Современная электронная библиотека ModernLib.Net

P.S. Я люблю тебя

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Ахерн Сесилия / P.S. Я люблю тебя - Чтение (Ознакомительный отрывок) (Весь текст)
Автор: Ахерн Сесилия
Жанр: Современные любовные романы

 

Загрузка...

 


Сесилия Ахерн

P.S. Я люблю тебя

Давиду

Глава первая

Холли поднесла к лицу его старый синий свитер. От этого знакомого запаха внутри у нее все сжалось и сердце захлестнула жгучая боль, В затылок словно вонзились тысячи иголок, в груди встал ком, мешая дышать. Пустой дом молчал, только гудела в трубах вода и чуть слышно жужжал холодильник. Не в силах больше выносить эту мучительную тишину, Холли опустилась на пол и разрыдалась.

Джерри никогда не вернется. Его больше нет, и изменить это невозможно. Когда-то она могла гладить его по волосам, засыпать рядом с ним каждую ночь и просыпаться, вздрагивая от его неосторожного движения. Они ходили вместе на вечеринки и там, сидя по разные стороны стола, переглядывались, смеша друг друга. По вечерам никак не могли договориться, чья сегодня очередь выключать свет, а утром – кому варить кофе… Эти картины снова и снова проходили у нее перед глазами. Мгновения, на которые рассыпалась их жизнь. Это все, что у нее осталось, – горстка воспоминаний и отражение его лица где-то на самом дне памяти. Отражение, тускнеющее с каждым прожитым днем.

Они не просили у жизни ничего особенного. Просто хотели прожить ее вместе. Все вокруг и сама Холли считали, что так оно и будет, ведь они просто созданы друг для друга – идеальная пара. Но судьба разрушила их планы в одно мгновение.

Все случилось очень быстро. Сначала он жаловался на головную боль, потом стал вялым, раздражительным и наконец, после долгих уговоров, согласился отправиться к врачу. Это произошло в среду, во время обеденного перерыва. Они думали, это стресс, или перепады давления, или что-то в этом роде и в худшем случае ему придется носить очки. Джерри очень огорчала мысль об очках, но очки не понадобились. Зрение оказалось ни при чем. У Джерри обнаружили опухоль мозга.

Холли отняла свитер от лица и с трудом поднялась на ноги. Ему едва исполнилось тридцать. Не то чтобы он обладал каким-то особенно крепким здоровьем – обычный парень, который вполне мог прожить нормальную жизнь. Когда он слег окончательно, то часто шутил, что не стоило так себя беречь. Нужно было перепробовать все наркотики, пить в свое удовольствие, не заботясь о последствиях, прыгать с парашютом и гонять на мотоцикле, путешествовать… Он перечислял все это и смеялся, а в глазах его Холли видела тоску, сожаление обо всем, чего он не успел и уже не успеет. Жалел ли он о годах, прожитых с ней? Конечно, он любил ее, Холли в этом не сомневалась, но иногда ей казалось, что в глубине души он считал все это время потраченным напрасно.

Неожиданно старость перестала казаться им неизбежным кошмаром. Она стала недостижимой мечтой. Как самонадеянны они были, не желая понять, что это и есть итог пути, и больше всего на свете боясь состариться.

Холли ходила по комнатам, не в силах усидеть на месте, а слезы все текли и текли по лицу. Казалось, ночь никогда не кончится. Она мучительно всматривалась в очертания знакомых предметов, словно искала что-то важное и не могла найти. Все вокруг замерло в напряженном молчании, и это молчание было невыносимо.

А если бы Джерри увидел ее в таком состоянии? – вдруг подумала она. Вряд ли ему бы это понравилось. Она глубоко вздохнула и попыталась прийти в себя.

От бесконечных слез и бессонницы глаза распухли и болели. Она забылась беспокойным сном уже под утро, как и все эти долгие недели, просыпаясь там, где застиг ее сон. Сегодня она очнулась на диване, в неудобной позе. Звонил телефон – это опять волнуется кто-то из родственников или друзей. Наверное, все они думают, что она спит целыми днями. Почему они никогда не звонят по ночам, когда она бродит по дому, как зомби, пытаясь найти… Что найти? Что она ищет все это время?

– Алло, – сказала она в трубку. Ее голос был хриплым от слез, но она давно бросила притворяться.

Джерри больше нет. Неужели так сложно понять, что ни косметика, ни шопинг, ни прогулки на свежем воздухе не могут заполнить эту пустоту…

– Ой, дорогая, прости, я тебя разбудила? – донесся нервный голос матери. И так каждое утро. Звонит убедиться, что дочь пережила в одиночестве еще одну ночь. Боится разбудить, но все равно звонит и каждый раз вздыхает с облегчением, услышав ее голос.

– Нет-пет, ничего страшного, я просто задремала. – Один и тот же ответ всякий раз.

– Папа и Деклан ушли, а я все время думаю, как ты там.

Почему от ее сочувственного голоса у Холли всегда наворачиваются слезы? Она представила себе озабоченное лицо матери, ее нахмуренные брови, морщинки на лбу. Но легче не стало, наоборот. Она сразу вспомнила, из-за чего так тревожится мать, и все, что с ними случилось. Но этого не должно было случиться! Джерри сейчас должен быть рядом, дурачиться, закатывать глаза, пытаясь ее рассмешить, пока она слушает мамину болтовню. Сколько раз она, не в силах сдержать смех, передавала ему трубку, и он продолжал разговор как ни в чем не бывало, не обращая на Холли внимания. А она тоже старалась его рассмешить, прыгала вокруг кровати и строила рожи, но он почти никогда не сбивался с серьезного тона.

Она машинально отвечала на вопросы матери, не вслушиваясь в слова.

– Такой чудесный день, Холли. Сходи прогуляйся, тебе нужно больше бывать на воздухе.

– М-м-м, ну да. – Как просто, оказывается, решить все ее проблемы.

– Или хочешь, я позвоню попозже, поговорим.

– Не нужно, мам, спасибо. Я в порядке. Молчание.

– Ну хорошо, тогда… позвони мне, если передумаешь. Я весь день буду дома.

– Хорошо. Снова молчание.

– В любом случае – спасибо.

– Ладно… Береги себя, родная.

– Хорошо. – Холли уже почти положила трубку, когда снова услышала голос матери.

– Ой, Холли, чуть не забыла. Тут ведь письмо для тебя лежит, помнишь, я говорила? Оно на кухонном столе. Может, заберешь? Оно уже несколько недель лежит, вдруг там что-то важное?

– Сомневаюсь… Просто еще чьи-нибудь соболезнования.

– Нет, дорогая, не думаю, что соболезнования. Там сверху написано… Подожди минутку, я возьму его в руки.

Каблуки стучат по кафелю, направляясь к столу, скрипят стулья, потом шаги приближаются, снова раздается голос матери:

– Ты еще здесь?

– Да.

– Так… Сверху написано: «Список». Может, с работы или что-то в этом роде. Я думаю, стоит…

Холли бросила трубку, не дослушав.

Глава вторая

Джерри, ну выключай же свет! Холли куталась в одеяло, со смехом наблюдая за мужем. Джерри исполнял стриптиз. Гипнотизируя Холли взглядом, он медленно, пуговицу за пуговицей, расстегивал рубашку, покачиваясь в ритме воображаемой музыки. Последняя пуговица, неуловимое движение плечом – и рубашка соскользнула на пол.

– Как – выключай свет? Тебе разве не интересно, что будет дальше? – спросил он с наглой улыбкой, продолжая танец.

Глаза его блестели. Он прекрасно смотрелся полураздетый, Холли глаз не могла отвести. Он всегда был в отличной форме, сильный, спортивный, высокий, рядом с ним она испытывала почти физическое ощущение безопасности. Холли едва доставала ему до подбородка и больше всего любила уткнуться лицом ему в шею, чувствуя, как его дыхание колышет ей волосы и щекочет лоб.

Стриптиз достиг кульминации, и Джерри классическим жестом швырнул в нее последнюю деталь своей одежды. Деталь приземлилась прямо Холли на голову.

– О, отлично, теперь хоть свет не бьет в глаза! – воскликнула она, расхохотавшись.

Он всегда знал, как ее рассмешить. Когда она приходила с работы, уставшая и раздраженная, он спокойно выслушивал ее жалобы и всегда находил слова утешения. Они почти никогда не ссорились, разве что иногда спорили из-за пустяков: кто оставил свет на веранде, кто забыл включить сигнализацию – спорили и сами смеялись, подтрунивая друг над другом. Как было бы хорошо, если бы эти ссоры так и остались самой большой неприятностью в их жизни.

Замерзший Джерри нырнул в постель и свернулся калачиком, прижав к ней холодные ноги.

– Ай, Джерри, что это за ледышки! – Холли пыталась отбиваться, прекрасно зная, что он ни за что не сдвинется с места. – Джерри!

– Холли! – повторил он, передразнивая.

– Ты ничего не забыл?

– Из того, о чем помнил, – ничего. – Его тон был возмутительно спокоен.

– А свет?

– Ах да, свет… – Он глубоко вздохнул, замолчал… и через минуту Холли услышала похрапывание.

– Ну, Джерри!

– Насколько я помню, прошлой ночью мне пришлось вылезать из постели, чтобы это сделать, – не сдавался он.

– Но ведь ты только что стоял рядом с выключателем!

– Да… только что стоял… – Он подтянул одеяло повыше, всем своим видом давая понять, что вставать не собирается.

Холли вздохнула. Она ненавидела выбираться из постели, шлепать по холодному полу, а потом нащупывать обратный путь в темноте. Она недовольно поерзала, пытаясь расшевелить мужа.

– Ты же понимаешь, Холл, что я не могу все время делать это один. Когда-нибудь меня не станет – и что тогда?

– Тогда это будет делать мой новый муж. – Холли отпихнула его холодные ноги.

– Ха, хотел бы я на это посмотреть.

– Или я буду гасить свет до того, как лягу. Джерри фыркнул:

– Это совершенно нереально, дорогая. Придется мне перед смертью оставить для тебя записку на выключателе.

– Очень мило с твоей стороны, но я бы предпочла, чтобы ты оставил мне денег.

– И записку на водопроводном кране, – добавил он.

– Очень смешно.

– И на пакете с молоком.

– Отлично, Джерри.

– Да, и еще на окнах, чтобы ты выключала по утрам сигнализацию.

– Слушай, может, напишешь тогда полный список того, что я должна делать, раз уж ты считаешь, что я настолько беспомощна?

– А что, неплохая идея, – согласился он.

– Отлично, тогда я пойду и потушу этот чертов свет. – Холли, гримасничая, выскочила из постели, пробежала по ледяному полу и щелкнула выключателем. Затем начала медленно пробираться обратно.

– Эй! Холли, ты заблудилась? Ты где, ау! – донесся голос Джерри из темноты.

– Я здесь… А-а-аййй! – Она взвизгнула, споткнувшись о ножку кровати. – Черт, черт, черт!

Джерри с трудом сдерживал смех.

– Номер два в моем списке: берегись ножек кровати…

– Ой, замолчи, Джерри, не будь таким вредным, – огрызнулась Холли, потирая ушибленную ногу.

– Давай поцелую? – участливо спросил он.

– Спасибо, не нужно… – Она юркнула под одеяло. – Вот если бы ты ее погрел…

– А-а-а! Господи, что это за ледышки!

Она злорадно хихикнула и обняла его покрепче.

Так появилась шутка о Списке. Как ни странно, о ней очень скоро узнали все друзья и с тех пор не упускали случая поострить на эту тему. Самыми близкими были Шэрон и Джон Маккарти. Когда-то они учились вместе в школе, и именно Джон в четырнадцать лет познакомил ее с Джерри. Он просто подошел к Холли в школьном коридоре и спросил: «Мой друг хочет с тобой познакомиться, ты не против?» Холли срочно созвала подруг на совет, дебаты длились несколько дней, и в конце концов она согласилась.

– Давай, Холли! – убеждала ее Шэрон. – Классный парень! У него даже прыщей нет, не то что у Джона.

Как она теперь завидовала Шэрон! Они с Джоном поженились в тот же год, что Холли и Джерри. Им всем исполнилось по двадцать четыре – кроме Холли, которая была на год младше, вследствие чего вся компания усиленно занималась ее воспитанием. Некоторые внушали ей, что она слишком молода для брака, должна, пока можно, наслаждаться жизнью, путешествовать… А Холли хотела одного – всегда быть вместе с Джерри. Она задыхалась без него.

Свадьба оказалась совсем не такой, как она ожидала. Как все девочки, она с детства мечтала о сказочном белом платье и представляла себе этот день самым веселым в жизни. Соберутся все ее друзья, целую ночь будут танцевать, любоваться невестой и, может быть, даже завидовать. В реальности все оказалось совсем не так.

Она проснулась в родительском доме под крики: «Где мой галстук!» (голос отца) и «Моя прическа просто чудовищна!» (голос матери). Но лучше всего прозвучало: «Я выгляжу омерзительно! Ни за что не пойду на эту чертову свадьбу в таком виде. Я сдохну со стыда! Мам, ты только посмотри, на кого я похожа! Все, пусть Холли ищет другую подружку невесты, я остаюсь дома. Ой, Джек, отдай фен, я еще не высохла!» Это незабываемое заявление сделала ее младшая сестра Киара. Все утро она скандалила и кричала, что никуда не пойдет, потому что ей нечего надеть, хотя шкаф у нее ломился от шмоток. Сейчас она живет где-то в Австралии, неизвестно с кем, а единственная связь с ней – электронные письма по большим праздникам.

Остаток утра вся семья убеждала Киару, что она самая красивая девушка на свете, а Холли в это время молча одевалась в своей комнате, чувствуя себя преотвратно. В конце концов Киару уговорили пойти, для этого отец, обычно очень спокойный, вынужден был заорать па весь дом (чем несказанно изумил домашних): «Киара, черт возьми, это праздник Холли, А НЕ ТВОЙ! И ты ПОЙДЕШЬ на свадьбу и будешь веселиться! А когда Холли спустится вниз, ты СКАЖЕШЬ ей, что она выглядит прекрасно, и я не хочу больше слышать от тебя ни звука ДО КОНЦА ДНЯ!»

Так что, когда Холли спустилась, все восхищенно ахнули, а Киара с видом десятилетней девочки, на которую только что наорал отец, подняла полные слез глаза и дрожащим голосом произнесла: «Ты прекрасно выглядишь, Холли». Потом все семеро – родители, три брата и Киара – втиснулись в лимузин и доехали в гробовом молчании до самой церкви.

Так что праздник был испорчен ещё не начавшись. Ей не дали толком поговорить с Джерри, поскольку их растащили в разные стороны – нужно было непременно поприветствовать двоюродную бабушку Бетти, приехавшую откуда-то с края света, которую Холли не видела ни разу в жизни, и четвероюродного дядюшку Тоби из Америки, про которого вообще никто никогда не слышал, но который вдруг стал очень важным членом семьи.

