Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Новая кровь

ModernLib.Net / Асприн Роберт Линн / Новая кровь - Чтение (стр. 5)
Автор: Асприн Роберт Линн
Жанр:

 

 


Вор, преступник, одно время работал в паре с Хаутом, нисийским колдуном. И только богам ведомо, кем и чем еще он был. Однажды они выбили из Виса информацию, тогда пасынки дрались с нисийской ведьмой. Это сделал Страт, лучший среди пасынков специалист по допросам. А Крит командовал подразделением разведчиков. Они притащили этого дурня в безопасное место - дом Шамблесов, - закрыли железные ставни и научили его той разновидности уважения, которая легко оборачивается ненавистью, если не находит выхода.
      В Санктуарии можно было найти десятки таких Висов, имеющих зуб на него и на Страта. Если Крит проживет здесь достаточно долго, один из них непременно попытается убить его. Возможно, что именно этот и попытается. Может быть, даже сегодня же ночью.
      - Вис, - негромко повторил он. - Да, припоминаю. Ну что ж, пошли, Вис. Показывай, чем ты можешь мне помочь.
      - С удовольствием, командир, - сказал наемник и мерзко захихикал. Если вы решитесь вслед за мной нырнуть в эти тени, победа будет за вами.
      * * *
      - Я же тебе говорю, - прошептала Кама Стратону, чуть отодвинув от губ кружку с пивом, - Зип таскает из-за города камни разрушенного алтаря на Дорогу Храмов, перетаскивает и складывает.
      Договорив, Кама украдкой оглядела остальных завсегдатаев "Распутного Единорога". Она была уверена, что никто ничего не услышал. Хотя язык у нее уже заплетался - сказывалось выпитое, - она не забывала в нужный момент понижать голос. Похоже, ни один человек ее слов расслышать не мог. Правда, помимо людей здесь присутствовал еще и демон - в его обязанности входило присматривать за таверной по вечерам. У демона были большие серые уши и глаза, глядевшие в разные стороны. Сейчас его покрытое бородавками лицо было обращено в другую сторону, но это еще ничего не значит. Над стойкой бара висело бронзовое зеркало, и с его помощью демон вполне мог следить за ними...
      - Ну и что? - свирепо проворчал Страт, рассеянно поглаживая нывшее плечо. Страт, один из лучших бойцов среди пасынков, был сейчас вдвойне уязвлен: Ишад не могла или не захотела исцелить его плечо, и в городе не осталось пасынков, к которым он мог бы обратиться за помощью.
      - А то, что мы должны остановить его, - сказала Кама. Ей было до боли жаль Страта, как и всех тех, кого ее отец бросил здесь, как ненужный хлам. Теперь их со Стратом объединяло нечто общее - нечто большее, чем Крит. Возможно, их отсекли от привычной компании Братства потому, что Темпус хотел испытать их. Но это понимала одна лишь Кама. С ее отца станется как-нибудь на рассвете въехать в город и пригласить заблудших овец присоединиться к стаду - если Темпус решит, что они смогли совладать с Санктуарием. Так вот, Кама не хотела, чтобы отец обнаружил, что она не смогла.
      Но ее собеседник был слишком пьян или слишком страдал от боли, чтобы уразуметь то, что она говорит.
      - Остановить? С какой стати? Зип нашел себе ручного демона или какое-то незначительное илсигское божество для почитания. А нам какая разница? Все равно боги помогут нам не больше, чем маги или воины.
      Кама знала, что Страт верил лишь в одну магию - магию Ишад. Он слишком много повидал. Слишком много неупокоенных мертвецов, бродивших по ночным улицам. Страт узнал свою судьбу и принял ее: он был точно таким же подданным вампирши, как и любой другой из ее рабов.
      - Пойдем, Стратон, - настойчиво произнесла Кама и потянула наемника за рукав. - Пойдем, я все тебе покажу.
      - Ты и твои любовники! - проворчал Страт, перекрывая мерзкий скрежет ножек стула по усыпанному опилками полу. - Что ты хочешь доказать, показав мне, как он лижет задницу своему демону?
