характер овцы, мозги курицы, а на груди – леопард. Ну, и кто же он на самом деле?
      Наколка не может набиваться для красоты. Если появляется желание именно украсить себя татуировкой, то лучше использовать более доступные и безболезненные способы, накрасить губы, например. Что, не хочется? Тогда и наколку для красоты лепить не нужно. Учтите, мужчину по настоящему украшают только четыре вещи – это шрамы, морщины, седины и враги. Все остальное – бижутерия.
      Есть еще одна беда от наколок. На улице опытный глаз сразу «выхватывает» бывалого арестанта. Один из явных признаков – в самую жару он одет в рубашку с длинным рукавом. Стыдно. Когда-то по молодости и глупости разрисовал себя, а теперь стыдно.
      Ну, а если мысль набить наколку все же вам пришла в голову, то, во-первых, хорошо подумайте, что она будет символизировать, а во-вторых, нужно не семь раз отмерить, а двадцать семь. Потом уже резать. Это ведь навсегда.

Защита прав

      Лишившись свободы, вы начнете ощущать нарушение своих прав особенно остро. Причем восприниматься это будет как нарушение не одного-двух, а всех ваших прав одновременно: вас незаконно задержали, незаконно продержали сутки-двое без составления документов, не имея достаточных оснований арестовали, не дали встретиться с адвокатом, не разрешили позвонить домой, отобрали (не изъяли, а отобрали) деньги и мобилку, нагрубили, оскорбили, побили и так далее.
      Восприятие всего этого беспредела, конечно же, слишком субъективно. Пройдет немного времени, страсти поулягутся, и вы поймете, что во многом правоохранители действовали вполне законно, во всяком случае, наивно было бы ожидать от них других действий.
      Но ощущение несправедливости останется. Тюрьма не даст этому ощущению умереть, ваши права будут нарушаться и дальше, можете не сомневаться. Ваше отношение к этому станет более спокойным, взвешенным и философским, но причин для возмущения будет немало.
      Рано или поздно перед вами встанет вопрос: обращаться по поводу несправедливости с жалобами или нет? В тюрьме этот вопрос очень серьезный, а принятие решения сродни гамлетовским сомнениям. Человек, имеющий совсем немного прав (это если официально) или, если неофициально, вообще не имеющий никаких прав, ставит на карту слишком многое: убогое благополучие, шаткое спокойствие и иллюзию бесконфликтного существования.
      Выбирать придется самому, исходя из серьезности проблемы, обстоятельств и перспектив. Но ряд неписаных правил нужно знать.
      Что такое жалоба? Закон определяет ее как обращение с требованием о восстановлении прав и защиты законных интересов граждан, нарушенных действиями: (дальше понятно). Слова «требование» и «жалоба» очень непохожи. Это как будто о разном. Требование – это воля, протест, вызов, активное действие, а жалоба – это просящий взгляд, дрожащие губы, хныкающий голос, размазанные сопли. Как же так?
      Слово «жалоба», похоже, и придумано было для того, чтобы обращаться с жалобами было стыдно, мол, уважающий себя человек жаловаться не станет, это удел засранцев. В тюрьме культивируется и термин такой – «жалобщик». Исходит он от тюремщиков, подхватывается какой-то частью зэков, причем не обязательно холуями администрации, просто глуповатыми. Слово это произносится презрительно, звучит презрительно и воспринимается презрительно.
      И напрасно. Презрения заслуживает безответный лох, а человек, защищающий свои права, честь и достоинство, всегда будет на голову выше этого лоха. Много лет назад один опытный умный тюремщик, обучая молодежь, спокойно и доходчиво объяснил, что, во-первых, человек защищает свое, и одно это заслуживает уважения, а, во-вторых, жалобщик часто указывает администрации на недостатки и глупости, которые она сама заметить не может (в силу собственной глупости). Поэтому выслушать человека нужно всегда. И, если он прав, то помочь.
      Мысль, без сомнения, умная, но, вот беда – эта точка зрения почти не распространена среди тюремщиков, с учителями не всем везет. Таковы реалии.
      Прежде всего вы должны сами для себя решить: быть вам жалобщиком или быть вам безответным лохом.
      Определите точно, что именно вы хотите обжаловать? Сидя в тюрьме, жаловаться на милицию, прокуратуру и суд можно сколько душе угодно. Для них вы сейчас далеко-далеко, вроде как на другой планете. А администрации СИЗО на эти жалобы наплевать, ее они не касаются. Жаловаться на администрацию тюрьмы нужно поосторожнее: им это может не понравиться, а от этих людей вы сейчас очень зависимы, к ним вы находитесь очень близко.
      Расспросив сокамерников, выясните существующую среди администрации структуру формальных и неформальных отношений: кто кому подчиняется, кто и среди кого имеет вес, кто с кем «кентуется» и кто с кем конфликтует. Не надо вслепую верить совету какого-нибудь знатока в камере, мол, жалуйся «хозяину». Пусть объяснит, если он такой просвещенный, почему он так считает, на чьем опыте его совет основан, какие реальные примеры (не фантастические, а самые приземленные) он сможет привести?