Ко всему прочему се никто не предупредил, что это будет так утомительно. К концу вечера щеки свело от улыбок, а ноги онемели в идиотских тесных туфлях, предназначенных для витрины, а не для ходьбы. Больше всего на свете она хотела просто сесть за стол с друзьями – они так заразительно смеялись, так веселились… Хорошо некоторым, мрачно думала она. Но трудный день кончился, и они с Джерри оказались вдвоем в номере для новобрачных…

По щеке скатилась слеза, и Холли очнулась, осознав, что снова выпала из реальности на несколько часов. Она поднялась с дивана, дрожа от холода, по-прежнему сжимая в руке телефон. Время опять прошло мимо нее, как проходило все эти дни, не давая ей опомниться, сообразить, какое сегодня число, который час. Она даже тела своего не чувствовала, ощущая внутри только бесконечную боль и усталость. Когда она последний раз что-то ела? Вчера? Или когда?

Холли дотащилась до кухни в пижаме Джерри и своих любимых розовых тапочках «Диско-Дива» – подарок Джерри на прошлое Рождество. Он говорил, что она его Диско-Дива. Всегда первая на танц-поле, всегда последней выходящая из клуба. Как давно все это было…

Она открыла холодильник. Есть нечего: гнилые овощи, просроченные йогурты. Она увидела молочный пакет, встряхнула, обнаружила, что он пуст, и улыбнулась: третий пункт в Списке Джерри…

Два года назад перед Рождеством Холли и Шэрон отправились по магазинам. Нужно было купить платье для ежегодного бала в отеле «Берлингтон». Ходить вместе с Шэрон по магазинам всегда было делом опасным, и их мужья смеялись, что однажды после такого похода все останутся на Рождество без подарков. И были не так уж неправы. Бедные заброшенные мужья, сокрушались растратчицы.

В то Рождество Холли действительно потратила рекордное количество денег в «Браун Томас» на потрясающее белое платье. Она в жизни не видела ничего красивее.

– Черт, Шэрон, это пробьет такую дыру в моем бюджете! – Холли виновато кусала губы, но не могла выпустить из пальцев нежную ткань.

– Да не волнуйся ты, Джерри залатает, – отвечала Шэрон с веселеньким смешком. – И хватит называть меня «черт Шэрон». Каждый раз, когда мы ходим по магазинам, ты так ко мне обращаешься. Смотри, я обижусь. Давай покупай же это свое платье, Холли. Сейчас Рождество, в конце концов время подарков и вообще.

– Шэрон, ты просто невозможна. Больше никуда с тобой не пойду. Это же половина моей месячной зарплаты. Что я буду делать без денег?

– Думаешь, лучше эти деньги проесть?

– Беру, – возбужденно сказала Холли продавцу.

На платье был глубокий вырез, подчеркивавший грудь, и разрез на бедре, открывавший ее стройные ноги. Джерри не мог отвести глаз. Но не потому, что она так прекрасно выглядела, – просто он никак не мог понять, почему этот маленький кусочек ткани стоит столько денег. Как бы то ни было, долго наслаждаться этой красотой ей не пришлось. На балу миссис Диско-Дива выпила пару лишних бокалов и успешно погубила платье, залив его красным вином. Как ни старалась, она не смогла сдержать слез. А мужчины за столом в это время пьяными голосами разъясняли своим спутницам, что правило номер пятьдесят четыре из Списка запрещает пить красное вино, если на тебе дорогое белое платье. В итоге постановили, что предпочтительнее пить молоко, поскольку на дорогих белых платьях оно не так заметно.

Чуть позже, когда Джерри опрокинул пиво и оно потекло Холли на подол, та решительно поднялась и, глотая слезы, твердым голосом провозгласила: «Правило пятьдесят пять из Списка: НИКККОГДА-НИКОГДА не покупать дорогих белых платьев». На том они и порешили, и даже Шэрон на миг вышла из комы и откуда-то из-под стола поаплодировала ей и выразила поддержку. Когда же изумленный официант принес поднос, заставленный стаканами с молоком, был произнесен еще один тост – за Холли и ее мудрое дополнение к Списку.

– Жалко, что так получилось с твоим платьем, Холли, – икнул Джон, вываливаясь из такси и таща Шэрон к дому.

А вдруг Джерри действительно сдержал слово и написал перед смертью этот список? Нереально. Она была рядом с ним каждый день, каждую минуту, до самого конца, и не могла бы не заметить, если б он что-то писал. Возьми себя в руки, Холли, и не будь дурой. Она отчаянно хотела, чтобы он вернулся, – так хотела, что готова была поверить во что угодно. Но это все фантазии. Никакого Списка не может быть… Не может быть?…

Глава третья

Холли шла через поле, заросшее красивыми тигровыми лилиями, которые раскачивались волнами на летнем ветру, касаясь ее пальцев. Она чувствовала себя счастливой и как будто невесомой, словно вот-вот оторвется от земли. Невидимый жаворонок пел посреди синего неба, и казалось, это благодаря ему солнце светит так нестерпимо ярко и так сильно пахнут огромные розовые цветы.

Внезапно небо потемнело, и почти сразу же песня жаворонка оборвалась. Ветер окреп, пахнуло сыростью и холодом. Танец лилий превратился в безумный водоворот, от которого зарябило в глазах. Мягкая земля сменилась острыми камнями, которые больно ранили ноги. Что-то было не так. Холли испугалась. Она посмотрела на небо и увидела наползавшую сзади низкую свинцовую тучу. Сердце сжало тяжелое предчувствие. Она сделала еще несколько шагов и вдруг заметила впереди, в высокой траве, серую каменную плиту. Ей захотелось повернуть назад, но она должна была узнать какую-то тайну, связанную с этим камнем.

Холли осторожно двинулась дальше и вдруг услышала гулкие удары, доносившиеся словно из-под земли: БАМ! БАМ! БАМ! Она бросилась бежать, не разбирая дороги, сбивая босые ноги о камни, не обращая внимания на острые травы, хлеставшие ее по голым рукам и ногам. В изнеможении она рухнула на колени перед серой плитой и тут же вскочила с воплем ужаса: это была могила Джерри. БАМ! БАМ! БАМ! Это Джерри стучал из-под земли, пытаясь выбраться наружу! Он звал ее, и она слышала его голос!

…Проснувшись от собственного крика, Холли рывком села на кровати. Кто-то оглушительно барабанил во входную дверь.

– Холли! Холли, я знаю, что ты здесь! Пожалуйста, впусти меня! – отчаянно кричал кто-то из-за двери. Это был голос Шэрон. БАМ! БАМ! БАМ!

Толком не проснувшись, Холли пошла открывать, по дороге пытаясь понять, действительно ли Шэрон сошла с ума или это только так кажется спросонья.

– О Господи! Чем ты тут занимаешься? Я уже битый час колочу в эту дурацкую дверь!

Холли испуганно глядела на нее, не совсем понимая, что вообще происходит. Было светло и довольно прохладно. Видимо, раннее утро.

– Ты меня не впустишь?

– Да, Шэрон, прости, ради бога. Я тут немного задремала…

– Боже, Холл, ты выглядишь просто ужасно, – сказала Шэрон, вглядевшись в ее лицо, и заключила ее в объятия.

– Ну спасибо, – хмыкнула Холли и захлопнула за ней дверь.

Шэрон никогда не отличалась излишней деликатностью, но именно за это Холли ее и любила. Поэтому, наверное, она избегала Шэрон последние несколько месяцев. Не хотела услышать от лучшей подруги, что нужно смириться и продолжать жить. Она хотела… она и сама не знала, чего хочет. Ей казалось, что вот так страдать – это, скорее всего, правильно, раз больше она ничего не может сделать для Джерри.

– Ну и духотища тут у тебя! Ты когда последний раз окно открывала?

Решительным шагом Шэрон прошла по дому, распахнула настежь окна, собрала по дороге грязные чашки и тарелки, покрытые заплесневелыми остатками еды, отнесла их на кухню и загрузила в посудомоечную машину.

– Ой, Шэрон, не надо. Я сама собиралась…

– Собиралась? Когда? В следующем году? Нет, дорогая, я не буду спокойно смотреть, как твоя квартира зарастает грязью, хоть все остальные и делают вид, что это нормально. Сходи в душ, пока я тут вожусь, а потом выпьем чаю.

Душ… Когда, собственно, она последний раз была в душе? Да, Шэрон права.

Должно быть, она выглядит сейчас просто ужасно – волосы не мыты бог знает сколько, в грязном халате… в халате Джерри. Этот халат она не хотела стирать – пусть он всегда будет таким, каким Джерри оставил его… Хотя, надо признать, халат уже издавал не слишком приятный запах, который определенно не был запахом Джерри.

– Да, хорошо бы попить чаю, но у меня, кажется, совсем нет молока. Не помню, когда я в последний раз… – Холли беспомощно развела руками, смутившись оттого, что она так запустила себя и свой дом. Только бы Шэрон не заглянула в холодильник, этого она уже не вынесет.

– Па-пам! – победно пропела Шэрон, протягивая Холли набитую сумку. – Не волнуйся, я тут все принесла. Видок у тебя – будто ты не ела неделю.

– Шэрон… спасибо! – Растроганная Холли с трудом сдержала подступившие слезы.

– Так, никаких больше слез! Сегодня мы будем только смеяться, радоваться и шутить. Быстро в душ!

…Холли приняла душ, вымыла голову, переоделась – и вышла из ванной совершенно другим человеком. Сквозняк, гулявший по дому, унес все ее страхи и мрачные мысли. Холли улыбнулась: а ведь мать была права насчет свежего воздуха. Она огляделась вокруг и остолбенела, обнаружив, что дом полностью преобразился. За какие-то полчаса Шэрон успела все отдраить, пропылесосить, протереть и отполировать до немыслимого блеска и сейчас возилась на кухне – Холли нашла ее за чисткой плиты. Стол, мойка, краны сверкали так, что смотреть было больно.

– Вот это да, Шэрон! Когда ты все это успела?

– Когда? Да тебя целый час не было. Я уже забеспокоилась, не смыло ли тебя в водосток. По диаметру ты, в принципе, проходишь. – Шэрон оценивающе оглядела Холли сверху донизу.

– Целый час, серьезно? – Значит, она опять задумалась и выпала из реальности.

– Нуда. В общем, смотри. Я тут купила кое-какие овощи и фрукты, сыр, йогурты и, конечно, молоко. Не знаю, где ты держишь макароны и консервы, так что я их пока засунула вот сюда. Ах да. В морозилке несколько готовых завтраков, которые можно просто разогреть в микроволновке. На первое время хватит. Хотя, глядя на тебя, можно подумать, что этого хватит на год. Сколько килограммов ты потеряла за это время?

Холли взглянула в зеркало. Неужели она действительно так похудела? Ну да, спортивный костюм болтается на ней, как на вешалке, хотя она затянула шнурок до предела. Она и не заметила, как это произошло. Голос Шэрон вновь вернул ее к реальности.

– И еще вот бисквиты к чаю. Твои любимые, «Джемми Доджерс». – Это было уже чересчур. Ее любимые бисквиты…

– Шэрон… – всхлипнула Холли. – Спасибо тебе, спасибо тебе большое. Ты так обо мне беспокоишься, а я вела себя так ужасно по отношению ко всем вам. – Она села за стол и схватила Шэрон за руку. – Не знаю, что бы я без тебя делала. – Она закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Шэрон молча сидела рядом, не пытаясь ее успокаивать. Холли всегда очень боялась оказаться в такой ситуации – расплакаться при ком-то. Но сейчас она не чувствовала смущения. Шэрон просто держала ее за руку, пила свой чай и не мешала ей выплакаться. Постепенно Холли успокоилась, и слезы иссякли сами собой.

– Спасибо тебе, Шэрон. Спасибо.

– Я же твоя подруга, Холл. Кто тебе поможет, если не я? – Шэрон ободряюще улыбнулась и сжала ее руку.

– Я бы очень хотела сама справиться со своими проблемами.

Шэрон фыркнула:

– Справишься! Когда будешь готова. И не думай, что ты должна уже через месяц вернуться к нормальной жизни. Когда ты плачешь, ты как раз и пытаешься справиться с проблемой.

Как всегда, она была совершенно права.

– Да, наверное, я действительно пытаюсь справиться… Я уже все глаза выплакала.

– Когда это ты успела? – воскликнула Шэрон, изображая негодование. – Еще и месяца не прошло, как твой муж сошел в могилу!

– Перестань! Я еще успею всего этого наслушаться от других.

– Может быть, наслушаешься. Ну и черт с ними. На свете есть грехи и похуже, чем учиться заново быть счастливой.

– Да, наверное.

– А как тебе луковая диета?

– Что? – смешалась Холли.

– Ну, ты знаешь, о чем я говорю. О диете «Я все время плачу и полностью потеряла аппетит».

– Ах, ты об этом. Спасибо, хорошо. Как видишь, прекрасная диета.

– Да-да, я в полном восторге. Еще пару дней в таком режиме – и ты просто растворишься в воздухе.

– Это, между прочим, совсем не так просто.

– Поэтому я и восхищаюсь тобой.

– Ну что ж, спасибо вам, мисс Шэрон.

– Обещай мне, что ты будешь есть.

– Обещаю.

– Спасибо, что заглянула, Шэрон. Мне здорово полегчало, – благодарно сказала Холли на прощание, обнимая подругу.

– Ты же сама видишь, Холл, тебе нужно больше времени проводить с людьми. Твои друзья, твоя семья – только это тебе и поможет. То есть семья, может, и нет, но друзья – точно.

– Да, теперь я понимаю, что это так. Я думала, что смогу справиться сама… но не смогла.

– Обещай, что позвонишь. И что выберешься наконец из дому.

– Обещаю. Хотя, – Холли страдальчески вздохнула, – ты уже стала говорить в точности как моя мамочка.

– Ничего удивительного. Достаточно разок на тебя взглянуть. Ну давай, увидимся. – Шэрон поцеловала ее в щеку. – И не забывай ЕСТЬ! – добавила она, шлепнув ее по запавшему животу.

Холли проводила подругу до машины. Уже почти стемнело. Весь день они вспоминали старые добрые времена, смеялись, плакали и снова смеялись. До этого дня Холли почему-то не задумывалась о том, что не только она потеряла мужа. Друзья тоже потеряли своего лучшего друга, ее родители потеряли зятя, а она была так занята собой, что не думала ни о ком.

Визит Шэрон здорово ее взбодрил. Оказывается, среди живых намного приятнее, чем наедине с молчаливыми призраками прошлого. Завтра будет новый день, и она начнет с того, что заберет наконец у матери этот конверт.

Глава четвертая

В пятницу Холли решила встать пораньше. Накануне вечером она была полна оптимизма и полночи строила планы на будущее, но, проснувшись утром, с горечью ощутила, насколько тяжело дается ей каждое мгновение новой жизни. Она вновь открыла глаза в пустой постели, посреди безмолвного дома. Пожалуй, единственным отличием этого утра было то, что впервые за последний месяц она проснулась без помощи телефонного звонка. Но, как и во все предыдущие дни, ей пришлось заново осваиваться с мыслью, что Джерри, который снился ей всю ночь, только во сне и существует.

Она приняла душ, натянула свои любимые джинсы, розовую футболку и спортивную куртку. Да, Шэрон была права насчет веса. Джинсы, когда-то сидевшие в обтяжку, сейчас едва держались на бедрах, да и то с помощью ремня. Холли скривилась. Круги под глазами, обкусанные губы, черные корни волос… Она здорово подурнела. Пожалуй, первое, что ей стоит сделать, – это спуститься в парикмахерскую, молясь, чтобы там оказалось окно в расписании.