      - Тс-с! - предостерегающе прошипела Кама и принялась подталкивать Страта в спину, словно жена, которая каждый вечер приходит в "Единорог", чтобы забрать пьяного мужа домой. Снэппер Джо изобразил на лице грубую, нечеловеческую улыбку и почтительно поклонился Каме.
      Великолепно. Демон выказывает ей почтение, словно лучший друг, тогда как настоящие друзья от нее отвернулись. И Молин, у которого есть другая жена, и Крит, и Гейл, и Рэндал избегают ее словно зачумленную. Из всех людей, с кем Кама участвовала в Войнах Чародеев, один лишь Стратон, который и сам оказался изгоем, продолжал с ней общаться. Он да еще Зип...
      Как верно отметил Страт, Зип действительно был ее любовником. Мужчины постоянно используют свои мускулы и секс для достижения желаемого, и никто не ставит им это в вину. Кама тоже пользовалась тем, что была женщиной. Чтобы добиться своего, все способы хороши. Кама была больно уязвлена тем, что люди, которые сражались с ней плечом к плечу, переменили свое отношение к ней только из-за того, что она позволила верховному жрецу пустить в ход свое влияние и помочь ей.
      Ее отец мог иметь хоть дюжину любовниц и хоть десять раз на дню насиловать кого-то, уступая своему священному безумию, и ни одна живая душа в Санктуарии не смела потешаться над этим и не позволяла себе порицать Темпуса. Возможно, ей стоит спустить шкуру со своего следующего партнера по постельным удовольствиям, чтобы доказать себе и всем вокруг, что она настоящая дочь своего отца. Возможно, тогда Крит перестанет отводить глаза при встрече с ней.
      Страт споткнулся в дверях, рыгнул и скатился по лестнице. Гнедая лошадь заржала, прядая ушами. Каму передернуло. Чертова скотина была такой же мертвой, как дверной гвоздь, - это видел любой дурак. Страт же, похоже, об этом даже не догадывался. Он порылся в сумке, вытащил кусок сахарной свеклы и протянул его лошади.
      Бархатные губы лошади-призрака осторожно сняли угощение с ладони. Лошадь фыркнула от удовольствия.
      Возможно, она все же немного живее дверного гвоздя. Но все равно адски противоестественна. Противоестественна, как сам Санктуарии. Кама решила полностью выбросить всякое упоминание об этом городе из хроники о деяниях ее отца, которую сейчас писала. Санктуарии не заслужил того, чтобы у него был свой летописец. Единственное, чего заслуживал этот город, так это уничтожения.
      Кама была уверена, что у Санктуария имеется душа, илсигский дух, которому осточертели люди, лезущие не в свои дела, и теперь он подталкивает город прямиком к пропасти. Все, что хотела Кама, - это выбраться отсюда, не дожидаясь, пока Санктуарии сровняют с землей ранканцы, выпотрошат и бросят гнить бейсибцы или не разнесут в клочья внутренние неурядицы.
      Как историк Кама понимала, что по всем признакам город умирал. Санктуарий потерял почти все: его боги бессильны, его магия разладилась, его жители раскололись на противоборствующие лагери, а его дети жаждали лишь разрушений.
      - Ты что-то сказал, Страт? - До Камы вдруг дошло, что она выпала из реальности, полностью погрузившись в свои мысли. Рослый пасынок уже уселся в седло. В правой руке он держал поводья, а левая лежала на бедре.
      - Я сказал, что найти Зипа не проблема - сейчас ночь, его смена. Если хочешь видеть его, поехали в штаб. Кама покачала головой.
      - Я же тебе сказала, он таскает эти проклятые камни. И каждый вечер приносит жертву богу или демону старого алтаря. Мне это известно от надежного человека.
      Появление в штабе ночью не грозило Страту встречей с Критом - тому принадлежала дневная смена. Бывший напарник Страта предпочитал проводить ночи в старом надежном доме на перекрестке Развалин, принадлежащем пасынкам.
      - Ну и где это? - в голосе Страта вдруг прозвучала тревога.
      - Вниз по течению реки, солдат. Невдалеке от дома Ишад. Не уверена, что ты сможешь совладать с ее зовом.
