Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Технотьма - Песчаный блюз

ModernLib.Net / Андрей Левицкий / Песчаный блюз - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Андрей Левицкий
Жанр:
Серия: Технотьма

 

 


– Нет, сейчас ничего не дадим… – начал гитарист, но я перебил:

– Пыльный, говорю, не вздумай крутить. Гони монеты.

– Да пошел ты, Музыкант… – пробормотал он, отодвигаясь.

В общем, все было ясно. Я взял его за шиворот, дернул на себя, другой рукой схватил за горлышко пустую бутылку из-под настойки и занес над головой.

– Если ты сейчас монеты не выложишь, я сам их у тебя возьму из кармана. Только ты этого не почувствуешь, потому что будешь под стулом лежать.

– Э, э! – Кукурузный Дед привстал, я локтем ткнул его в грудь, толкнув обратно на стул.

Пыльный дернулся было, но замер, когда я сделал движение, будто собираюсь шмякнуть его бутылкой по лбу.

– Буйвол! – растерянно позвал Кукурузный Дед. – Буйвол, проснись!

Но тот спал, громко храпя.

Пыльный скосил глаза на рукоять «шершня», торчащую из кобуры на моем боку. Эти пистолеты сделаны на основе какой-то древней модели, которая вроде бы называлась маузером или как-то похоже. Сбоку из «шерня» торчит плоский прямоугольный магазин на шесть патронов, у пистолета два ствола и два спусковых крючка. Хотя стрелять в «Злом киборге» – себе дороже, немедленно примчатся вышибалы со сторожами и быстро размажут тебя тонким слоем по ближайшим поверхностям. Пыльный знал, что я вряд ли подниму пальбу, но двуствольник и занесенная над головой бутылка – убедительный довод, и он полез в карман. Достал кошель, развязал шнурок на горловине.

Опустив бутылку, я сел.

– А, че?! – Буйвол вскинулся, осоловело поглядел на нас и опять упал головой на стол.

– Ты совсем оборзел, Музыкант! – прохрипел Пыльный, вытаскивая из кошеля монеты. – Больше можешь к нам со своими песенками не подваливать!

– Ну да, а что ж вы петь будете? – я принял у него три серебряка.

– Я тоже сочиняю!

– Ага, ты талант. Незабываемое зрелище было, когда вас в последний раз бутылками закидали, после того как вы эту балладу начали выть… А мои песни в народе любят, сам знаешь.

Сунув монеты в карман, я встал. – Ладно, спасибо за выпивку. А ты, Пыльный, не хмурься, я ж сказал: у меня безвыходная ситуация, все деньги, какие смогу раздобыть, нужны. В следующий раз я вам новую песню привезу. Пыльный угрюмо глядел на меня и молчал. Буйвол спал. Кукурузный Дед, неуверенно махнув рукой, спросил: – И куда ты теперь, Музыкант? – Схожу прогуляюсь, о делах подумаю.

* * *

Приближалась полночь, когда я вернулся в «Злого киборга». Народу в кнайпе прибавилось, «Банда четырех» на круглой сцене исполняла мою «Песенку кибер-бандита»:

Броня моя – кожа —

Изъедена ржой.

И двигатель-сердце

Как будто чужой.

Тянусь я к бутылке:

Братцы, глотнем?

Закурим, и горло

Опалит огнем!

Мотор ревет, судьба зовет,

Нас в бой ведет.

Хо-хо!

И мы идем, врага найдем,

Потом убьем.

Ха-ха!

Пески мои – море

Пустынной земли.

Снарядов осколки

Секут корабли.

Тянусь я к бутылке:

Бутылка пуста.

Закурим, ребята, —

И по местам!

Мотор ревет, судьба не ждет.

Вперед, вперед!

Хо-хо!

Скорей пойдем врага найдем,

Распнем, убьем.

Ха-ха!

В такт песне посетители стучали о столы кружками и топали ногами, выкрикивая «хо-хо» и «ха-ха» вместе с музыкантами. Я сел за столик в углу, не снимая шляпы, попросил разносчицу принести полбутылки настойки с закуской, раскурил трубку и вперил взгляд в столешницу. Распнем, убьем, ха-ха… Выхода нет. Я сейчас ничего не могу сделать – но, с другой стороны, что может сделать Ротник и его брат?