– Господи, Холли! – закричал ее парикмахер Лео. – Ты хоть изредка в зеркало смотришься? Так, разойдитесь! Разойдитесь! У нас женщина юных лет в критическом состоянии! Двадцати с хвостиком, – подмигнул он ей, продолжая распихивать людей, стоящих между ним и парикмахерским креслом. Наконец он усадил ее перед зеркалом.

– Спасибо, Лео. Я чувствую себя просто красавицей, – проворчала Холли, заливаясь краской.

– Это ты зря. Ты сейчас вообще на человека не похожа. Так, Сандра, сделай мне раствор, как всегда. Колин, принеси фольгу. Таня, захвати сверху мою сумку. Ах да, и скажи Полу, чтобы поторопился с обедом. Ему придется меня заменить. – Лео так неистово командовал, размахивал руками и суетился, словно ему предстояло хирургическое вмешательство. Впрочем, возможно, так он свою миссию и ощущал.

– Лео, извини… Я не хотела нарушать твои планы!

– Конечно, хотела, дорогуша. А иначе зачем ты ворвалась сюда в обеденное время, да еще в пятницу, да еще без записи? Человечество спасать?

Холли виновато закусила губу.

– Ну, ни для кого больше я бы этого не сделал, только для тебя.

– Спасибо, Лео…

– Как ты живешь? – спросил он, прислонясь тощим задом к стене и взглянув Холли прямо в глаза. Лео было около пятидесяти, но никто не дал бы ему больше тридцати пяти. Он красил волосы в нежно-медовый цвет, оттеняя свой неизменный нежно-медовый загар. И одет был всегда отлично. Рядом с ним любая женщина чувствовала себя дурнушкой.

– Ужасно.

– Да, судя по твоему виду, так оно и есть.

– Еще один комплимент!

– Ну, когда ты выйдешь отсюда, одной проблемой у тебя будет меньше. Правда, я всего лишь мастер парикмахерских дел, а уж никак не сердечных.

Холли благодарно улыбнулась ему. Он обладал редким даром понимания.

– Кстати, Холли, когда ты входила сюда, не обратила внимания, какая вывеска висит над входом? «Маг и волшебник»? Или все-таки «Парикмахер»? Видела бы ты тетю, которая заявилась сюда с утра пораньше. Эти молодящиеся старушки меня с ума сведут. Лет шестьдесят, не меньше. Сунула, «не журнал с Дженнифер Аннистон на обложке и сказала: «Хочу выглядеть так».

Холли расхохоталась. Лео отчаянно гримасничал, пытаясь изобразить утреннюю клиентку.

– Господи боже, мадам, сказал я ей. Я же простой парикмахер, а не пластический хирург! Единственное, что я могу вам посоветовать: вырежьте эту картинку и наклейте ее поверх собственного лица.

– Нет, Лео! Не может быть, чтобы ты так сказал!

– Именно так я и сказал! Кто-то же должен был сказать ей это! Подумать только, вломилась сюда, одетая как пятнадцатилетняя девочка.

– И что она ответила? – Холли вытерла слезы, выступившие на глаза от смеха. Давно она так не хохотала.

– Ну, я немного полистал ее журнальчик и наткнулся на прекрасную картинку Джоан Коллинз. Сказал, что это как раз то, что ей надо. Кажется, она осталась довольна.

– Да ты просто напугал се, и она побоялась сказать, что ей не нравится!

– Да черт с ней! У меня и без нее друзей хватает.

– Непонятно, кстати, почему, – хихикнула Холли.

– Ну хватит. Не шевелись, – приказал Лео. Он внезапно сделался очень серьезным, поджал губы и сосредоточенно принялся за ее волосы. Этого оказалось достаточно, чтобы Холли снова скорчилась от смеха.

– перестань, Холли! – раздраженно сказал Лео. – Ты же не даешь мне работать!

– Я не могу ничего сделать. Ты меня рассмешил, и теперь я не могу остановиться!

Лео прекратил работу и удивленно уставился на нее:

– Я всегда знал, что тебе самое место в психушке, Холли. Кто же слушает мою болтовню?

От этих слов она рассмеялась еще сильнее.

– Ох, не могу! Прости, Лео. Сама не знаю, что со мной. Никак не могу перестать… смеяться, – с трудом проговорила Холли. Животуже ныл от смеха, к тому же на нее косились другие посетители, но она никак не могла успокоиться. Казалось, весь смех, скопившийся в ней за последние недели, вдруг вырвался наружу и теперь его не остановить.

Лео отошел к зеркалу и невозмутимо ждал, когда она придет в себя.

– Не извиняйся, Холли. Смейся на здоровье, если тебе нравится. Говорят, это хорошо действует па сердце. Слышала такое?

– Фу… Тысячу лет так не смеялась.

– Надо думать, не смешно тебе было, – печально улыбнулся он.

Лео был хорошо знаком с Джерри. Каждая их встреча была настоящим состязанием в остроумии, они постоянно старались поддеть друг друга, но не зло. Они хорошо друг к другу относились. Лео взъерошил Холли волосы и поцеловал ее в макушку.

– Все будет хорошо, Холли Кеннеди.

– Спасибо тебе, Лео. – Она вздохнула, тронутая его участием.

Он снова взялся за работу и опять напустил на себя важный сосредоточенный вид. Холли не удержалась и снова захихикала.

– Смейся, смейся надо мной. Вот покрашу тебя полосками, под зебру, посмотрим, кто тогда будет смеяться.

Холли наконец овладела собой.

– Так что давай, дорогая, заткнись и поменьше ерзай.

– Я думаю, Лео, ты зря ограничиваешь свою деятельность прическами. Смотри, как ты хорошо действуешь на сердце.

– Это обойдется вам всего в двадцать лишних евро, заранее благодарю.

– Как поживает Джо? – Холли постаралась сменить тему, опасаясь нового приступа хохота.

– Отлично. Он меня бросил, – ответил Лео, приподнимая кресло Холли. Он так яростно жал ногой на педаль, что Холли подбрасывало вверх, как на лошади.

– О-о, Л-л-лео, как ж-жа-алко. В-в-вы были так-к-кой отличной п-п-парой, – проговорила Холли, подскакивая на кресле.

Он оставил педаль в покое и желчно ответил:

– В последнее время мы не были такой уж отличной п-п-парой, дамочка. Думаю, у него появился кто-то другой. Ну ладно. Покрасим тебя в два цвета: золотистый и посветлее, который был у тебя раньше. А то получится грубый оттенок с отливом в медь, как у проституток и стриптизерш.

– О, Лео, мне так жаль! Если он не совсем идиот, то скоро поймет, что он потерял.

– Похоже, что он все-таки совсем идиот, Холл. Мы расстались два месяца назад, а он до сих пор так ничего и не понял. А может, просто счастлив с другим. В любом случае мне это все осточертело. Хватит с меня мужчин. Вот возьму и стану натуралом.

– Ты что, Лео?… Ну и мысли у тебя!

Холли уходила из салопа почти вприпрыжку, лицо ее светилось от удовольствия. Лео был в ударе. И не взял с нее ни копейки, когда она попыталась заплатить. По крайней мере, теперь Холли выяснила, что способна сходить в парикмахерскую без Джерри. Или вот еще новости – заинтересованные взгляды мужчин… Впрочем, ей было не до того, она бегом бежала к машине, думая о предстоящей встрече с родителями. Пока все шло неплохо. Это была хорошая идея – зайти к Лео. Несмотря на свое разочарование и тоску, он держится как ни в чем не бывало и еще ее старается подбодрить. Холли решила, что тоже попытается быть веселой, несмотря ни па что.

Она припарковалась рядом с родительским домом в Портмарноке, сделала глубокий вдох и откинулась на спинку сиденья. К удивлению матери, Холли сама позвонила ей утром и сказала, что днем заедет. Сейчас была уже половина четвертого, но она никак не решалась выйти из машины. Она так нервничала, что дрожали руки. Не считая одной короткой встречи, Холли уже больше месяца не общалась с родителями. Ее раздражала бестактность, с которой они вмешивались в седела, бесконечные вопросы о том, как она себя чувствует, чем собирается заняться, думает ли искать работу. Хотя куда деваться: они – одна семья и для родителей она всегда будет в той или иной степени ребенком.

Дом стоял через дорогу от моря, и эта синева создавала ощущение покоя и прохлады. Холли вышла из машины и направилась к воде. Она провела в этом доме большую часть своей жизни, с самого рождения до того дня, когда после свадьбы навсегда уехала отсюда, чтобы поселиться с Джерри. Когда-то она очень любила просыпаться утром под шум прибоя и громкие крики чаек. Жить возле пляжа было очень здорово, особенно летом. А дом Шэрон стоял за углом, и в детстве они обожали, принарядившись, гулять по этой дороге, рассматривая проходящих мимо мальчишек. Шэрон всегда была красавицей – каштановые волосы, светлая кожа и не по-детски пышная грудь, а Холли, хоть и была блондинкой, выглядела на ее фоне худышкой и тихоней. Шэрон всегда много болтала, смеялась и запросто могла первая заговорить с парнем. У Холл и же флирт всегда происходил на уровне взглядов: она просто молча смотрела на понравившегося ей мальчика, пока тот первый не отводил глаза. С тех пор обе почти не изменились…

Она не собиралась засиживаться у родителей долго. Просто немного поболтать и, главное, забрать наконец этот конверт. Она устала ломать голову над тем, что же это за письмо. Нужно покончить с навязчивой идеей о послании Джерри. Она еще раз глубоко вздохнула и позвонила в дверь, заранее нацепив на лицо радостную улыбку.

– Привет, дорогая! Заходи скорей – Мать всегда встречала ее так приветливо и гостеприимно, что хотелось, как в детстве, броситься ей на шею и расцеловать.

– Здравствуй, мамочка. Как вы тут? – Холли переступила порог, и знакомый запах дома на мгновение перенес ее на много лет назад. – Все как всегда?

– Да, милая, все как всегда. Папа пошел с Декланом покупать краску для его комнаты.

– Мам, вы что, до сих пор все покупаете ему на свои деньги?

– Ну, отец, может, и покупает, я – нет. Но сейчас это уже не нужно. Деклан подрабатывает по вечерам, так что у него есть немного денег. Хотя мыс отцом не видим ни цента из того, что он зарабатывает. – Она улыбнулась и повела Холли на кухню, где уже закипал чайник. Деклан был «младшеньким» в семье, и родители до сих пор его баловали. «Младшенькому» было уже двадцать два, он учился на кинорежиссера и никогда – даже во сне – не расставался с камерой.

– И какую же работу он раздобыл на этот раз? Мать страдальчески покачала головой.

– Он связался с какой-то группой. Называется «Оргазм рыб» или что-то вроде того. Меня просто тошнит от всего этого. Нет больше сил слушать рассказы про то, с какой крупной шишкой они встречались, и как их уламывали записываться на студии, и какими они скоро будут знаменитыми.

– Ну ничего, не волнуйся, мам, из него Ь конце концов что-нибудь да получится.

– Как это ни смешно, но из всех моих детей за него я беспокоюсь меньше всего. Рано или поздно он найдет свой путь.

Они перешли в гостиную и уселись пить чай перед телевизором.

– Ты прекрасно выглядишь, Холли. Тебе очень идет эта прическа. Как думаешь, Лео смог бы сделать мне что-то подобное или я уже старовата для такого?

– Главное, чтобы ты не потребовала прическу, как у Дженнифер Аннистон… – засмеялась Холли и рассказала историю про Лео и его клиентку.

Мать расхохоталась:

– Если честно, то на Джоан Коллинз я тоже не очень хочу быть похожа, так что с Лео, наверное, мне лучше не связываться.

– Мудрое решение, мамочка.

– А что с работой? Ты пока не думала об этом? – Голос матери был спокоен, но Холли по опыту знала, что она вот-вот возобновит свои утомительные нравоучения.

– Пока нет. Если честно, мне было не до этого. И потом, я совершенно не представляю, чем хотела бы заняться.

– Ты права. Тебе нужно обдумать все как следует, понять, чего ты хочешь. А то опять устроишься на работу, которую будешь ненавидеть.

Этого Холли никак не ожидала от нее услышать. Что-то слишком часто она удивлялась за последние несколько дней. Видимо, проблема была в ней самой, а не в окружающем мире. Раньше Холли работала секретарем у одного слизняка в адвокатской конторе. Она ушла, когда эта тварь не захотела понять, что ей нужен отпуск, чтобы ухаживать за умирающим мужем. Холли проговорила с матерью несколько часов, прежде чем решилась спросить о конверте.

– Ах да, милая, я и забыла. Надеюсь, там нет ничего важного, потому что он валяется уже очень давно.

– Скоро узнаю.

Прощание затянулось, и Холли никак не могла дождаться, когда мать ее отпустит.

Она села на траву недалеко от дома и, глядя на море, вертела в руках пакет, долго не решаясь его открыть. По телефону мать говорила о конверте, но на самом деле это оказался увесистый сверток, перевязанный бечевкой, с напечатанным адресом. Сверху стояло набранное крупными буквами слово «СПИСОК».

Холли вдруг занервничала. Если это пакет не от Джерри, ей придется наконец признать, что он навсегда ушел из ее жизни. И начать все сначала, словно его никогда не было. А если пакет от него… Тогда ее все равно ждет то же самое, но она сможет хоть на несколько минут вернуться в прошлое. Наконец она развязала бечевку дрожащими пальцами и разорвала пакет. Внутри лежала стопка тонких конвертов вроде тех, что вставляют в букеты. На каждом был написан месяц. Кроме конвертов из свертка выпал листок бумаги, и Холли вскрикнула. Почерк Джерри.

Глава пятая

Затаив дыхание и с трудом сдерживая слезы, Холли пробежала глазами по строчкам, думая о том, что человек, написавший это письмо, больше никогда ничего не напишет. Она провела по листку пальцами. Джерри был последним, кто касался этой бумаги.

Моя дорогая Холли/

Я не знаю, где и когда ты прочтешь эти строки. Мне остается только надеяться, что сейчас, читая мое письмо, ты жива, здорова и счастлива. Помнишь, недавно ты прошептала мне на ухо, что не сможешь жить без меня. Теперь я хочу сказать тебе: сможешь, Холли.

Ты сильная, ты сможешь пройти через это. Нам было так хорошо вместе. Моя жизнь благодаря тебе… была жизнью. Ни об одной минуте этой жизни я не жалею.

Но в твоей судьбе я был лишь одним из этапов, тебя многое еще ждет впереди. Береги наши общие чудесные воспоминания, но не бойся идти дальше.

Спасибо, что согласилась стать моей женой. Спасибо за все. И если я понадоблюсь тебе, знай: я всегда с тобой.

Я никогда не перестану тебя любить.

Твой муж и друг

Джерри.

P.S. Я обещал написать для тебя Список. Вот он. Вскрывай конверты по одному в месяц и обязательно исполни все, что там написано. Помни: я вижу тебя и мне все известно.

Холли разрыдалась, но вдруг почувствовала, что ей стало легче. Легче оттого, что Джерри снова с ней. Или это безумие? Она перебирала конверты, читая названия месяцев. Стоял апрель, но первым из месяцев в стопке оказался март. Поколебавшись, она осторожно вскрыла мартовский конверт.