      - Не твое свинячье дело, с чем я могу совладать, женщина! - пьяным голосом проревел Страт. - Я могу общипать этому желторотику все перышки быстрее, чем он задерет тебе юбку. Ты хотела помощи? Ну так ты ее получишь. А если передумала - тоже неплохо. На кой черт тогда торчать тут?
      Кама села в седло. Она чувствовала, что у нее горит шея, несмотря на холодную ночь. Непокорный весенний холод пробирал до костей. Пальцы Камы, сжимающие поводья, сразу же окоченели. Чалая затанцевала, взбрыкнула. Неподходящая для такой работы лошадь. Слишком пугливая и недостаточно хорошо объезженная. Но пасынки забрали всех своих лошадей и оставили только тех, которые принадлежали Гильдии наемников. Не считая, конечно, жеребца тресской породы, который, по-хорошему, должен был отойти к ней, но Темпус в свойственной ему манере наносить оскорбления передал его Критиасу.
      Это было нечестно, но ее отец никогда и не отличался честностью. Она была нежеланным ребенком, и то, что Кама так много сделала для него, его не волновало. Женщины для Темпуса вообще не имели ни малейшего значения. А ее связь с Факельщиком только ухудшила ситуацию.
      А может, отдав жеребца Криту и оставив его здесь вместе с Камой, отец тем самым хотел сказать дочери, что, если она вернется к Криту, он простит обоих? Неужели он признал Крита подходящей для нее парой? Или Темпус просто решил сделать гадость на прощание?
      Последнее больше походило на правду. Она хотела плюнуть на все, избежать испытания, которым являлся Санктуарий, улизнуть отсюда. Но все-таки осталась здесь, поскольку была, как любой из людей Темпуса, связана долгом, и у нее не хватило духу, сыграв на родственных отношениях, попросить об особой милости и признать, что ей, женщине, не по силам выполнять свой долг, как это делают мужчины.
      "Твоя задача - помогать командиру гарнизона поддерживать здесь порядок. Ты хорошо умеешь собирать разведданные. Вот и собирай", - сказал отец и больше ничего не добавил. Никак не проявил родственных чувств, говоря с дочерью так, как говорил бы с любым солдатом, которого оставил прикрывать тыл.
      А Крит сидел за столом и смотрел на нее. Он уже знал тогда, кого Темпус намерен назначить командующим на время своего отсутствия. Знал, что Кама перейдет под его командование.
      Все это дурно пахло. Кама пришпорила чалую и врезала ей поводьями между ушей. При помощи этих карательных мер ей в конце концов удалось призвать лошадь к порядку. Галопируя рядом с полупьяным Стратоном вдоль реки, Кама отчаянно мечтала оказаться где-нибудь в другом месте. Удерживать Зипа от таких ошибок - это работа Крита, а вовсе не ее.
      Стратон тоже понимал это, но предпочитал не высказывать свои мысли вслух. Крит возглавлял объединенные силы правопорядка, ему помогал капитан Уэлгрин, а Зип и Ай-Гофлан были его заместителями. Они отвечали соответственно за вторую и третью смены.
      Только Крит или кто-нибудь из придворных мог приказать Зипу оставить в покое прибрежный алтарь и заставить его выполнить приказ.
      Но Кама скорее бы умерла, чем обратилась к Криту за помощью, признав, что какая-то проблема оказалась ей не по плечу. Привлекая к этому делу Страта, она словно хотела сказать Криту: "Не жди, что мы будем раскланиваться и расшаркиваться перед тобой".
      Страт хотел получить власть над Санктуарием. Крит же ее не хотел, но получил. А вампирша с ее тайными планами оказалась не у дел. Дело рук Темпуса. Только Темпус, лишенный всякой совести, мог разбить пару Священного Союза, точно так же как когда-то он разбил любовные узы, некогда связывавшие Каму и Крита.
      Кама вдруг обнаружила, что на глаза у нее навернулись слезы. Она вытерла их тыльной стороной ладони. Нет, она не может сейчас позволить себе поддаться чувствам; это мешает ей здраво рассуждать. Вообще-то она любила мужчин. Но ее отношение к Криту стало вопиюще неадекватным.