Они попытаются забрать «Зеба». Если у меня нет выхода, то у них нет другого выхода. Не продавать же меня в рабство на нефтяную вышку… Во-первых, просто так я не дамся, во-вторых, народ не поймет. А вот забрать «Зеб» – тут братья в своем праве. В уплату за долг, раз уж у меня нет другого способа его вернуть.

Я люблю этот самоход. Дороже него у меня нет ничего на свете. Когда он ломается, я сам чувствую боль, будто от раны. Нет, «Зеб» я им не отдам. Но если Миха пошлет в гараж своих вышибал, да охрану, да ночных сторожей…

Напиться, что ли? Это тоже не выход – когда проспишься, будет только хуже.

В зал заглянул Миха, оглядел посетителей, увидел меня, прищурился, но подходить не стал – попятился и исчез в дверях. Разносчица принесла настойку, кукурузный хлеб и ломтики вяленого мяса. Я налил полстакана и выпил, не закусывая. Снова раскурил трубку. «Банда» стала исполнять новую песню – и опять мою. Меланхоличная, медленная мелодия… У меня много таких. Некоторые мои сочинения мне нравятся, некоторые нет. И те, что нравятся, кажутся разрозненными частями одной длинной песни, фрагментами блюза – песни длиною в мою жизнь. Той, к которой я никак не могу подобрать главную тему, такую, что отразила бы суть моей натуры и моей судьбы.

Спать хотелось все сильнее. Зевнув, я стащил с шеи платок, свернул и сунул в карман. Надвинул шляпу на лоб, откинувшись на стуле, прикрыл глаза. Размытые светлые пятна поползли под веками, голоса слились в гул, который окутывал меня, покачивал… Что-то заслонило свет. Я сидел неподвижно. Тень сгустилась, стала больше, отчетливее. Тихий голос произнес:

– Тебя называют Музыкант? Надо поговорить.

* * *

– А ты кто такой?

– Называй меня Богдан, – сказал он.

– Звучно, брат, звучно, – согласился я, приподнимая шляпу, чтобы получше разглядеть его. – Хорошее имя, деловое и бодрое. Если кто-то не хочет говорить настоящего имени, завсегда называется Богданом.

Я решил, что это бывший монах. Расстрига, покинувший Орден, причем давно. Передо мной стоял немолодой мужик с сединой в коротких волосах и дряблыми складками на шее. Крепкий, невысокий, с медленными движениями и тихим голосом. Одежда обычная: брезентовые штаны да куртка из грубой кожи. Еще высокие кирзовые сапоги. На груди его висел бинокль, а на ремне – нож. Я заметил следы залеченной земляной лихорадки. Мало кому удается выжить после этой болячки, скосившей две трети Минска. Богдана она наградила светло-серой зернистой коркой, затянувшей левую половину лица.

Я вытянул ногу под столом и со скрипом выдвинул стул.

– Садись, Богдан. Выпьешь?

Он покачал головой и сел.

Мы рассматривали друг друга, а вокруг гомонили, звенели бутылками, ругались и хохотали старатели. Отложив потухшую трубку, я потянулся, поведя плечами, налил себе настойки и выпил. Подцепил длинный ломтик мяса из тарелки, отправил в рот, медленно сжевал. Богдан молча глядел на меня.

– Знания приобретаются посредством диалогов, – заметил я. – Может, анекдот расскажешь, или посидим так, помолчим по-дружески, да и разойдемся?

Он негромко произнес:

– Мне нужно доставить груз. В Арзамас. Выехать придется немедленно, то есть этим утром, не позже.

Я покачал головой.

– Нет, это не ко мне.

Богдан не моргая глядел на меня. Пришлось пояснить:

– Мой самоход сломан. Ремонт нужен серьезный.

– До утра не починить?

– Починить, если механики прямо сейчас начнут. Не всё, но на ходу он будет. Только у меня для этого денег нет.

Он кивнул.

– Тебе хорошо заплатят.