Внутри лежала записка:

Чтобы не набивать себе синяки, купи в спальню ночник!

Холли плакала и смеялась. Боже мой, Джерри вернулся! Она тысячу раз перечитала записку, словно силясь воскресить Джерри. Когда из-за слез стало не видно букв, она подняла глаза к морю. Море… оно всегда успокаивало ее. Еще ребенком она приходила на пляж, чтобы собраться с мыслями или просто когда было грустно. Если ее не было возле дома, родители всегда искали ее здесь, на берегу.

Она закрыла глаза, вслушиваясь в шум прибоя. Казалось, море дышит, втягивая воду на вдохе, а на выдохе выталкивая обратно на песок. Она дышала вместе с морем, чувствуя, что сердце бьется уже размереннее. Вот так же она слушала дыхание Джерри, лежа рядом с ним в последние дни его жизни. Как она боялась оставить его даже на минуту, чтобы подойти к телефону или приготовить поесть, боялась, что именно в этот момент он покинет ее. Возвращаясь к нему, она каждый раз застывала у кровати, напряженно вслушиваясь в его дыхание, ловя малейшие признаки ускользающей жизни.

Он держался как мог. Он боролся с таким упорством, что доктора разводили руками. Чувство юмора не изменяло ему до самого конца, и хотя он очень ослаб и его голос стал едва различимым, Холли научилась понимать его, как мать понимает первый лепет своего ребенка. Они часто болтали и смеялись допоздна, а иногда всю ночь напролет плакали в объятиях друг друга. Холли старалась быть сильной ради него, это было ее предназначение – всегда быть рядом, когда она ему нужна. Теперь-то она понимала, что это он был нужен ей, нужен намного больше, чем она ему. Она постоянно старалась что-то сделать для него, только чтобы не чувствовать свою полную беспомощность.

Второго февраля в четыре часа утра Джерри ь последний раз вздохнул и закрыл глаза навсегда.

Холли держала его за руку. Она не хотела, чтобы он боялся, не хотела, чтобы он почувствовал ее страх, и поэтому в тот момент действительно не боялась. Ей стало легче – оттого, что его боль прекратилась, оттого, что она смогла быть рядом с ним и разделить его страдания. Оттого, что он был в ее жизни и они любили друг друга. Последнее, что он видел, – это улыбка на ее лице.

Все последующие дни она провела как в тумане. Похороны, соболезнования, родственники и старые школьные друзья, люди, которых она не видела по десять лет. Она была очень спокойна все эти дни. После долгих месяцев сплошной муки она благодарила Бога за то, что для Джерри все уже кончилось. Она еще не чувствовала тогда ни горечи, ни отчаяния. Это пришло позже, а когда пришло, оказалось сильнее, чем она могла вынести.

Горе нахлынуло, когда она забирала свидетельство о смерти мужа. Она сидела в шумном коридоре больницы, ожидая, когда назовут ее номер, и думала о том, почему номер Джерри выпал так рано. С двух сторон от нее сидели счастливые семейные пары: молодая и пожилая. Такими они с Джерри были, а такими – могли бы стать. И только тут она ощутила всю несправедливость случившегося.

Звуки вокруг стали нестерпимо громкими, она сжалась, задыхаясь между этими людьми – между своим прошлым и своим утраченным будущим.

Она не заслужила такого.

Никто из ее друзей не заслужил такого.

Никто из ее семьи не заслужил такого.

Да и почти никто из живущих на земле такого не заслуживал.

Потому что это несправедливо.

После того как официальные доказательства смерти Джерри были представлены банку и страховой компании (как будто ее лицо было недостаточным доказательством), Холли вернулась домой и затворилась от окружающего мира. В том мире осталось слишком много воспоминаний о жизни, которую уже нельзя было вернуть.

Это случилось два месяца назад. С того момента и до сегодняшнего дня она из дому не выходила. И вот чем встретил ее мир, думала она, улыбаясь и перебирая пальцами конверты. Джерри с ней… Жизнь оказалась совсем нетакой невыносимой, как она думала.

Яростно стуча по кнопкам дрожащими пальцами, Холли пыталась набрать номер Шэрон. Руки не слушались ее, и дозвониться удалось только с третьего раза.

– Шэрон! – закричала она в трубку, едва услышав, что трубку сняли. – Ты не представляешь, Шэрон! Ты не представляешь, что произошло!

– Ммм, нет… это Джон, но я ее сейчас позову. – Испуганный Джои побежал за Шэрон.

– Что? Что? – спросила, запыхавшись, Шэрон. – Что-то случилось? У тебя все в порядке?

– Да, все замечательно! – Холли истерически хохотнула. Она плакала и смеялась одновременно и совершенно не могла сказать ничего осмысленного.

Шэрон, под встревоженным взглядом Джона, изо всех сил пыталась понять хоть что-то из нечленораздельных восклицаний, доносившихся из трубки. И поняла лишь, что мать дала Холли коричневый конверт, а там внутри оказался ночник. Этого было достаточно, чтобы всерьез начать беспокоиться о состоянии подруги.

– Хватит! – вдруг закричала Шэрон, напугав и Холли и Джона. – Я не понимаю, о чем ты говоришь, поэтому, пожалуйста, – Шэрон подчеркнуто медленно произносила слова, – успокойся, сделай глубокий вдох и расскажи мне все с самого начала, желательно по-английски.

В ответ донеслись тихие рыдания.

– Шэрон, – срывающимся голосом проговорила Холли. – Он написал для меня Список. Джерри написал для меня Список.

От этих слов Шэрон застыла на месте. Джо, увидел, как она изменилась в лице, и, взволнованный, вскочил со своего стула, сел рядом с ней и приник ухом к трубке.

– Холли, слушай меня внимательно. Пожалуйста, как можно скорее приезжай сюда. – Она замолчала и раздраженно отмахнулась от Джона, пытаясь сосредоточиться на разговоре. – Это… это хорошие новости?

Джон обиженно отошел и встал перед нею, гадая, что же происходит.

– Хорошие, Шэрон, хорошие, – всхлипнула Холли. – Просто замечательные новости.

– Тогда скорее приезжай сюда и расскажи нам все.

– Я сейчас приеду.

Шэрон повесила трубку и подняла глаза на Джона.

– Что такое? Что случилось? – воскликнул Джон, пытаясь наконец разобраться что к чему.

– Прости, дорогой. Сейчас приедет Холли. Она… – Шэрон вздохнула. – Она сказала…

– Что? Ради Бога, ЧТО?

– Она сказала, что Джерри написал для нее Список.

Джон уставился на нее, пытаясь понять по лицу, шутит она или нет, но Шэрон была серьезна, как никогда. Они сели рядом возле стола и просидели так, глядя друг па друга, до приезда Холли.

Глава шестая

Ну ничего себе! – Это все, что смогли сказать Шарон и Джон, когда Холли выложила на стол содержимое пакета. Их диалог был довольно бессвязен в течение первых нескольких минут – они не столько разговаривали друг с другом, сколько озвучивали собственные мысли, пытаясь разобраться в нахлынувших чувствах.

– Но когда он успел… хм…

– Почему же мы не заметили? Господи…

– Интересно, когда же он… Впрочем, он бывал и один, конечно…

Холли и Шэрон замолчали первыми и просто смотрели друг на друга, а Джон еще минут десять что-то кричал, взволнованно размахивал руками, стараясь выяснить, когда, где и каким именно образом Джерри умудрился осуществить свой замысел, мало того что не попросив никого о помощи, так еще и втайне от всех.

– Да-а… – выговорил он, наконец сдавшись. – В любом случае он сдержал свое слово, так?

– Сдержал, да, – тихо ответила Холли.

– Ты в порядке, Холли? То есть тебя это все, наверное, очень… разволновало, – снова забеспокоилась Шэрон.

– Со мной все в порядке, – задумчиво ответила та. – Я вот подумала, знаете… наверное, это лучшее, что могло сейчас случиться! И смешно, что мы так удивляемся, если вспомнить, сколько об этом говорилось. Мы просто должны были ожидать появления Списка!

– Но мы же не думали, что кто-то действительно его напишет! – воскликнул Джон.

– Почему? – спросила Холли. – Он сделал это, чтобы и после смерти быть с теми, кого любил.

– Я думаю, Джерри единственный, кто мог отнестись к такой идее серьезно.

– Но при этом Джерри – единственный, кого сейчас с нами нет. И он знал заранее, каково будет всем нам.

Они замолчали.

– Ну что ж, тогда давайте посмотрим, что внутри, – неожиданно развеселился Джон. – Сколько там конвертов?

– Та-ак… шесть, – сосчитала Шэрон, заражаясь его настроением.

– Ладно, а какие месяцы? – спросил Джон. Холли перебрала стопку.

– Март, в котором ночник, я уже вскрыла, остались апрель, май, июль, сентябрь и декабрь.

– О, только посмотри, какого размера июльский конверт! Там, наверное, пачка денег! – восторженно воскликнула Шэрон.

– Ну да, я обратила внимание. Может быть, там множество советов на каждый день…

Счастливая Холли подняла глаза на своих друзей. Конечно, ей было интересно, что там дальше в письмах, но и без этого Джерри уже удалось сделать так, что они сидят здесь все вместе, смеются и шутят, как раньше.

– Подождите! – очень серьезно сказал Джон.

– Что?

Голубые глаза Джона сверкнули.

– Сейчас апрель, а ты не открыла конверт!

– Ой, я забыла… А разве я должна открыть его прямо сейчас?

– Давай-давай, – подбодрила Шэрон. – Ты что, хочешь, чтобы призрак Джерри начал преследовать нас по ночам?

Холли взяла в руки конверт и медленно распечатала его. Теперь конвертов останется всего четыре, а она так хотела как можно дальше отодвинуть мгновение, когда все станет лишь воспоминанием… Она печально вздохнула и развернула листок:

Диско-Дива должна всегда выглядеть безупречно – Пройдись по магазинам и купи себе что-нибудь красивое. В следующем месяце тебе это понадобится!

– О-о-о, – хором протянули Джон и Шэрон. – Звучит загадочно!

Глава седьмая

Холли лежала на кровати, улыбалась и, как ребенок, щелкала выключателем нового ночника. Им с Шэрон пришлось полдня провести на Мэлахайд-роуд в «Набалдашниках и метлах»,[1] прежде чем они остановили выбор на этой прекрасной (и, конечно, невероятно дорогой, зачем нарушать традиции?) лампе, чья резная деревянная ножка и кремовый абажур как нельзя лучше подходили к обстановке спальни. Лампа была изысканно проста и очень изящна, и еще… и еще Холли казалось, что они купили ее вместе с Джерри.

Она задернула шторы и обвела взглядом спальню. Благодаря ночнику комната выглядела намного уютнее и словно бы даже теплее. Как легко, оказывается, было прекратить их ежевечерние споры… Видимо, они просто не хотели. Это было так привычно, по-семейному. О, она бы что угодно отдала сейчас, чтобы все повторилось снова. И она бы с радостью встала ради него из уютной постели, прошла по холодному полу и даже согласилась бы опять споткнуться в темноте, пробираясь к кровати.

Ее мысли прервала неожиданно зазвучавшая мелодия. Похоже на «Я буду жить» Глории Гейнор… ах да, это же мобильный телефон.

– Алло?

– Холли, я дома, я вернулась! – закричала в трубку Киара, ее младшая сестра.

– Киара! Я не знала, что ты должна приехать!

– Да я сама не знала! И вдруг решила вбухать все деньги в билет и сделать вам сюрприз!

– Вот это да! Родители, наверно, чуть в обморок не упали.

– Ага, папа как раз выходил из душа, так у него с перепугу даже полотенце свалилось.

Холли прыснула:

– Киара, не может быть!

– Так что обняться при встрече нам не удалось! – хохотала Киара.

– Какой кошмар! Давай сменим тему, а то я прямо так и вижу эту сцену.

– Ну ладно. Я звоню сообщить, что я дома и что сегодня у нас праздник.

– По какому поводу?

– По поводу того, что я вернулась живая!

– Слушай… а почему ты не сообщила заранее?

– Что? Что я жива?

– Ну… да, вроде того. А кто будет?

– Вся семья.

– А… Но я записана к зубному. Видишь ли, у меня серьезные проблемы с зубами, возможно, их все придется вырвать… В общем, я не смогу прийти.

– Да понимаю я, понимаю, я и маме сказала, но мы же сто лет не собирались все вместе! Ты вообще помнишь, когда в последний раз видела Ричарда и Мередит?

– Ах ты господи! Дик! Его я последний раз видела на похоронах, он был в прекрасном настроении и много чего мне наговорил. Например, не хочу ли я передать мозг Джерри медикам для науки. Братец что надо.

– Ой, Холли, прости меня, что не смогла на похороны!

– Перестань, Киара, мы же все уже обсуждали. Дорога туда-обратно из Австралии… Давай не будем к этому возвращаться, ладно?

– Ну ладно, Холл.

– Так, подожди, что ты имела в виду, когда говорила «вся семья»?

– Ну, Ричард и Мередит приведут наших племянников. Придут Джек и Эбби – им ты, я знаю, обрадуешься. Деклан тоже будет, правда, скорее всего, его присутствие будет чисто номинальным… Мама с папой, я и ТЫ ТОЖЕ.

Холли вздохнула. Она, конечно, всегда жаловалась на свою семью, но с Джеком у них были отличные отношения. Он был старше всего на два года и в детстве всегда опекал ее. Мама называла их «два мелких хулигана», потому что они вечно что-то вытворяли (в основном доставали старшего брата Ричарда). Джек и лицом и характером был очень похож на Холли и казался ей самым нормальным из всех родственников. С его женой Эбби они тоже были в прекрасных отношениях и, когда Джерри был жив, часто ходили куда-нибудь вчетвером. Когда Джерри был жив… Как это дико звучит!

А Киара всегда была та еще штучка. Джек и Холли говорили, что она прилетела с планеты Киара. Киара унаследовала от отца его взгляд, длинные ноги и темные волосы. Она была вся в татуировках и пирсинге, оставшихся па память о скитаниях по миру. На каждую страну по тату, шутил отец. На каждого мужика по колечку, смеялись Холли и Джек.

Ричард (или просто Дик, как называла его Холли), самый старший из них, всегда осуждал Киару. Сам он, казалось, родился уже стариком. Вся его жизнь проходила в соответствии с какими-либо правилами, принципами и расписаниями. Со своим первым и последним другом он поссорился в десятилетнем возрасте, и после этого Холли не помнила, чтобы к нему кто-то приходил в гости, чтобы у него были подружки, да и вообще он никогда не появлялся на людях, Непонятно, где он умудрился отыскать свою жену Мередит, такую же унылую, как он сам… Видимо, на всемирном съезде зануд.

В общем, напряженное намечается мероприятие. Но и отказаться, похоже, тоже не получится.