      Что же касается Страта, Кама относилась к нему с изрядной настороженностью. Возможно, это объяснялось тем, что Страт был пьян и ехал не на нормальной лошади, а на какой-то полупризрачной твари. Возможно, именно она выбрала дорогу, проходящую мимо загородного дома Ишад.
      * * *
      Зип сложил алтарь неподалеку от Белой Лошади. Неестественные огоньки стоявшего на речном берегу дома Ишад отсюда были едва видны. Зип находился в том настороженном состоянии, когда каждый ночной шум кажется незнакомым и враждебным. У него в руках была тачка, а на берегу стояла повозка. При повозке находились трое его бойцов, но Зип никому не позволял подходить к алтарю. Нечего им тут делать.
      Никто, кроме него, не должен прикасаться к этому нагромождению камней - так велел дух, которому он служил. А еще он велел Зипу принести ему кровавую жертву. Больше того - он указал, когда и как следует перевезти его в город. Дух хотел поселиться на Дороге Храмов, рядом с богами. Зип уже присмотрел там местечко - в переулке за храмом ранканского Бога-Громовержца. Дух благосклонно согласился, сообщив, что это место его устроит.
      А еще Зип приготовил для духа некий особый дар, который принесла ему одна из его девушек. Девушка хотела получить работу на Улице Красных Фонарей. Взамен она отдала Зипу то, что нашла на пристани в Низовье, и тот с радостью оказал ей эту услугу. Зип был уверен, что красноглазому духу, живущему в камнях, понравится этот подарок.
      Зип склонился перед грудой камней высотой ему по колено и произнес:
      - Господин, я приготовил тебе подарок. Он находится там, куда мы отправимся. Сегодня я начну переносить камни сам, если ты, конечно, не дозволишь моим подчиненным помочь мне.
      Зип подождал, что скажет на это дух, но ответом ему был лишь блеск красных глаз и глухое ворчание - похоже было, будто в груде камней ворочалось какое-то грузное существо.
      Что представлял из себя дух, которому служил Зип? - спросите вы. Чаще всего он не утруждал себя речью и лишь безмолвно приказывал сделать то одно, то другое. Зип иногда ощущал присутствие духа, и принесенное им подношение - куски человеческой плоти, бурдюк с теплой кровью или драгоценные безделушки - исчезало неведомо куда. Было загадкой, относился ли он враждебно только к ранканцам или вообще ко всем людям9 Зип хотел верить, что дух был другом илсигов и стражем революции, и мечтал, чтобы тот явился во всем своем величии и могуществе и поверг его врагов. Правда, до сих пор деятельность духа ограничивалась тем, что он принимал жертвоприношения, насылал на Зипа дурные сны и периодически давал ему знать, что хочет перебраться в верхний город.
      Этого хотели все. Все те, кто был загнан в Лабиринт, затравлен, доведен до отчаяния. Двенадцатилетние матери и одноногие отцы революции Зипа, которой сам он никогда не желал. Зип давно отказался бы от борьбы, если бы Темпус не связал его договором. Будь он проклят.
      Зип не понимал, зачем ранканским властям понадобилось привлекать НФОС на свою сторону. Ранканцы не хотели верить, что на самом деле никакого НФОС нет и в помине. Зип уже устал объяснять, что два десятка бандитов и уличных бродяг не могут создать политическое движение.
      Но поскольку Крит пообещал его ворам и нищим статус полицейских сил Санктуария, если они возьмут на себя дежурство в ночную смену, а Зип возьмет на себя ответственность за них, его вхождение в государственные структуры и... гм... политическое общество, все же произошло.
      Но больше всего Зипа беспокоило отнюдь не вынужденное объединение с врагами. Сильнее всего его беспокоило то, что его скверные подчиненные обоих полов делали все то же самое, что и раньше - занимались вымогательством и шантажом, устраивали свары, жгли и грабили, - только теперь они занимались этим с благословения государства и под его покровительством.