      Всякий удар должен быть своевременным и наноситься точно в цель. Жалоба должна решать проблему, а не создавать вокруг нее хипиш. Поэтому надо точно определить уровень конкретного сотрудника, которому вы пожалуетесь. Обратитесь слишком низко – проблема не решится. Обратитесь высоко – все равно жалобу спустят вниз, и кому она попадет – неизвестно. Преобладающее большинство тюремных проблем решается в тюрьме. Вряд ли стоит по любому поводу (ну, например: вам в передаче колбасу не донесли) жаловаться Генеральному прокурору. Не приедет он искать вашу колбасу, не интересно ему. В этом случае, скорее всего, колбасу вообще никто искать не станет. А обратитесь, скажем, к начальнику режимного отдела или «своему» оперу, недостачу, глядишь, и возместят.
      Не нужно рваться попасть на прием или написать начальнику тюрьмы. Во-первых, он сам никогда вашей проблемой не займется, кому-нибудь поручит и забудет поинтересоваться результатом. Во-вторых, если начальника зэки называют «Хозяйка», а не «Хозяин» (к сожалению, в восьмидесяти процентах случаев их именно так и называют, наверное, заслуженно), то, сами посудите, стоит ли обращаться к хозяйке?
       Кличка или название конкретного человека в виде женского имени (Светка, Наташка, Барбара) или слова женского рода (Хозяйка) в тюрьме считается верхом презрения. Так называют петухов.
      Стремление искать правду у самого высокого начальника является заблуждением, однако оно очень распространено и практически неистребимо.
      Заблуждение это основывается вот на чем. Масса зэков представляется как стая волков, а масса тюремщиков – как свора волкодавов. А во главе волкодавов, естественно, самый матерый волкодавище. Самый сильный, самый мудрый, самый справедливый. В реальной жизни масса зэков – это бесформенная толпа мышей, крыс, паршивых овец и шакалов. Попадаются, правда, и волки, и рыси, и леопарды. Но не часто. А масса тюремщиков – это дворняги, шавки и моськи. Хотя попадаются и волкодавы, и гончие, и ищейки. Тоже не часто. Во главе дворняг редко оказывается волкодав, скорее, это умеющая хорошо приспособиться к вышестоящему начальству шавка. Должность начальника тюрьмы абсолютно не связана с риском для жизни и здоровья, разве что с коммерческим риском в теневой экономике, и с риском попасться на взятке. Волкодавов же побаиваются те шавки, которые находятся под ними, рядом с ними и над ними.
      Помните, у Высоцкого: «У начальника Березкина ох и гонор, ох и понт! И душа крест-накрест досками...», и дальше: «...только с нами был он смел, высшей мерой наградил его трибунал за самострел». Давным-давно нет ни трибуналов, ни высшей меры, но начальники березкины никуда не исчезли. Не исчезли и их гонор, их понт и их «смелость».
      Самый удобный способ пожаловаться – это устно обратиться к кому-то из руководства СИЗО во время еженедельного обхода камер. Начальнику и его заместителям положено раз в неделю обходить все камеры и интересоваться житьем-бытьем арестантов. Как они выполняют эту обязанность, конечно, большой вопрос. Бывает, неделями и месяцами не появляются. Но если такой появится, нужно обязательно рассказать ему о своей проблеме. Желательно перед этим сформулировать мысль, чтобы не «буксовать», а то не поймут, чего вы хотите.
      Ваше заявление обязательно выслушают, кто-то запишет, скажут: разберемся. Девяносто девять процентов вероятности, что никто разбираться не станет, или поручат какому-то «шнурку», который все равно ладу не даст. Ничего, это нормально, во всяком случае, ожидаемо. Ровно через неделю повторите свое заявление тем же тоном, что и раньше, не показывая эмоций. Но при этом обязательно добавьте, что гражданин начальник обещал проблему решить (хотя никто вам ничего не обещал, «разберемся» и «решим» – разные вещи). Гражданин начальник не помнит, что он вам говорил, и в присутствии свиты, которая его сопровождает при обходе, ему станет немного стыдно (на самом деле, стыдно ему никогда не бывает, просто возникнет некоторая неловкость: как же так, он такой важный и великий, а подчиненные проигнорировали его существование). После этого, вероятность решения вашей проблемы возрастет с одного процента до тридцати. А это уже надежда.
      Через неделю спектакль можно повторить, но, если и после этого проблема не решится, – забудьте ее, значит, она не решится никогда.
      Первая и главная сложность, с которой сталкивается зэк, написавший жалобу – как сделать так, чтобы она дошла до адресата. Существующая система движения зэковских жалоб по существу является системой по прекращению этого движения. Зэк не имеет возможности отправить жалобу по почте или вручить ее лично, жалобы рано утром забирает из всех камер старший по корпусу (так называемый корпусной). Ни в каком журнале он их не фиксирует, нигде не расписывается, ответственности за них не несет. Куда он их девает – неизвестно никому, кроме него самого. В любой тюрьме «работает» сказочный персонаж – майор Корзинкин, который «рассматривает» большинство жалоб (у Корзинкина есть еще и брат-близнец, который «работает» прокурором). Поэтому, направляя жалобу, будьте заранее настроены на то, что она попадет именно к Корзинкину. Чтобы этого не произошло, нужно выбрать самого добросовестного корпусного (они работают посменно) и попросить его, чтобы он отнес жалобу куда следует. Как правило, этого достаточно, у всех корпусных нормальные отношения с зэками и портить их ему смысла никакого нет. Не исключено, что у него приоткроется «клюв». Ну, что ж, можно что-нибудь ему в клюв бросить, а можно и не бросать. И так сделает.