Итак, Холли стояла перед дверью родительского дома, борясь с желанием сбежать. Наконец, в последний раз с тоской посмотрев на свою машину, она собралась с духом и позвонила в дверь. Раздался топот маленьких ножек, и детский голос закричал:

– Мама, папа! Тетя Холли пришла, тетя Холли! Это был племянник Тимоти. Для него довольно странно было так радоваться Холли – значит, обстановка в доме сейчас еще тоскливей обычного. Впрочем, радоваться ему долго не пришлось, строгий голос отчитал его:

– Тимоти! Я говорила тебе – не бегать по дому! Ты что, хочешь упасть и пораниться? Тебе придется встать в угол и подумать о своем поведении. Ты меня понял?

– Да, мамочка…

– Да ладно тебе, Мередит, где он тут поранится – на ковре или на диване?

Холли улыбнулась – чувствуется, что Киара вернулась. Может, еще не поздно удрать? Но дверь уже распахнулась, на пороге стояла Мередит – как всегда, с кислым выражением лица.

– Холли, – произнесла она, кивнув головой.

– Мередит, – повторила Холли вслед за ней.

Войдя в гостиную, Холли первым делом поискала глазами Джека, но, к своему огромному разочарованию, не нашла его. Перед камином стоял Ричард, одетый в необычно яркий для него вязаный свитер, – видимо, решил сегодня расслабиться. Он раскачивался на каблуках, держа руки в карманах, и что-то рассказывал, как будто лекцию читал. Слушателем был их бедный папа Фрэнк, сидевший перед ним в кресле в напряженной позе, как затравленный школьник.

На диване развалился Деклан. На нем были рваные джинсы и футболка с рисунками из мультфильма «South Park», в руке, как всегда, сигарета. Пристроившаяся рядом Мередит вела с ним душеспасительную беседу о вреде курения.

– Правда, что ли? А я и не знал, – изумленно произнес он, гася сигарету. Мередит самодовольно улыбнулась, но Деклан достал пачку и закурил следующую, – Расскажи еще что-нибудь, пожалуйста, мне страшно интересно.

Мередит одарила его ненавидящим взглядом и отвернулась.

Киара пряталась за диваном, бросая попкорн в спину бедняге Тимоти, который стоял в углу, наказанный, лицом к стене, и боялся обернуться. Эбби сидела на полу во власти восьмилетней Эмили с ее куклой. Она поймала взгляд Холли и одними губами произнесла: «Спасите!»

– Киара, привет. – Холли подошла к сестре и крепко обняла ее. – Отличная прическа.

– Тебе правда нравится?

– Да, розовые волосы тебе очень идут.

– Именно это я и пыталась им объяснить. – Киара покосилась на Ричарда и Мередит.

– Холли, если ты ищешь Джека, то он на кухне, помогает маме с ужином, – произнесла Эбби, продолжая строить гримасы и беззвучно просить о помощи.

Холли взглянула на нее с изумлением:

– На кухне, правда? Он мамин помощник?

– Холли, разве ты не знаешь, как Джек любит готовить, он просто обожает готовить. Жить не может без этого, – желчно ответила Эбби.

Отец неожиданно рассмеялся, и это заставило Ричарда прервать рассуждения:

– Папа, я сказал что-то смешное? Фрэнк нервно поерзал в кресле:

– Видишь ли, довольно забавно, что все это происходит в крохотной пробирке.

Ричард не смог скрыть разочарования:

– Да, но ты же должен понимать, насколько это захватывающе! Клетки делятся… – Он махнул рукой и недоговорил, а отец откинулся на спинку кресла, чрезвычайно довольный, что удалось от него избавиться.

Холли нашла брата на кухне – положив ноги на стул, он что-то увлеченно жевал.

– Так вот ты где, шеф-повар! – радостно воскликнула она.

Джек ухмыльнулся и стиснул ее в объятиях.

– Дорогая мама, я здесь, чтобы предложить тебе помощь в этот трудный момент твоей жизни, – сказала Холли, целуя раскрасневшуюся щеку матери.

– О, с такими заботливыми детьми я самая счастливая мать в мире, – язвительно ответила Элизабет. – Вот, если хочешь, можешь слить воду с картошки.

– Мам, расскажи нам, как ты была маленькой, когда был голод и не было картошки, – попросил Джек, изобразив преувеличенный ирландский акцент.

Элизабет шлепнула его посудным полотенцем:

– Это было задо-о-олго до моего рождения, сынок.

– Нуда, так-то оно так, – продолжал дурачиться Джек.

– Как-то оно как? – подключилась Холли.

Джек и Элизабет замолчали и уставились на нее.

– Что это еще за «а но как?» – расхохоталась мать.

– Да ну вас обоих. – Холли смутилась и села рядом с братом.

– Я надеюсь, сегодня вечером вы не планируете безобразничать? Это не входит в программу.

– Боже, мама, как ты могла так о нас подумать. – Джек подмигнул Холли.

– Ну смотрите мне! – Мать с преувеличенной строгостью погрозила им пальцем. – Все, больше тут делать нечего. Через пару минут будем ужинать.

– О-о-о… – протянула Холли.

Все трое взглянули на кухонную дверь, подумав об одном и том же.

– Нет, Эбби! – Из-за двери доносился истерический визг Эмили. – Ты меня совсем не слушаешься! – И она громко разревелась. Вслед за этим раздался хохот Ричарда. Видимо, пошутил он сам, потому что больше никто не смеялся.

– А впрочем, давайте еще немного посидим здесь. Присмотрим за ужином, – решительно сказала Элизабет, вызвав у детей дружный вздох облегчения.

Ужин действительно был готов ровно через пять минут, и все потянулись в столовую. На мгновение возникла неловкость, как на детском дне рождения, потому что все пытались выбрать себе соседа повеселее. Наконец Холли нашла себе место, устроившись между матерью и Джеком, Эбби пришлось сесть между Джеком и Ричардом (похоже, Джеку придется несладко, когда они вернутся домой). Напротив Холли уселся Деклан, рядом с ним стоял пустой стул, предназначенный для Тимоти, затем Эмили, Мередит и Киара. Отец занял место во главе стола, между Ричардом и Киарой.

Ужин был встречен восхищенными возгласами. Холли всегда любила мамину стряпню. Элизабет постоянно экспериментировала с новыми рецептами, но Холли, увы, это увлечение не передалось.

– А ведь Тимми тоже голодный! – воскликнула Киара, обращаясь к Ричарду. – Он уже достаточно постоял в углу!

– Его зовут Тимоти, – прошипела Мередит.

– Тебе нравится его наказывать? – не обращая на нее внимания, снова спросила Киара. Она знала, что играет с огнем, но ей нравилось заводить Ричарда. В конце концов, нужно наверстывать упущенное, ведь они не виделись целый год.

– Киара, Тимоти должен понять, что он сделал что-то не так, – терпеливо объяснил Ричард.

– Но зачем наказывать? Разве ты не можешь просто объяснить ему?

Послышались сдерживаемые смешки.

– Он должен осознать, что каждый его поступок может привести к серьезным последствиям. Только тогда он перестанет повторять собственные ошибки.

– Ну да, – вызывающе сказала она. – Очень серьезные последствия. Он пропустит все самое вкусное. – Она демонстративно облизнулась, глядя в тарелку.

– Перестань, Киара, – оборвала ее Элизабет.

– Или встанешь в угол, – сурово добавил Джек.

Стол взорвался хохотом. Мередит и Ричард почему-то не смеялись.

– Ну, так, Киара. – Отец поспешил переменить тему. – Расскажи же нам о своих приключениях в Австралии.

Глаза Киары засверкали.

– Там хорошо, как нигде, папа. Я бы вам всем советовала туда съездить.

– О, но туда же так долго лететь, – поморщился Ричард.

– Но оно того стоит, точно говорю.

– А новые татуировки есть? – поинтересовалась Холли.

– Ага, смотри! – Киара поднялась из-за стола и неожиданно для всех спустила брюки, обнажив ягодицу, украшенную бабочкой.

Раздались возмущенные возгласы блюстителей нравственности, заглушаемые дружным хохотом, и на какое-то время наступила полная неразбериха. Наконец оскорбленная Мередит убрала ладони с глаз Эмили, Киара извинилась, таки не поняв, правда, за что, и все вновь принялись за еду.

– Мерзость, – раздраженно произнес Ричард, когда к нему вернулся дар речи.

– А по-моему, бабочки очень красивые, папа, – невинно возразила Эмили.

– Да, некоторые бабочки действительно красивые, но я говорю про татуировки. Это очень опасная вещь, от них могут быть любые болезни.

Эмили испуганно опустила глаза.

– Да ладно тебе, я же не в подворотне их делала и не в каком-нибудь наркоманском притоне. В нормальном салоне, где очень чисто.

– Чисто? Мне всякое доводилось слышать, но это уже полный абсурд! – с отвращением воскликнула Мередит.

– А ты была когда-нибудь в таком салоне, Мередит? – закипая, повернулась к ней Киара.

– Я… н-н-нет, – запнулась та. – Слава богу, я никогда не была в таком месте, но легко могу представить. – И повернулась к дочери: – Это грязные, ужасные заведения, Эмили, куда ходят опасные люди.

– А разве тетя Киара опасная?

– Только для маленьких рыжих девочек, – прошептала ей Киара, скорчив страшную рожу.

– Ричард, дорогой, может быть, Тимми все же поест? – осторожно спросила Элизабет.

– Его зовут Тимоти, – опять перебила Мередит. – Да, мама, думаю, его уже можно позвать.

Маленький Тимми, то есть, простите, Тимоти, с виноватым видом тихо вошел в комнату и, опустив голову, сел на свое место. У Холли сжалось сердце от этого зрелища. Кошмар, как они с мальчиком обращаются. Ребенку нужно позволить быть ребенком. Но тут Тимми больно пнул ее под столом, и сочувствие улетучилось. Ричард прав, нужно было оставить его в углу.

– Ну так что, Киара, ты нам так ничего и не рассказала: Есть в Австралии что-нибудь эдакое, кроме кенгуру? – Холли решила продолжить затронутую тему.

– Ну, я, например, несколько раз прыгала с бан-джи.[2] У меня тут есть фотка. – Она потянулась к заднему карману, и все деликатно отвели глаза, опасаясь, что она продемонстрирует еще какую-нибудь часть своего тела. Но, к счастью, она всего лишь вытащила бумажник и достала фотографию. – Я, когда прыгала первый раз с моста, так ударилась головой о воду…

– Киара, это же так страшно! – всплеснула руками мать.

– Да нет, совершенно не страшно, – заверила ее Киара.

Когда фотография дошла до Холли, они с Джеком прыснули. Киара болталась вверх ногами на канате, с искаженным от страха лицом. Ее волосы, тогда еще голубые, торчали в разные стороны.

– Киара, какая фотография! Мама, обязательно повесь ее в рамочке над камином, – весело потребовала Холли.

– Да-да, – оживилась Киара. – Отличная идея!

– Конечно, дорогая, вместо старой, где ты принимаешь первое причастие, – невозмутимо ответила Элизабет.

– Даже не знаю, какая страшнее, – хмыкнул Деклан.

– Холли, а что ты собираешься делать на свой день рождения? – подала голос Эбби, чтобы отвязаться от бубнившего что-то Ричарда.

– Да! – присоединилась к ней Киара. – Тебе же исполняется тридцать через пару недель!

– Я не планирую ничего особенного устранить _ осторожно ответила Холли. – И мне не нужны никакие сюрпризы, праздники и тому подобное, ОЧЕНЬ ВАС ПРОШУ.

– Ну как же… – разочарованно сказала Киара.

– Перестань, если она не хочет, то и не нужно, – перебил ее отец, подмигнув Холли.

– Спасибо, папа. Я схожу с подругами в клуб или еще куда-нибудь. Не хочу ничего затевать.

Фото попало к Ричарду, который недовольно проворчал:

– Как это все глупо и опасно! – и передал снимок отцу, который не удержался от смеха при виде Киары.

– Я согласен с Холли, – подключился Ричард. – Все эти празднования – пустая трата времени. Взрослые люди, а ведут себя как дети, играют в дурацкие игры, еще и колпаки эти надевают и напиваются. Ты совершенно права.

– Вообще-то мне нравятся праздники, Ричард, просто в этом году у меня совсем нет настроения.

– Тогда устроим девичник, – согласилась Киара.

– А можно мне будет взять камеру? – подал голос Деклан.

– Тебе? На девичник? – хихикнула Киара. – Это еще зачем?

– Ну, поснимаю клуб, будет материал…

– Если это нужно… Но я не собираюсь идти в какой-то супермодный клуб, какие ты любишь.

– Да не важно, я пойду в люб… Ой! – вскрикнул он, угрожающе взглянув на Тимоти. Тот показал ему язык.

После того как основная тема была исчерпана, Киара на мгновение исчезла из комнаты и вернулась с пухлой сумкой в руках.

– А теперь – внимание! Подарки! Все оживились. Холли очень надеялась, что подарки Киары оправдают ожидания.

Фрэнк получил разноцветный бумеранг, которым сразу прицелился и жену. Ричарду досталась футболка с картой Австралии, по которой он немедленно вознамерился рассказать детям все о географии и природе этого материка. Мередит, как ни смешно, осталась ни с чем, Джек и Деклан получили футболки с неприличными картинками и надписью «Я был в пампасах», мама – набор старинных кулинарных рецептов австралийских аборигенов, а Холли – «ловушку для снов», «dream catcher», конструкцию из ярко раскрашенных перьев и палочек. «Чтобы твои сны сбылись», – прошептала ей Киара, целуя в щеку.

К счастью, Киара не забыла про сладости для Тимми и Змили; правда, они были подозрительно похожи на те, что продаются в каждом местном магазине. Как бы то ни было, Ричард и Мередит сразу же их отобрали, заявив, что от сладкого портятся зубы.

– Ну, тогда отдайте их мне обратно, – возмутилась Киара, – я буду портить свои.

Тимми и Эмили грустно смотрели на чужие подарки, за что получили нагоняй от Ричарда, поскольку отвлеклись от изучения карты. Тимми состроил Холли жалобную рожицу, и сочувствие вновь проснулось вес сердце. Но она благоразумно решила не вмешиваться.

– Ну что ж, Ричард, нам пора. А то дети сейчас заснут прямо за столом. – Кивнув на детей, Мередит с кривой улыбкой поднялась из-за стола. И хотя дети были бодры, как никогда, и без устали пинали под столом всех, до кого могли дотянуться, никто не стал ей возражать.

– Подождите, – вдруг громко сказал отец, и все замолчали. – Пока вы все еще здесь, я хочу предложить тост за нашу чудесную Киару. – Он улыбнулся ей. Киара явно наслаждалась всеобщим вниманием. – Нам очень не хватало тебя, дорогая дочка, и мы счастливы, что ты вернулась, целая и невредимая. – Фрэнк поднял свой стакан: – За Киару!

– За Киару! – подхватили все.

Как это обычно бывает, после ухода первых гостей начали расходиться все. Выйдя за порог, Холи вновь почувствовала себя ужасно одинокой, хотя родители стояли сзади, провожая ее взглядом. Раньше она всегда уезжала вместе с Джерри или, по крайней мере, знала, что едет домой, к нему… Так было раньше, но, увы, не сегодня.

Глава восьмая

Запыхавшаяся, с пылающим лицом, Холли влетела в парикмахерскую:

– Лео, прости меня! Я уже выходила, когда зазвонил телефон, я заговорилась и совершенно забыла о времени!