      Это не имело ни малейшего смысла, если только в этом мире вообще существует хоть какой-то здравый смысл. А когда Зип понял все коварство Темпуса, было слишком поздно. Зип уже стал частью правящей элиты, ненавистным угнетателем, цепным псом ранканцев, а его милиция была ничем не лучше того пушечного мяса, в которое превратились деморализованные солдаты Уэлгрина. Они не восторжествовали над своими противниками, а просто слились с ними.
      Они больше не были революционерами. Они стали силами по поддержанию порядка - порядка несправедливости, который создал их самих.
      Когда он сказал это Криту - точнее, выкрикнул в ярости, - циничный пасынок сверкнул белозубой улыбкой и сказал: "Чем больше вещи изменяются, парень, тем больше они остаются собою. В чем твоя проблема? Тебе не нравится, что ты оказался на легальном положении?
      Ведь ты занимаешься тем, на что единственно способен. И так ты не кончишь жизнь на виселице или на плахе. Ты талантлив, а таланты нам нужны. Благодари своих грязных богов, что тебя заметили и предложили работу. Иначе ты вполне мог бы закончить свою жизнь рабом на рудниках".
      И это тоже беспокоило Зипа: похоже, Критиас знал о Зипе довольно много, и откуда он это узнал - тот еще вопрос. Слова о "грязных богах" явно относились к его алтарю. Что же касается рабов... Зип и сам продал не одного бродягу - революции требовались деньги. Но тогда это было только вопросом совести. А теперь превратилось в проклятую государственную необходимость, черт бы их всех подрал!
      Гейл, офицер связи Третьего отряда, посоветовал Зипу не обращать на это внимания. Теперь Зип ненавидел себя, но еще сильнее он ненавидел Каму, заставившую его впутаться в эту грязь, и ее взгляды, привитые ей в Третьем отряде, которые оправдывали самые отвратительные злодеяния, если они были продиктованы необходимостью. Дочь Риддлера и большинство ее головорезов устраивала любая работа. А Зипа - нет.
      Сейчас ему следовало быть особенно осторожным, ведь еще немного, и он станет точно таким же, как они. Правда, у Зипа был этот алтарь, был его бог, или кем там являлось это существо, этот пожиратель жертвоприношений, который никогда не говорил, как именно Зип может искупить свои грехи и очиститься, но наверняка знал это. Именно живущий в алтаре красноглазый дух заставил Зипа поверить, что в происходящем безумии есть своя система. У духа был свой план. Он хотел противопоставить Зипа ранканцам и бейсибцам и научить его, как ослабить объединившихся врагов и подчинить их. Этот дух был живым - или, по крайней мере, настоящим, - в то время как все другие боги перестали ими быть, насколько Зип понимал происходящее.
      Дух хотел плоти и нуждался в крови. Он хотел перебраться в верхний город, вот почему ему нужно было, чтобы Зип оставался начальником милиции и обеспечил этот переезд. Зипу же нужно было кому-то служить. Иначе он не мог найти оправдания тому, что делал он сам и подчиненная ему небольшая группа бывших повстанцев. Теперь у него было Дело. Красные глаза в алтаре, хлюпанье свежей крови и божественная отрыжка - вот его Дело.
      Один лишь дух знал, что он хочет от Зипа, ведь он действительно от него что-то хотел. Прежде Зип никому и никогда не был нужен. Потом вдруг появились дух, Кама, Риддлер... Нет, Кама появилась раньше бога, но это не имело значения.
      Значение имело лишь одно - перевезти камни алтаря в город. Зип взял кисть и чернила и стал поочередно помечать камни и перекладывать их на тачку. Когда она наполнилась, сердце алтаря почти обнажилось.
      Зип покатил тачку вверх по склону - весьма нелегкая работа. Когда наконец Зип, весь мокрый от пота, передал тачку своим подчиненным, чтобы они перегрузили камни на ветхую телегу, кто-то окликнул его.
      - Эй! - крикнул Зип в ответ, жестом приказав своим парням укрыть ветками камни. - Кто там?
      Из темноты появился одинокий всадник. Зип шагнул вперед, держа руку на рукояти ножа и чувствуя, как закостенели у него спина и шея.
      - Зип, это я, - наконец отозвался всадник.