      Коварный майор Корзинкин может перехватить жалобу и позже, но вы на этот процесс уже не повлияете. Вам останется только ждать.
      Жалоба должна содержать минимум требований: в куче вопросов обязательно утонет главный. Если у вас есть несколько претензий, лучше написать о них в разных жалобах, которые направить в разное время. Не засоряйте жалобу разным мусором, не подтвержденным доказательствами. Это распространенная ошибка – написать побольше гадостей, авось, какая-нибудь пролезет. Лучше пусть жалоба содержит только один факт, но этот факт должен быть подтвержден.
      Даже если ваша жалоба дойдет по адресу и будет рассмотрена, это еще не значит, что она будет рассмотрена по существу. В бюрократической практике имеется целый набор приемов, как ответить на жалобу так, чтобы на нее не ответить. Во-первых, сроки ее рассмотрения максимально затянутся. Закон определяет, что жалоба, не требующая дополнительного изучения, должна быть рассмотрена немедленно. Но если чиновник дебильный, ему всегда понадобится дополнительное изучение. Во всяком случае, ему выгоднее показаться идиотом (сам же он это в зеркале не видит), чем удовлетворить ваше законное требование. Поэтому реально ответ на жалобу придет дней через сорок, не раньше. В этом есть немалый смысл: у большинства людей за это время обида перегорит, и жаловаться они больше не станут.
      Ответ на жалобу будет всегда по теме, но практически всегда не по существу. Половину текста займет глупая фраза о том, что «...ваша жалоба была рассмотрена...» (и верблюду понятно, что раз пришел ответ, то была рассмотрена), дальше будет написано громоздкое название организации, которая ее рассмотрела (а не громоздких названий сейчас нет). А во второй половине, скорее всего, разъяснят, куда вам нужно обратиться и сошлются на парочку законов (точнее, на парочку названий законов – ссылок на конкретные правовые нормы и цитат, конечно, не будет). Интересно, где в тюрьме зэк найдет текст закона, чтобы убедиться в правильности ответа? Чиновник же не несет никакой ответственности за глупость, только за несвоевременность ответа.
      Если вы повторно обратитесь с жалобой, то можете получить вообще восхитительную реакцию, вроде такой – «ваша жалоба аналогичного содержания была рассмотрена, и вам направлен ответ». Что, мол, ты, дурак, еще хочешь? Поэтому прежде чем жаловаться, подумайте, готовы вы к этому «марафону»? И коль уж пожаловались, то не «раскатывайте губу» и относитесь к последующим событиям с юмором. Не зацикливайтесь на жалобе, не тратьте нервы, здоровье дороже.
      Необходимо точно определить цель, которой вы хотите добиться. Говоря образно, рассчитывайте так: если я прошу сотку, а получу червонец, то и это неплохо.
      Имейте в виду, куда бы вы ни направили жалобу, хоть президенту, хоть начальнику вокзала, хоть в комитет советских женщин, рассматривать ее будут две организации: или областное тюремное управление, или прокуратура. С управлением все ясно, вряд ли вы найдете там понимание. Да и на прокуроров тоже особо рассчитывать не стоит, они же свои, местные, из Швейцарии не приедут.
      Но иногда между правоохранителями возникают «войны», что-то там они поделить не могут. Вот во время этих «боевых действий» ваша жалоба может оказаться серьезным оружием.
      Не нужно думать, что после вашей жалобы свершится революция. Это единичные случаи, когда по жалобе зэка или его родственников кого-то осудили или хотя бы выгнали. Бывало, что наказывали, но тоже нечасто. Но, несмотря на это, в жалобах смысл есть. Их не любит никто: ни тот, на кого жалуются, ни тот, кто проверяет жалобы, ни тот, кто должен принимать по ним решение. Поэтому администрация старается устранить причины, порождающие жалобы – так спокойней.
      Выше говорилось, что жаловаться на администрацию надо осторожно, но это не значит, что, пожаловавшись, вы выйдете на тропу смертельной войны. Ничего подобного, «щемить» вас вряд ли станут, побоятся. Кроме того, в силу разобщенности тюремщиков жалоба заденет интересы только одного или нескольких сотрудников, другим же от нее будет ни жарко, ни холодно, а кое-кто еще и порадуется. Так что бояться писать жалобы не нужно.
      «Наступить на хвост» умному и настырному жалобщику мало кто умеет и абсолютно никто не хочет. Как-то один зэк, надо признать, весьма неглупый и грамотный, своими жалобами довел администрацию до того, что с ним уже боялись общаться. Он стал даже издеваться над начальством: выбирать себе условия существования, камеру, где ему хочется сидеть.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9