– Правильно, заплатят, когда доставлю твой груз. Ну, дадут треть авансом, как всегда, но этого мало. Деньги на ремонт нужны сейчас.

– Сколько? – спросил он.

Вот это уже было интересно. Отложив погасшую трубку, я стал прикидывать:

– Насос с аккумулятором надо сразу менять… Борт… ну, борт можно не монтировать новый, залатать дырки. Стойку заварить пока. Это ненадежно, но какое-то время протянет. Оси поглядеть обязательно, управление… – Я завел глаза к потолку, подсчитывая, и вынес вердикт: – Пять монет.

– Хорошо, – сказал он.

– Пять золотых монет.

Богдан помолчал и произнес:

– Я плачу…

Тут к нашему столику вынесло пьяницу. Столик, как я говорил, был угловой, стоял он далеко от остальных, здесь было относительно тихо, и народ вокруг не толкался, предпочитая развлекаться в центре зала. Но этот пропойца как-то добрел до нас и, склонившись над Богданом, обнял его за плечи.

– Д-друг… – промямлил он. – Брат! Выпьем, не? Бутылку ставите? Я… Эх! Выпьем, брат…

– Пошел вон, – сказал Богдан, не поворачивая головы.

– Че? – не понял пьяница. – Я… Ах ты гнида – брата гонишь? Ты… Да я тебя…

Он отступил, качаясь, схватил со стола бутылку и жахнул ею о стену. Бутылка разбилась, настойка потекла по руке бродяги, в которой осталось горлышко с острыми «лепестками».

– Я убью тебя, брат! – сипло выдохнул пьяница.

Он был высокий и широкоплечий, а мой собеседник – совсем не крупный с виду. Я уже собрался вмешаться, когда Богдан встал и, коротко замахнувшись, саданул бродягу кулаком в живот. Произошло это очень быстро. Будто мощный поршневой рычаг сдвинулся у меня перед глазами…

Через толпу к нам проталкивались двое вышибал. Бродяга выпустил «розочку» и упал на колени, перевернув стул. Глаза остекленели, он разинул пасть, пытаясь вдохнуть. Поднял голову – и тут Богдан врезал ему носком сапога по лицу. Он мог бы этого уже не делать, но почему-то сделал. Может, получал удовольствие от подобного? Не знаю, но этим ударом он сломал бродяге нос. Пьяница вскрикнул, упал на спину, лицо залила кровь.

Вышибалы подскочили к Богдану, он повернул голову и вперил в них холодный взгляд. Они посмотрели на Богдана, на пьяницу, корчившегося у перевернутого стула, на меня.

– В чем дело, Музыкант? – спросил один.

– Мы с приятелем разговаривали, – я кивнул на Богдана, – а этот к нам полез. «Розочкой» махал… за то и получил, сам виноват.

Я здесь завсегдатай, меня знают. Не говоря больше ни слова, доблестные работники кулака и дубинки подхватили стонущего бродягу под руки и поволокли к выходу.

Богдан сел, достал из кармана платок и вытер руку. Ту, которой ударил пьяницу в брюхо. Кстати, когда он это проделал, пола плаща откинулась, и я заметил оружие на боку. Очень, очень редкое в этих местах оружие.

Ситуация становилась все более и более любопытной.

– Все приходит, все уходит, – философски заметил я, поглядев на осколки и лужу настойки, растекшуюся по полу. – Мы закончили разговор на хороших словах.

Он молча глядел на меня.

– Ты сказал: «Я плачу…» – напомнил я, сделав ударение на последнем слоге.

И вот тогда человек, назвавшийся Богданом, на ремне которого висело очень дорогое и редкое оружие, произнес роковые слова:

– За эту доставку я плачу семь золотых. Пять дам вперед, чтобы ты починил свою машину.

* * *

Бочонки мне сразу не понравились. Железные, приземистые и какие-то зловещие. Закрыты тяжелыми крышками на винтах, с клапанами, над ними торчат изогнутые трубки, вентили и манометры.

Рядом стояли два длинных ящика – тоже железные и тоже крепко закрыты. Еще и сургучные печати на засовах с большими замками.

Все это находилось посреди небольшого гаража, расположенного неподалеку от мастерской, где я оставил «Зеба».

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2