      - Лягушка чертова! - тихо выругался Зип. - Кама, стой где стоишь. Склон очень крутой и скользкий. Я сам к тебе подойду. - Зип повернул голову и приказал своим бойцам: - Спускайтесь вниз, погрузите остальные камни, а потом отвезите их туда, куда я сказал. Не забудьте пометить каждый камень и потом сложить их в том же порядке. Я вас догоню.
      Но он знал, что не успеет догнать. И знал, что бог рассердится на него, только вот не догадывался пока, во что может вылиться его гнев.
      Все эти мысли вылетели у Зипа из головы, когда Кама грациозно соскользнула на землю. В рассеянном лунном свете она выглядела прекрасной, как никогда. Ее красота всегда поражала Зипа, несмотря на то, что он тысячу раз повторял себе, что вовсе не нуждается в проблемах, которые приносит с собой эта женщина.
      Кама и сама по себе была крупной проблемой - в этих своих замшевых сапожках и обтягивающих брюках, с дорожной пылью на волосах, с исходящим от нее ароматом свежего сена... Все в этой женщине, от бархатных бедер и крепкой груди до лица и свежего дыхания, указывало на ее принадлежность к высшему обществу: ее речь, ее манера одеваться... Их разделяла пропасть, и преодолеть ее было невозможно, несмотря на все усилия Зипа.
      Он все же предпринял еще одну попытку, безмолвную и отчаянную. Он швырнул Каму в грязь, как будто этим мог унизить ее. Бесполезно. Это никогда не помогало.
      Кама негромко засмеялась и помогла ему устроиться поудобнее. Потом ее захватила страсть, но она все равно оставалась знатной женщиной с бархатной кожей. Она по собственной воле явилась в трущобы, по какой-то причине нашла Зипа сексуальным и решила поиграть с ним в любовную игру, которая, кстати, вполне могла бы стоить ей жизни, застукай их Критиас или Молин.
      Вот по ее телу пробежала дрожь, и Кама шепнула на ухо Зипу:
      - Со мной Страт. Он недалеко. Не пугайся, просто поспеши. - На мгновение ее страсть ослабла, потом нахлынула с новой силой, и Кама забилась в экстазе, вонзив ногти в спину Зипа.
      - Черт бы тебя побрал! - воскликнул Зип, заработал быстрее, но все же не успел достичь оргазма одновременно с Камой.
      - Приподнимись, - воркующе посоветовала Кама. Ее пальцы метались по телу Зипа, то останавливаясь, то настойчиво поглаживая спину. - Мы слишком давно с тобой этим не занимались!
      Зип посмотрел на тучи, которые закрывали луну, словно полупрозрачная стена.
      - Давно. С тех пор, как ты начала спать со жрецами и главнокомандующими. А я всего-навсего лишь младший офицер. Где уж мне? Но вот, наконец, и до меня дошла очередь.
      Раньше он так себя не вел. Зип прикусил губу и почти заставил себя отвернуться от Камы. Но все же не смог. Каждый раз ее проклятое тело заставляло их обоих забыть обо всем. Дочь Риддлера, которая уже дважды обманула его. О чем он думал, когда связался с ней?
      Он думал тогда, что знает, чего хочет эта женщина.
      - Зип, - обольстительным тоном произнесла Кама, тем тоном, который Зип так мечтал услышать несколько минут назад. - Зип, не трогай эту груду камней. Ты не знаешь, какие силы можешь разбудить. И никто из нас не знает.
      Зип резко сел.
      - Я знаю. Сейчас ты говоришь со мной по-хорошему, а если я вдруг не соглашусь, настанет очередь Страта, так? Ну, так вот, это не твое дело, ранканская шлюха! - Зип вскочил на ноги и принялся натягивать штаны. Когда он попытался застегнуть их, то заметил, как дико дрожат у него пальцы. - И не подходи больше ко мне, слышишь? Ни по поручению отца, ни потому, что твой очередной дружок решит, что мне это необходимо. Ты мне не нужна. И никогда не будешь нужна!
