Виктор Астафьев (1924–2001) впервые разрушил сложившиеся в советское время каноны изображения войны, сказав о ней жестокую правду и утверждая право автора-фронтовика на память о «своей» войне.
Роман написан таким языком, о котором я говорю своим студентам, что его нельзя использовать в литературе. Первое, что бросается в глаза - это пошлость, ненормативная лексика, стилистическая неграмотность. Это одна сторона романа. Вторая - содержательная. Герои романа не знают, для чего они живут, во имя чего они организовали свою борьбу. Их восстание было бессмысленным и бестолковым.
А меня книга разочаровала в финале... ожидала большего. И много отступлений в сторону от основной линии, уж больно витиеватая паутина. Сейчас такую же паутину читаю в "Среднем поле" Джеффри, но там как то... органичней.
Ты хотел узнать, что представлял собой Новгород тысячу лет назад. Ясно, что тогда не было никаких пирамид и тем более Рима не было и в помине. Ясно, что мы отстроили Новгород успешно. Он был отстроен, такого города не было нигде. Константинополь был по размерам больше в два раза. Мы его почти догнали, перегнать не успели. Мы все успешно его отстраивали, здесь собрались все наши враги. Они сами когда-то его разрушили в назидание нам. Они все только и ждут фантастического рассказа. Они все уже собрались. Им нельзя доставить ни малейшего удовольствия. Город был очень красивый, он был опоясан тремя успешно выстроенными линиями стен. Они высотой были с трёх этажный дом. Они защищали участки стен. Взять город было практически невозможно.