– Не волнуйся, дорогая. Я знаю тебя не первый день, и, какое бы время ты ни называла, мы всегда записываем тебя на полчаса позже. Колин!!! – заорал он, щелкнув в воздухе пальцами.

Колин мгновенно исчез.

– Господи, Холли! Ты что, моешь голову удобрениями? Когда твои волосы успели так отрасти? Я же стриг тебя всего пару недель назад!

Он усадил Холли и принялся жатьпа педаль, поднимая кресло повыше.

– Вечером намечается что-то грандиозное? Холли уже знала, что лучше промолчать, чем отвечать, подпрыгивая в кресле. Не хватало ей еще одного приступа смеха, как в прошлый раз.

– Три – ноль, – наконец сказала она, закусив губу.

– Про что ты? Любимая команда выиграла?

– Да нет, – вздохнула Холли, – это у меня сегодня три – ноль!

– А об этом я и сам помню, милочка. КОЛИН! – заорал он громче прежнего, щелкнув пальцами еще раз.

Тут же как из-под земли возник Колин с тортом в руках, а вслед за ним уже выходили из комнаты персонала остальные парикмахеры, затягивая на разные голоса «Happy Birthday!»

Холли была потрясена.

– Лео… – единственное, что она смогла проговорить. Вокруг уже столпилась вся парикмахерская, и Холли, потрясенная, смотрела па этих людей во все глаза. Поздравление было спето, прошумели аплодисменты, и все, улыбаясь, начали расходиться, а Холли еще не могла вымолвить ни слова.

– Господи всемогущий, Холли! На прошлой неделе ты хохотала так, что чуть не вывалилась из кресла, а теперь, в собственный день рождения, рыдаешь в три ручья. Да что с тобой?

– Я просто очень тронута, Лео, – проговорила она, вытирая глаза, и обняла его.

– Должен же я был как-то тебе отомстить. – И он так стиснул ее в объятиях, что захрустели суставы.

Холли засмеялась, вспомнив, что они тоже устроили ему сюрприз на пятидесятилетие – вечер под девизом «Да здравствуют перья и кружева!». Холли надела кружевное белое платье, а Джерри, никогда не упускавший случая над кем-нибудь подшутить, нацепил розовое боа из перьев несуществующей птицы поверх розовой же рубашки и розового галстука. Под конец он потряс Лео тем, что поцеловал его ровнопятьдесят раз. Лео весь вечер возмущался и негодовал, хотя было очевидно, что он вне себя от счастья. А наутро он обзвонил всех участников празднества и оставил грозные сообщения на автоответчиках. Холли долго боялась звонить ему после этого. Ходили слухи, что после дня рождения работа у Лео не ладилась целую педелю.

– Только не говори, что тебе тогда не поправился стриптизер.

– Не понравился? Да я целый месяц пи о ком думать не мог, кроме этого мерзавца.

Посетителям раздали по кусочку торта, и каждый из них поворачивался к Холли, чтобы сказать спасибо.

– Не понимаю, почему они благодарят тебя, – пробормотал Лео себе под нос. – Я купил этот торт на свои кровные.

– Не беспокойся, Лео. Мои чаевые с лихвой покроют твои затраты.

– Шутишь? Да твоих чаевых не хватит даже на то, чтобы доехать до дома на автобусе.

– Лео!.. До твоего дома ровно два шага!

– Вот именно! Холли надула губки и притворилась обиженной.

Лео рассмеялся:

– Тебе уже тридцать, а ты все еще ведешь себя как ребенок. Что собираешься делать вечером?

– Да ничего особенного. Спокойно посижу где-нибудь в тихой компании.

– Помнится, я так же говорил в день своего пятидесятилетия. А кто будет?

– Шэрон, Киара, Эбби и Деииз.

– А что, Киара вернулась?

– Вернулась. С нежно-розовой головой.

– О, мне страшно повезло, что она теперь сама занимается своей прической. Значит, оставит меня в покое. Ну вот. Принимай работу, хозяйка. Выглядишь отлично. Вполне годишься на роль царицы бала, так что смотри мне – повеселись как следует.

Холли внимательно рассматривала себя в зеркале. В соответствии с указаниями Джерри она купила себе новую одежду. Кстати, ей приходилось по нескольку раз на дню буквально бить себя по рукам, чтобы не вскрыть конверт с надписью «Май». Впрочем, до мая оставалось всего несколько дней – ждать недолго.

Она решила сегодня одеться в черное. На ней были черные брюки, черные туфли на шпильках и черный блестящий пояс, подчеркивавший талию. Лео как следует поработал над ее прической, и она выглядела даже моложе обычного. Она совсем не чувствовала себя на тридцать. С другой стороны, кто его знает, что это такое – чувствовать себя на тридцать. Когда она была моложе, ей казалось, что тридцать – очень солидный возраст. Женщина в такие годы должна быть мудрой, иметь налаженную жизнь – мужа, детей, карьеру. И вот ей тридцать, а ничего этого у нее нет. И мудрости не больше, чем в двадцать. Несколько седых волос и морщинки вокруг глаз – вот и вся разница. Она опустилась на кровать, продолжая рассматривать себя. Поразительно – ничего особенно тридцатилетнего. Во всяком случае, ничего такого, что стоило бы отпраздновать.

Зазвенел звонок, и из-за двери послышались болтовня и хихиканье. Она улыбнулась, предвкушая приятный вечер, и распахнула дверь.

– С днем рождения! – встретил ее жизнерадостный хор. Девушки были так заразительно веселы, что у нее сразу поднялось настроение. Они влетели в дом, ведя за собой Деклана, вооруженного камерой. Холли помахала рукой в объектив.

– Нет, нет, Холли, ты должна вести себя так, как будто его не замечаешь, – зашикала Дениз, насильно усаживая ее на диван. Гости окружили ее и принялись совать ей подарки.

– Сначала мой! – завопила Киара, так яростно отпихнув Шэрон, что та, не удержавшись, свалилась с дивана.

– Уймитесь, вы, ненормальные! – Голос Эбби прозвучал как голос разума.

Она усадила Шэрон обратно па диван и продолжала:

– Думаю, сначала нужно открыть вино, а потом уже переходить к подаркам.

– Но после этого мы откроем мой подарок первым! – надулась Киара.

– Обещаю тебе, дорогая, – как ребенка, успокоила ее Холли.

Эбби принесла из кухни поднос с бокалами и бутылку шампанского.

– Кто откроет шампанское, красавицы? Холли смотрела на бокалы. Это был свадебный подарок. На одном из бокалов была гравировка – их с Джерри имена. Но этот бокал Эбби тактично оставила на кухне.

– Ладно, Холли. Эту честь мы предоставим тебе. – И она вручила Холли бутылку.

Девушки завизжали и попрятались за мебель, увидев, что Холли уже взялась за пробку.

– Тише, тише, – засмеялась она. – Все не так плохо.

– Точно! Она в этом деле настоящий профессионал, – бодро заявила Шэрои, снимая с головы подушку.

Раздался негромкий хлопок, после чего все вылезли из своих убежищ.

– Просто райский звук, – провозгласила Дениз, прижимая руку к сердцу.

– А теперь откроем мой подарок! – опять закричала Киара.

Все удивленно посмотрели на нее:

– Киара, сначала выпьем.

Подняли бокалы, и Шэрон произнесла тост:

– За мою лучшую подругу, пережившую худший год в своей жизни. Она самая сильная девушка из всех, кого я знаю. Она – пример для всех нас. Пусть следующие тридцать лет ее жизни будут только счастливыми. За тебя, Холли!

– За Холли! – дружно прокричали остальные. Некоторые даже прослезились, но только не Киара – она поставила бокал на поднос, не притронувшись к нему, и устремилась к Холли со своим подарком в руках.

– Ну вот, сначала ты должна надеть эту корону, потому что ты сегодня наша принцесса, а потом я вручу тебе наконец подарок.

Девушки помогли Холли надеть корону, почти такую же сверкающую, как ее пояс, и в этот момент, окруженная смеющимися подругами, она и вправду почувствовала себя принцессой. Она взяла у Ки-ары подарок и принялась развязывать ленточки, которыми была обмотана коробка.

– Да брось ты, Холли. Разрежь их скорее, – неожиданно для всех засуетилась Эбби.

Холли извлекла подарок и изумленно воззрилась на Киару:

– Это что еще такое???

– А ты почитай, – радостно ответила та. Холли начала вслух читать надписи на коробке:

– Электрический… работает на батарейках… О господи, Киара! Какая ты ужасная!

Девушки истерически захохотали.

– Да, только об этом я и мечтала, – смеялась вместе со всеми Холли, демонстрируя коробку перед камерой. Деклан мужественно снимал, хотя вид у него был такой, будто его вот-вот вырвет.

– Ну что, нравится? – не отставала Киара. – Я хотела вручить его тебе еще тогда, за ужином, но решила, что это не самый подходящий момент.

– Ох… слава богу, что родители этого не видели. – Холли, смеясь, обняла сестру.

– Ну что, я следующая! – Эбби вручила ей свой сверток. – Это от меня и от Джека, так что ничего неприличного там нет.

– Я бы забеспокоилась, если бы Джек подарил мне что-то неприличное, – пробормотала Холли, распаковывая новый подарок. – О Эбби, какая красота! – Она держала в руках альбом для фотографий, переплетенный в благородную серебристую кожу.

– Это для твоих новых воспоминаний.

– Как раз то, что мне нужно. – Холли расцеловала ее. – Спасибо тебе.

– Теперь я. Не так сентиментально, но, думаю, тебе понравится, как и любой женщине. – С этими словами Дениз вручила ей конверт.

– Как здорово! Я давно мечтала там побывать! – воскликнула Холли. – Подарите себе уик-энд в клинике красоты и здоровья «Пауэрскот»!

– Ты говоришь, как в шоу «Свидание вслепую», – хмыкнула Шэрон.

– Приглашение действительно в течение года. Не забудь сказать, когда соберешься, мы к тебе присоединимся. Устроим себе развлечение!

– Отличная идея! Спасибо, Дениз.

– Так… а вот и самый главный подарок! – Холли подмигнула Шэрон, принимая от нее сверток. Шэрон явно нервничала и внимательно следила за выражением ее лица.

Это была большая фотография в серебряной рамке. На ней стояли, обнявшись, Шэрон, Дениз и Холли на рождественской вечеринке два года назад.

– О боже! Я здесь в том дорогущем платье! – Холли схватилась за сердце и изобразила сдавленный всхлип.

– Заметь, до того, как оно было погублено, – добавила Шэрон.

– А я и не помню, чтобы нас кто-то фотографировал.

– Я вообще не помню, что была там, – пробормотала Дениз.

Холли внимательно рассматривала фотографию. Это была последняя вечеринка, на которую они ходили вместе с Джерри. – Ну что ж, у меня есть для неё достойное место, – провозгласила Холли и водрузила фотографию на камин напротив свадебных снимков.

– Ладно, девочки! Пора выпить! – вмешалась Киара, и все с визгом разбежались, увидев у нее в руках еще одну бутылку шампанского.

После двух бутылок шампанского и еще нескольких красного девушки выбрались наконец из дома и поймали такси. Несмотря на бесконечные шутки и хохот, кто-то все же сумел объяснить водителю дорогу, и они тронулись в путь. Холли уселась на переднее сиденье и завела с водителем разговор по душам, так что, когда они доехали, он, похоже, готов был задушить ее собственными руками.

– Пока-пока! – Девушки распрощались с водителем, как с лучшим другом, едва не расцеловав его в колючий затылок. Как только они покинули машину, она сорвалась с места и скрылась на бешеной скорости.

За распитием третьей бутылки они решили попытать счастья в самом стильном клубе Дублина «Будуар». Считалось, что туда ходят только богатые и знаменитые, но можно пройти и по клубной карте.

Подойдя к дверям клуба, Дениз небрежно помахала перед вышибалами дисконтной картой видеосалона и попыталась войти. Но, несмотря на всю ее самоуверенность, девушек остановили, и им пришлось провести у порога минут пятнадцать, убеждая охранников впустить их. Видимо, клуб не был переполнен, поскольку и конце концов их пропустили, то ли из жалости, то ли устав препираться.

Войдя в клуб, Холли была разочарована. Ей всегда хотелось узнать, как «Будуар» выглядит внутри, она читала в одном журнале, что там какое-то грандиозное водное сооружение, в котором однажды, набравшись, искупалась Мадонна. Холли представляла себе, что там по стене стекает водопад из шампанского, затем бурным потоком расходится по всему периметру зала, а гости периодически зачерпывают оттуда шампанское бокалами. На поверку сооружение оказалось гигантской стеклянной лоханью неизвестного назначения, возвышавшейся в центре бара. Вот так разрушились ее мечты. Да и зал оказался намного меньше, чем она ожидала. Стены были обиты красной и золотой тканью, а на дальней стене висел огромный золотой занавес. Это был вход в другой зал, и возле него стоял еще один вышибала угрожающего вида.

– О, вот туда нам и нужно попасть! – Дениз начала было обдумывать еще один план, но махнула рукой. – Ладно, позже разберемся.

В качестве главного украшения в углу под пологом высилась массивная кровать. На ней на золотых шелковых простынях лежали две тощие модели. Все это выглядело довольно вульгарно.

Единственными знаменитостями в клубе были дикторы с национального телеканала. Шэрон курсировала мимо них туда-сюда, каждый раз очень серьезно крича: «Добрый вечер!» К сожалению, это было последним, что осталось в памяти Холли от той бурной ночи.

Когда Холли проснулась, голова гудела, как колокол, во рту все пересохло, да еще и в глазах двоилось. Она приподнялась на локте и попыталась осмотреть комнату. Глаза почти не слушались. Вокруг было светло, мучительно светло, а комната почему-то вертелась… все это было очень странно. Мельком Холли увидела свое отражение в зеркале и испугалась. Она что, попала вчера в аварию? Обессиленная, она опять повалилась на спину. Неожиданно заработала сигнализация. С огромным трудом она приподняла с подушки голову и открыла один глаз. О, забирайте что хотите, подумала она в отчаянии, только принесите мне стакан воды перед уходом. Ой, нет, это не сигнализация… это мобильный телефон.

– Алло, – прохрипела она в трубку.

– Господи, я не одна такая. – Человек на том конце провода был, видимо, сильно болен.

– Кто это? – снова захрипела Холли.

– По-моему, меня зовут Шэрон, – ответила трубка. – Только не спрашивай меня, кто такая Шэрон, я не знаю. А вот мужчина в моей постели, кажется, думает, что мы знакомы.

Холли услышала смех Джона.

– Шэрон, что вчера случилось? Расскажи мне, пожалуйста.

– Вчера случилось пьянство, – вяло ответила Шэрон. – Большое и чистое пьянство.

– Больше ты ничего не знаешь?

– Не-а.

– А сколько времени?

– Два.

– И почему ты звонишь мне посреди ночи?

– Два часа дня, Холли.

– Боже мой, кажется, я умираю.

– Я тоже.

– Пожалуй, я еще посплю. Может быть, когда я проснусь, все вокруг перестанет вращаться.

– Хорошая идея. И, Холли… добро пожаловать в клуб тридцатилетних!

Холли простонала:

– Четвертый десяток начался совсем не так, как я ожидала.