      Кама тоже уже встала и позвала его по имени. Зип не мог убежать от нее. Бежать от женщины на глазах у своих бойцов? Он вдруг вспомнил те времена, когда Кама буквально вытащила его из могилы, вспомнил, как все между ними начиналось, как Кама целовала его, а он был так слаб, что даже не мог достойно ответить.
      Зип знал, что Каме нравились его беспомощность, покрытое шрамами тело и усталость от войны. А вот чем ее привлек Молин, Зип не знал. Но зато знал, что сила всегда была непревзойденным приворотным зельем, а Кама, как и ее отец, прямо-таки распространяла вокруг себя аромат силы.
      Зип не мог справиться с этой женщиной. Он по-прежнему желал ее, как девчонку из Лабиринта, - заявить свои права на нее, так, чтобы она принадлежала лишь ему одному. Зип представил себе смехотворное зрелище: вот он сидит вместе с Камой на каком-нибудь военном совете. Кама одета в кожу, шелк и легкие ранканские доспехи. Она передвигает по мраморному столу кусочки нефрита, обозначающие армии, потом пожимает ему руку и поспешно уходит.
      - Зип! - вновь окликнула Кама. Она нагнала его и подхватила под руку. Похоже, вырвать руку ему не удастся. - Ты нужен нам. Ты нужен мне. Ты передо мной в долгу...
      Зип резко остановился. Ему следовало бы знать, что этим все и закончится.
      - Ну да, отныне и навсегда мы работаем вместе - так, что ли? Ты однажды спасла мою задницу, так что теперь я должен тебе подчиняться? Не выйдет, леди. Это дело илсигов, и вас оно не касается. Вы меня поняли, или мне повторить то же самое на ранкене?
      - Я знаю, что ты нашел на берегу какой-то талисман и что если ты отдашь его этому... существу, которое ты кормишь человечьей плотью, ты, возможно, не сумеешь завершить то, что начал. Предупреждаю, если ты все-таки примешься перетаскивать камни, мне придется заняться тобой всерьез.
      Зип скрестил руки на груди и посмотрел на Каму сверху вниз. Ну хоть преимущество в росте за ним сохранилось!
      - Ну-ка, ну-ка. Любопытно будет послушать.
      - Если ты отдашь талисман не этому существу, а мне, я не стану никому рассказывать об алтаре - если только из-за него не начнутся крупные неприятности.
      - Откуда ты вообще все разузнала? - не выдержал Зип. - Это все Рэндал, твой ручной маг? Или ты взялась за мной следить?
      Кама просто продолжала смотреть на Зипа. Ее глаза были полны уверенности и силы. Хрупкое женское тело не могло вместить в себя всей Силы, и потому она струилась во взгляде. Зип был уверен, что дело тут в крови Темпуса. Точнее, в частице сверхчеловеческой крови.
      - Нет, - не дождавшись ответа, произнес Зип. - Я не стану этого делать. С какой стати я должен тебя слушаться?
      Он развернулся, собираясь спуститься вниз по склону.
      Но там уже находился Стратон, возникший из ниоткуда. Он сидел на своей странной гнедой лошади, - городской притче во языцех, - чуть откинувшись назад, и чистил ногти острием ножа. Он расположился точнехонько между Зипом и тропинкой, бежавшей вдоль берега реки.
      - Куда путь держишь, парень? - спросил Страт,
      - Страт, - резко сказала Кама, - я контролирую ситуацию!
      - Я ухожу, - ответил Зип.
      - Стойте, - сказал Страт обоим одновременно. - Зип, отдай ей то, что она хочет. И делай то, что она прикажет. Или будешь иметь дело со мной. Кама, у нас есть дела поважнее, чем этот пустой треп. Заканчивай возиться со своим приятелем, и поехали отсюда.
      Кама поморщилась, но взяла себя в руки и снова обратилась к Зипу:
      - Либо ты отдашь мне талисман, либо мы со Стратом сейчас спустимся и разобьем вдребезги пять-шесть камней. Или ты хочешь посмотреть, что выйдет, если ты рискнешь нас остановить?
      Зип посмотрел на рослого воина, потом на изящную женщину и понял, что их объединяет одна цель: тем, кто уверен, что их Дело достойно служения, всегда свойственна неумолимость. Ему придется научиться соответствовать их духу. Иначе он никогда не сможет их победить.