– Ага, я говорила то же самое. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. – Секунду спустя Холли снова провалилась в сон. Она просыпалась на разных стадиях протрезвления, чтобы ответить на телефонные звонки, и эти разговоры, казалось, были частью ее сна. Еще ей пришлось раз десять сходить на кухню, чтобы предотвратить обезвоживание.

Часов в девять вечера Холли поддалась настойчивым призывам желудка, молившего о еде, и выползла из кровати. Как обычно, холодильник был пуст, так что она решила заказать на дом что-нибудь из китайского ресторана. Час спустя она уже устроилась на диване и, набив рот, переключала каналы. Несмотря на похмелье, она чувствовала себя великолепно, в первый раз после смерти Джерри одиночество не было для нее мучительным. Может быть, она и вправду сможет жить в этом мире без него.

Позже на мобильный позвонил Джек:

– Сестренка, чем занимаешься?

– Телевизор и китайская еда, – провозгласила она, подражая рекламе.

– Похоже, с тобой все отлично! Не то что моя бедная жена, лежит тут на кровати, в себя прийти не может.

– Я больше никуда с тобой не пойду! – донесся до нее слабый возглас Эбби.

– Ты со своими подругами втянула ее в пучину разврата, – шутя проворчал он.

– Не надо меня ругать, я помню, ей было очень даже весело.

– Она говорит, что ничего не помнит.

– Я тоже. Может быть, с тридцатилетними так и должно быть, потому что раньше со мной такого не случалось.

– Или вы просто сговорились, чтобы ни о чем нам не рассказывать.

– Если бы… Спасибо тебе за альбом, кстати. Он просто чудесный.

– Я рад, что тебе поправилось. Не представляешь, сколько времени я его искал.

– Да ладно, не рассказывай. Он засмеялся.

– Слушай, вообще-то я звоню, чтобы спросить, пойдешь ли ты на выступление Деклана завтра вечером.

– Где?

– В пабе «У Хогана».

– Нет, ни за что… Ни за что я больше не пойду в паб, особенно на какую-то рок-группу, с этими завывающими гитарами и грохочущими барабанами, – мрачно ответила Холли.

– Ну вот, и ты уже ведешь разговоры из серии «больше не пью». Ну не будешь пить, не будешь, только приходи. Деклан ужасно волнуется, а никто из наших не хочет идти.

– Ха! Я что, последний вариант? Очень мило, что ты так высоко меня ценишь.

– Нет, дело не в этом. Просто Деклан очень хочет, чтоб ты пришла. К тому же мы так и не смогли поговорить тогда, за обедом, и не ходили никуда вместе целую вечность.

– Ну вряд ли нам удастся поговорить по душам под звуки «Оргазма рыб», – расхохоталась Холли.

– Вообще-то сейчас они называются «Черная клубника». Может быть, от этого их музыка станет менее противной, – рассмеялся в ответ Джек.

Холли прижала ладонь ко лбу и простонала:

– Пожалуйста, Джек, не заставляй меня!

– Ты идешь?

– Ладно, хорошо. Но я не собираюсь сидеть до конца.

– Обсудим на месте. Слушай, Деклан будет в экстазе, когда я ему скажу. Обычно никто из родных не ходит на такие мероприятия.

– Ну что, в восемь?

– Договорились.

Холли положила трубку, прислонилась к спинке дивана и просидела так несколько часов не в силах пошевелиться. Живот вздулся как футбольный мяч. Видимо, заказать китайскую еду было далеко не лучшей идеей.

Глава девятая

Холли приехала в паб, чувствуя себя намного более свежей, чем накануне, хотя еще продолжала тормозить. Похоже, с каждым годом становилось все труднее переносить похмелье, а вчерашнее было вполне достойно звания самого похмельного из всех похмелий. Днем она прогулялась по берегу моря от Мэлахайда до Портмарнока, и освежающий морской бриз немного разогнал туман у нее в голове. Днем она была на воскресном обеде у родителей и в качестве подарка на день рождения получила прекрасную вазу вотерфордского хрусталя. В общем, она так хорошо отдохнула, что вечером насилу заставила себя расстаться с диваном и поехать слушать Деклана.

Паб «У Хогана» представлял собой трехэтажное здание, расположенное в самом центре города, и даже в воскресенье там было полно народу. На втором этаже здания находился модный ночной клуб, где всегда звучала самая свежая музыка, а посетители, казалось, сошли прямиком с обложек журналов – молодые, красивые, разодетые по последней моде. На первом этаже расположился традиционный ирландский паб, куда ходили люди постарше, в основном мужчины в возрасте. Каждый вечер они проводили за барной стойкой, склонившись над неизменной кружкой и, видимо, размышляя о жизни и о ее смысле. Пару раз в неделю там играла живая музыка – традиционные ирландские мелодии. А на цокольном этаже, темном и мрачном, периодически выступали молодые группы. Слушателями были исключительно студенты, все в одинаковых потертых джинсах и растянутых футболках. Пока не начался концерт, они окружили толпой крохотную барную стойку и отчаянно сражались за подступы к бармену. По залу, все в мыле, носились официанты, по виду тоже вчерашние школьники. Холли, похоже, была здесь самой старой.

В зале стоял густой дым – и никаких признаков вентиляции или кондиционера. Дышать было трудно, даже глаза щипало. Курили практически все, и Холли с ужасом представила, что будет с ее легкими через час. Сквозь клубы дыма она заметила Деклана и махнула ему рукой, но решила не подходить: его окружала толпа юных девушек, и не стоило нарушать картину.

Сама Холли так и не узнала, что такое быть студенткой. После школы она не захотела поступать в колледж, пошла работать секретаршей и меняла работу каждые несколько месяцев. В конце концов устроилась в адвокатскую контору и, хотя эта работа тоже планировалась как временная, задержались там на целых пять лет. Джерри закончил факультет маркетинга в Дублинском университете, но ни с кем там фактически не общался. Выбирая компанию на вечер, он всегда предпочитал Холли и ее друзей. Глядя сейчас вокруг, Холли подумала, что ничего особенного она, в общем, Не упустила.

Деклан наконец решил оставить своих поклонниц и подошел к Холли.

– Ну здравствуйте, мистер Популярность! – Холли встретила его ироничной улыбкой. – Мне очень приятно, что ты выбрал минутку поболтать со мной.

Девушки ревниво поглядывали иа нее, должно быть гадая, какого черта Деклан теряет время с этой теткой.

Деклан радостно потер руки:

– Я знал, что эта группа что надо! Сегодня будет реальный расколбас!

– Рада за тебя, – ответила Холли, не скрывая сарказма. Разговаривать с ним было решительно невозможно, он даже не смотрел на нее, беспрерывно бегая глазами по залу. – Ладно, Деклан, иди назад к своим красоткам. Что толку торчать здесь со старушкой сестрой.

– Нет, нет, что ты, – сказал он извиняющимся тоном, повернувшись наконец к ней. – Я жду одного человека… Сегодня должен прийти парень из звукозаписывающей компании.

– Ух ты! – Холли искренне обрадовалась за брата. Все это так много для него значило, и ей стало стыдно, что она никогда раньше не интересовалась его делами. Она осмотрела зал, пытаясь найти кого-нибудь, похожего на работника звукозаписывающей компании. Как, интересно, он должен выглядеть? Может быть, сидит в углу с ноутбуком, стуча по клавишам… В конце концов се взгляд остановился на мужчине, явно выделявшемся из толпы остальных посетителей. Он был намного старше всех присутствующих, ближе к ее возрасту, и одет во все черное – кожаный пиджак, широкие брюки и футболка. Засунув руки в карманы, он внимательно смотрел на сцену. Точно, это и есть парень из записывающей компании. Он был ужасно небрит и выглядел так, словно не ложился в постель уже несколько суток. Наверно, ему приходится каждую ночь ходить на разные концерты, а потом целый день отсыпаться. Холли знала такой тип мужчин – у него наверняка еще и запах специфический. А может, он из тех любителей, которые ходят на студенческие вечеринки и выискивают себе симпатичных малолеток. Тоже вариант.

– Вон, Дек, смотри! – Холли повысила голос, пытаясь перекричать шум, и показала на человека в черном. Деклан в волнении проследил за направлением ее пальца, но радость быстро исчезла с его лица, потому что он узнал мужчину.

– Да нет, это же ДЭННИ! – Он оглушительно свистнул, пытаясь привлечь внимание своего знакомца.

Дэнни обернулся, внимательно посмотрел на Деклана и, узнав его, подошел.

– Здорово, – произнес Деклан, пожимая ему руку.

– Привет, Деклан, как дела? – Мужчина выглядел несколько напряженным.

– Нормально, – кивнул Деклан с напускным безразличием. Видимо, кто-то ему сказал, что безразличие – это круто.

– Микрофоны проверили?

– Проверили, конечно. Были неполадки, но мы уже разобрались.

– То есть сей час все в порядке?

– Да-да, без проблем.

– Хорошо. – Расслабившись, мужчина повернулся к Холли: – Простите, я не представился, меня зовут Дэниел.

– Очень приятно, я Холли.

– О, извините, – опомнился Деклан. – Холли, это владелец клуба. Дэниел, это моя сестра.

– Сестра? Ух ты, вы совершенно не похожи.

– И слава богу, – прошептала Холли Дэниелу так, чтобы не слышал Деклан. Дэниел рассмеялся.

– Эй, Дек, мы тут! – вдруг набросился на Деклана парень с голубыми волосами.

– О, здорово! – Тот обернулся к Холли: – Я к вам еще вернусь, – и убежал.

– Удачи! – прокричала Холли ему вслед. – Так вы и есть Хоган! – улыбнулась она Дэниелу.

– Вообще-то нет, я Коннелли, – усмехнулся он в ответ. – Это место стало моим всего пару недель назад.

Холли удивилась:

– А я и не слышала, что его продали. Так что вы теперь измените название на «Паб Коннелли»?

– Да нет, это было бы слишком длинно, не поместится на фасаде.

Холли рассмеялась:

– Ну что ж, здесь все знают имя Хогана, так что не стоит, наверное, менять название.

– Это и есть основная причина, – улыбнулся Дэниел.

В дверях наконец появился Джек, и Холли махнула ему рукой.

– Прости, я опоздал. Пропустил что-нибудь? – спросил он, обнимая и целуя се.

– Нет. Сейчас все, наверное, только начнется. Джек, это Дэниел, владелец клуба.

– Очень приятно, – сказал Дэниел, пожимая ему руку.

– Ну как они вам? – поинтересовался у него Джек, кивнув в направлении сцепы.

– По правде говоря, я никогда раньше их не слышал. – Голос Дэниела выдавал обеспокоенность.

– Очень смело с вашей стороны! – засмеялся Джек.

– Надеюсь, не слишком. – Дэниел повернулся к сцене, на которую уже выходили ребята. Последним вышел Деклан с гитарой, ужасно мрачный, толпа встретила его одобрительными возгласами. Загремела музыка, и стало невозможно поддерживать какой-либо разговор. Кроме того, все начали танцевать, и Холли пару раз здорово толкнули.

– Угостить вас чем-нибудь? – прокричал Дэниел, показав жестом на выпивку.

Джек попросил пинту «Будвайзера», Холли решила ограничиться «Севепап». Они наблюдали, как Дэниел пробирается сквозь беснующуюся толпу к стойке. Он вернулся через пару минут, раздобыв напитки и стул для Холли. Усевшись поудобнее, Холли обратила наконец внимание на сцену. Музыка была явно не в ее вкусе, кроме того, они играли слишком громко, так что она даже не могла понять, хорошо они играют или плохо. Одно она могла сказать точно: на ее любимых «Вестлайф» это совсем не похоже, а насчет остального – пусть «Черную клубнику» судит кто-то другой. В конце концов, название говорит за себя.

Прослушав четыре песни, Холли решила, что с нее хватит. Она обняла на прощание Джека.

– Скажи Дсклану, что я была до конца! – прокричала она. – Очень приятно познакомиться, Дэниел! Спасибо!!! – И с облегчением вышла на свежий воздух. Назад, к нормальной жизни. Глаза продолжали болеть всю дорогу до дома.

Когда она вернулась, было десять вечера. Значит, оставалось два часа до начала мая, когда можно наконец открыть следующий конверт.

Холли сидела за кухонным столом, нервно барабаня пальцами по дереву. Она допивала уже третью чашку кофе. Эти два часа оказались длиннее, чем любые два часа в ее жизни. Она простучала пятками какой-то неопределенный ритм и снова спрятала ноги под стул. Половина двенадцатого. Конверт лежит перед ней на столе и, кажется, смеется над ее нетерпением.

Она взяла его в руки. Ведь никто не узнает, если она откроет его раньше! Шэрон и Джон наверняка уже не помнят о существовании майского конверта, Дениз спокойно спит, обессиленная похмельем… А если они спросят, можно будет соврать. Хотя они и не спросят. Никто не узнает, никому нет дела.

Впрочем, нет.

Джерри узнает.

Каждый раз, прикасаясь к конвертам, Холли чувствовала связь с ним. Когда она открывала два предыдущих, ей казалось, что он сидит рядом и смеется, глядя на нее. Это была игра, игра для них обоих, несмотря на то что сейчас они находились в разных мирах. Она могла чувствовать его, а он узнал бы, если бы она смошенничала. Если бы нарушила правила ЕГО игры.

Еще одна чашка кофе. Минутная стрелка двигалась еле-еле, как вареная. Наконец она достигла полуночи. Едва это произошло, Холли перевернула конверт и начала медленно открывать его. Джерри будто бы сидел за столом напротив нее…

– Ну давай, открывай же! – подбадривал он.

Вскрыв конверт, она ласково провела пальцем по клейкому краю, думая о том, что Джерри касался его языком. Она развернула записку.

Давай, Диско-Дива! Пора встретиться со своими страхами лицом к лицу! В этом месяце ты отправишься в клуб «Дива» и споешь под караоке!

И, может быть, будешь вознаграждена…

Она чувствовала, как Джерри смотрит на нее, и уголки ее губ растянулись в улыбке. Они оба рассмеялись одновременно. Холли смеялась и смеялась, истерически повторяя: «НИКОГДА! НИКОГДА!!!», пока не начала задыхаться.

– Джерри!!! – Должно быть, ее голос было слышно через улицу. – Ты чудовище! Я никогда в жизни этого не сделаю!

Джерри продолжал смеяться.

– Это не смешно. Ты знаешь, как я к этому отношусь. Я отказываюсь. Нет. Ни за что. Ни за что.

– Ты же понимаешь, что придется, – смеялся Джерри.

– Нет, не придется!

– Сделай это для меня.

– Я не сделаю этого ни для тебя, ни для себя, ни для спасения человечества. Я ненавижу караоке!

– Сделай это для меня, – повторил он. Зазвонил телефон, и она подпрыгнула от неожиданности. Звонила Шэрон.

– Ну что, что там у тебя? Уже пять минут первого! Мы с Джоном умираем от любопытства!

– А почему вы думаете, что я его открыла?

– Ха! – фыркнула Шэрон. – Я знаю тебя двадцать лет! Давай рассказывай, что там.

– Я этого не сделаю, – резко ответила Холли.

– Чего?

– Я не собираюсь делать то, чего он от меня хочет.

– Почему? Чего же он хочет?

– Там просто жалкая попытка пошутить, – мрачно проговорила она, закатив глаза к потолку.