      Зип полез в поясную сумку и извлек оттуда предмет, найденный девушкой на берегу. Талисман тускло поблескивал. Он даже не был золотым. Так, обычная бронза.
      - Нате, возьмите. И убирайтесь отсюда. Я не желаю больше иметь с вами ничего общего.
      Зип услышал, как расхохотался Страт, отъезжая прочь, и этот хохот больно царапнул его за душу. Зипу очень хотелось знать: захочет ли дух, живущий в алтаре, принять во внимание тот факт, что он был вынужден отдать талисман превосходящим силам противника.
      И что будет, если дух этого не захочет?
      * * *
      Загородный дом Ишад был темным и зловещим. Когда они подъехали к дому, Кама заметила серого коня Крита и нехорошо сощурилась. Не удивительно, что Страт так спешил сюда: Крит и Ишад - слишком взрывоопасное сочетание.
      - О боги! Страт, ты не забыл, что мы оба по-прежнему любим его?
      - Я принимаю это во внимание, - каким-то странным тоном ответил Страт. - Но он нас не любит. Забери его оттуда, Кама. Если туда войду я, это только ухудшит дело. Ей не понравится, что Крит сует нос туда, куда его не просят.
      Кама уже соскочила с лошади и сунула поводья Страту.
      - Знаю. Оставайся здесь. Нам не нужна сейчас лишняя ссора.
      Перед тем, как двинуться к двери, Кама обернулась.
      - Страт, приходится считаться с тем положением вещей, которое оставил нам отец. Нам всем сейчас плохо. Крит не хотел этой власти. Такой - не хотел.
      - И потому он до сих пор позволяет тебе жить у Миртис.
      В его голосе звучала горечь, которой не было утешения. Кама стремительно двинулась к двери, которой до сих пор неизменно избегала, поскольку за этими дверями обитала женщина, с которой Кама не желала иметь никаких дел Здесь жила Ишад.
      Кама вошла в ворота, поднялась по лестнице и остановилась, прислушиваясь к собственному дыханию. Она думала, что делать, если Ишад все же причинила Криту вред, околдовала его, запустила в него свои когти, как перед этим в Страта, в Джанни, в Стилчо, во многих других...
      Кама постучала. Сердце ее колотилось все отчаяннее Кама вдруг поняла, что из-за двери доносится несколько мужских голосов, и понадеялась, что они не принадлежат неупокоенным мертвецам. Она только раз видела такого мертвеца, и то на расстоянии, но при одном воспоминании об этом зрелище у нее по спине бежали мурашки...
      - Госпожа Ишад, мне нужен Крит, - растерявшись, пролепетала Кама странно тонким голоском, каким не разговаривала уже много лет, со времен далекого детства.
      Необычайно черные бездонные глаза - такие бывают только у проклятых, бледное лицо с неразличимыми чертами и холод руки - Кама никак не могла вспомнить, когда же она прикоснулась к этой руке.
      - Хорошо, - кивнуло одетое в плащ существо. За спиной у нее буйствовали краски ярчайших оттенков, но сама Ишад состояла лишь из белого и черного цветов. В основном черного. - Входи.
      Черные глаза, такие глубокие, что в них можно утонуть.
      Главное - не попасть в ловушку. Нельзя слишком долго смотреть на эту женщину.
      - Крит! - легкие шаги. - Крит! - Укутанная в плащ фигура двинулась прочь. - Крит!
      Появился Крит. С ним были еще двое мужчин, которых Кама узнала: Вис-северянин и нищий-заика по имени Мор-ам. Странная компания, странное место... Во всем этом было нечто неправильное.
      Каму пробрала дрожь. Она ощупала метательные звездочки, подаренные Нико, которые носила в поясе. Сможет ли она убить кого-нибудь в этом месте? А если сможет, останется ли убитый мертвым? Удастся ли ей уложить нищего, наемника и Ишад, если окажется, что Криту нужна помощь?
      Во всяком случае, она попытается. В этот момент Крит медленно двинулся к двери. Судя по походке, он был раздражен, но не более того.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18