– Ну, я заинтригована, – захихикала Шэрон. – Рассказывай!

– Холли, что в конверте? – Это Джон подключился к параллельному телефону.

– Ох… в общем, Джерри хочет… чтобы я… спела под караоке, – выдохнула она.

– Чего? Холли, я не поняла последнее слово, – переспросила Шэрон.

– А я понял, – перебил ее Джон. – Я думаю, это что-то про караоке. Я прав?

– Да. – Холли чувствовала себя полной дурой.

– Так тебе придется петь? – заинтересованно спросила Шэрон.

– Д-да, – медленно ответила она. Может быть, если бы она не произнесла этого вслух, ничего бы ие случилось.

Двое на том конце расхохотались так, что Холли пришлось отодвинуть от уха телефон.

– Перезвоните мне, когда успокоитесь, – рявкнула она и повесила трубку.

Через десять минут они перезвонили.

– Да?

Она слышала, как Шэрон захихикала в трубку, затем послышалась еще пара шуточек, и связь оборвалась.

Через двадцать минут она позвонила опять.

– Да?

– Хорошо. – Шэрон перешла на серьезный тон. – Прости меня. Я уже в порядке. Не смотри на меня, Джон, – крикнула она в сторону. – Прости, Холли. Но я просто вспомнила, как ты в последний раз…

– Да, да, да, – перебила ее Холли. – Не нужно это ворошить. Это был самый постыдный день в моей жизни, так что, поверь, я сама все прекрасно помню. Именно поэтому не собираюсь это повторять.

– Но, Холли, такая мелочь не должна тебя останавливать!

– Ну, если для вас это мелочь, то я даже не знаю, что про вас и думать!

– Холли, ну что за пустяки, разок не получилось…

– Я все прекрасно помню! Шэрон, у меня голоса пет, я убедительно доказала это в прошлый раз!

Шэрон замолчала.

– Шэрон? Тишина.

– Шэрон, ты меня слышишь? Ответа не было.

– Шэрон, ты смеешься надо мной? – в последний раз спросила Холли.

До нее донеслось только невнятное междометие, и связь оборвалась.

– Какие у меня чудесные друзья, всегда поддержат, – зло пробормотала она, швырнув телефон на пол.

– Джерри, как ты мог! – От крика Холли зазвенели стекла. – Я думала, ты будешь помогать мне!

Той ночью она почти не спала.

Глава десятая

Холли! С днем рождения! Вернее, с прошедшим днем рождения. – Нервно посмеиваясь, у ее двери стоял Ричард. Увидев его, Холли так и застыла с раскрытым ртом. Визиты старшего брата были довольно редким явлением, а вернее сказать – этот случай был первым. Она открыла и снова закрыла рот, как рыба, выброшенная из воды, не зная, что сказать.

– А я привез тебе орхидею Phalaenopsis, – радостно объявил он, показывая горшок. – Очень свежая, многообещающая и готова к цветению. – Он говорил как в рекламе.

Холли была потрясена еще больше. Она прикоснулась к маленькому розовому бутону:

– Господи, Ричард! Я обожаю орхидеи!

– Ну, у тебя здесь итак чудесный большой сад, чудесный и… – он прочистил горло, – зеленый. Хотя и немного запущенный… – Он замолчал и принялся по свойственной ему омерзительной привычке раскачиваться па каблуках.

– Может быть, зайдешь? Или ты на минутку? – Только бы он отказался, только бы отказался!

– Да, я бы зашел ненадолго. – И он застрял на пороге на добрых две минуты, тщательно вытирая ноги. Он был похож на школьного учителя, преподававшего Холли математику. Тот тоже постоянно носил коричневый трикотажный кардиган, коричневые брюки и аккуратные коричневые мокасины. Его волосы всегда были в полном порядке, так же как и ногти. Словно он вечерами – Холли легко могла себе это представить – измерял ногти специальной линеечкой, чтобы они, не дай бог, не превысили какой-нибудь мифический европейский стандарт длины ногтей. Ричард всегда был как будто не в своей тарелке. Казалось, он задыхается в удавке своего галстука (неизменного коричневого цвета), а двигался он так, словно тащил на себе неподъемный груз. Если ему и случалось улыбаться, улыбка не могла изменить вечно бесстрастного выражения глаз. Он каждый день, каждую минуту своей жизни без устали занимался самовоспитанием, безжалостно подавляя в себе малейшие признаки человеческого, и, как ни печально, был полностью уверен в преимуществе такого образа жизни перед любым другим.

Холли провела его в гостиную и, проходя мимо телевизора, машинально поставила на пего горшок с цветком.

– Нет-нет, Холли! – Он погрозил ей пальцем, точно разговаривал с кем-то из своих детей. – Ее нельзя туда ставить, она должна находиться в прохладном месте, но не на сквозняке, вдали от прямых солнечных лучей и источников тепла.

– Ах да, конечно, – пробормотала Холли, сняла горшок и в панике оглядела комнату в поисках подходящего места. Как он сказал? Без сквозняков, в прохладном месте? Ну почему в его присутствии она всегда чувствует себя беспомощной маленькой девочкой!

– Можно поставить вот на этот маленький столик посередине. Там ей будет хорошо.

Холли сделала, как он сказал, и почти ждала, что он скажет что-то вроде «молодец, хорошая девочка». К счастью, он ничего не сказал.

Ричард встал у камина в свою любимую позу и осмотрел комнату.

– У тебя очень чисто, – прокомментировал он.

– Да, спасибо, я недавно… недавно убирала. Он кивнул, словно знал об этом.

– Может, сделать тебе чаю или кофе? – спросила она с тайной надеждой, что он откажется.

– О да, с радостью. – Он скрестил руки на груди. – Я бы выпил чаю. С молоком, но без сахара.

Холли вернулась из кухни с двумя кружками чаю и поставила их на кофейный столик. Будем надеяться, подумала она, что пар из чашек не убьет несчастное растение. Какой-никакой, а источник тепла.

– Нужно регулярно ее поливать и подкармливать в весенние месяцы. – Старший брат продолжал ее инструктировать.

Холли кивнула, прекрасно зная, что не будет делать ни того ни другого.

– А я и не знала, что ты еще и в садоводстве разбираешься! У тебя золотые руки, Ричард. – Она попыталась разрядить обстановку.

– Только когда дети заставляют меня рисовать золотой краской, – улыбнулся он. – По крайней мере, так говорит Мередит.

– Ты много работаешь в саду? – Холли изо всех сил старалась поддержать разговор. Дом был так тих, что каждое мгновение тишины казалось вечностью.

– О да, я просто обожаю это. – Его глаза блеснули. – Каждую субботу отдаю работе в саду. – И он улыбнулся, глядя в чашку с чаем.

Холли словно разговаривала с совершенно посторонним человеком. Она действительно почти ничего не знала о нем, как, впрочем, и он о ней. Ричард всегда держался на расстоянии, даже когда был моложе. Он никогда не делился новостями, не любил болтовню на тему «как прошел день». Все, что от пего можно было услышать, – это факты, факты и только факты. О Мередит семья впервые узнала, когда они заявились вдвоем на обед и сообщили о своей помолвке. К сожалению, было уже поздно отговаривать его жениться на этом огненном зеленоглазом драконе. Хотя он и раньше не стал бы ничего слушать.

– Ну, – слишком громко произнесла она, и из угла комнаты отозвалось эхо, – а как твои дела? Что нового? – Вопрос прозвучал почти как «зачем ты ко мне пришел?».

– Да ничего особенного, все путем. – Он глотнул чаю и добавил: – Ничего особенного, кроме того, что я решил вот зайти к тебе. Мама дала мне твой адрес.

– Уже необычно. Ты редко бываешь в нашем районе, – натянуто рассмеялась Холли. – Что завело тебя в наш глухой и опасный северный край?

– Одно маленькое дело. – Он опустил глаза. – Но машину я, разумеется, оставил на другом берегу!

Холли выдавила из себя улыбку.

– Шучу, конечно, – добавил он. – Она тут, перед домом… С ней же ничего не случится, правда? – спросил он, переходя на серьезный тон.

– Думаю, с ней все будет в порядке, – заверила его Холли. И ехидно добавила: – Хотя обычно там бродит пара-тройка подозрительных личностей, но сегодня я ничего такого не заметила.

Он пропустил ее замечание мимо ушей.

– Как Эмили и Тимми, то есть, прости, я хотела сказать Тимоти? – На этот раз она действительно случайно ошиблась в имени.

– Они здоровы, и это, пожалуй, самое главное.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… – Ричард сделал паузу, как будто размышлял, говорить ли ей об этом. – С детьми трудно, Холли. Иногда я серьезно задумываюсь над тем, откуда в них все это берется, ведь они оба ходят в очень хорошие школы… – И он замолчал, озабоченно сдвинув брови.

Холли была поражена, что он позволил себе такую откровенность. То есть она не услышала ничего нового, но было удивительно, что подобные слова вообще могли сорваться с его губ.

– Они же дети, Ричард. Нужно иногда быть с ними помягче, позволить им быть самими собой, – осторожно сказала Холли. – Ты беспокоишься за них?

– Ну что ты, нет, совсем нет. – К нему вернулся его обычный тон. – Мередит знает, что делает. Мать всегда знает, что лучше для ребенка, – так, кажется, говорят?

Холли смущенно улыбнулась и в который раз задала себе вопрос, зачем он вообще пришел.

– А ты, наверное, рада, что тебе не надо беспокоиться из-за всей этой детской ерунды, – добавил он, смеясь. Холли остолбенела. – А что у тебя с работой? Нашла что-нибудь?

Холли смотрела на него не в силах выговорить ни слова. Неужели у него действительно хватило наглости сказать ей такое? Она была настолько задета, что хотела только одного – вышвырнуть его из своего дома. У нее больше не было желания изображать вежливость, и она не собиралась объяснять этому ограниченному тупице, что пока не начала искать работу, потому что все еще переживала смерть мужа.

Он бы не понял, даже если бы она целый день потратила на объяснения.

– Нет, – резко ответила она.

– А где же ты берешь деньги? Ты получаешь пособие по безработице?

– Нет, Ричард, – сказала она, теряя остатки самообладания, – я не получаю пособия по безработице, я получаю пособие как вдова.

– О, это здорово. Удобно, правда?

– Удобно? Я бы скорее сказала, что это ужасно угнетает.

Атмосфера накалилась. Они помолчали минуту, затем он хлопнул себя по коленям, как бы показывая, что разговор закончен.

– Ну что ж, мне пора. Надо возвращаться к работе, – заявил он, вставая. И потянулся, словно просидел здесь не пятнадцать минут, а несколько часов.

– Ладно, – с облегчением произнесла Холли. – Иди, конечно, пока твоя машина еще на месте.

И снова он не понял ее юмора и подошел к окну, чтобы проверить.

– На месте, слава богу. Очень рад был тебя видеть, и спасибо за чай, – вежливо сказал он, обращаясь к пятну на стене над ее головой.

– На здоровье. А тебе спасибо за орхидею, – процедила Холли.

Он пошел к машине, но на полпути остановился, чтобы взглянуть на сад. Разочарованно покачав головой, он крикнул ей:

– Тебе бы и в самом деле нанять кого-нибудь, чтобы привести все это в порядок! – И укатил прочь на своем коричневом автомобиле.

Дрожа от ярости, Холли проследила, как он уезжает, и захлопнула входную дверь. Этот человек настолько разозлил ее, что она была готова просто врезать ему. Он не понимал… вообще ничего.

Глава одиннадцатая

Шэрон, я его просто ненавижу, – простонала Холли в телефонную трубку. Едва придя в себя, она позвонила подруге.

– Не обращай на него внимания, Холли, он же идиот и не может ничего с этим поделать.

– Но это меня раздражает еще больше! Все говорят, что он ничего не может с этим поделать, что это не его вина, но ведь он взрослый человек, Шэрон! Ему тридцать шесть лет! Он должен, черт возьми, уметь вовремя закрыть рот! Нет, он нарочно все это говорит! – Она просто кипела от злости.

– Вряд ли он нарочно, Холли, – попыталась успокоить ее Шэрон. – Я думаю, он действительно пришел, чтобы поздравить тебя с днем рождения…

– Ну да! Конечно! – не унималась Холли. – С каких это пор он вообще заходит ко мне, чтобы подарить подарок на день рождения? Никогда он этого не делал. НИКОГДА!

– Все-таки тридцать лет, круглая дата…

– Только не для него! Он так и сказал на ужине пару недель назад, если я правильно помню его слова. – Она передразнила его: – Все эти празднования – пустая трата времени, и все такое. Я болван, и все такое. Вот уж точно болван!

Шэрон рассмеялась. Подруга сердилась, как маленькая девочка.

– Ну хорошо, я согласна, он чудовище и заслуживает того, чтобы гореть в адском пламени!

Холли замолчала.

– Нет, Шэрон, это уже слишком, пожалуй… Шэрон рассмеялась:

– Стараюсь как могу, чтобы тебя успокоить. Холли слабо улыбнулась. Джерри бы ее понял. Он точно знал, что нужно сказать, что сделать. Он бы обнял ее, как он это умел, и все проблемы растаяли бы сами собой. Она взяла с кровати подушку и крепко обняла ее. Когда же она в последний раз обнимала кого-нибудь, по-настоящему обнимала? Самое страшное, что она не могла себе даже представить, что когда-нибудь вот так же обнимет кого-то другого.

– Эй, Холли! Ты там, или я опять разговариваю сама с собой?

– Прости, Шэрон, я прослушала, что ты сказала?

– Я спросила, решила ли ты, что делать с караоке?

– Шэрон! – негодующе воскликнула Холли. – Этот вопрос больше не обсуждается!

– Ладно, ладно, спокойнее, подруга! Я просто подумала, что мы могли бы взять напрокат музыкальный центр с караоке и поставить его прямо у тебя в гостиной. Таким образом ты выполнишь волю Джерри, но без лишних проблем! Что скажешь?

– Нет, Шэрон. Идея отличная, но она не сработает. Он хочет, чтобы я сделала это именно в клубе «Дива». Хотя я понятия не имею, где это.

– Ах, как мило! Потому что ты – Диско-Дива?

– Видимо, основная идея именно в этом, – страдальчески проговорила Холли.

– Идея прекрасная! Но клуб «Дива»? Никогда о таком не слышала.

– Ну, вот на этом и остановимся. Если никто о нем не слышал, значит, я никак не смогу там петь, так? – внезапно обрадовалась Холли, найдя выход.

Они распрощались, и, как только Холли повесила трубку, телефон зазвонил снова.

– Здравствуй, дорогуша!

– Мам! – Холли сразу взяла обвинительный тон.

– О Господи, что я еще сделала?

– Твой сынок сегодня навестил меня, и после этого я не слишком хорошо себя чувствую.

– Дорогая, прости, я звонила тебе, чтобы предупредить, что он едет, но все время попадала на этот чертов ответчик. Ты вообще телефон включаешь когда-нибудь?

– Это к делу не относится, мам.

– Он хотел сделать тебе подарок.

– Я не спорю, что подарок замечательный, это очень мило с его стороны, но он наговорил мне кучу ужасных вещей глазом не моргнув!

– Ну, хочешь, я поговорю с ним?

– Не стоит. Мы уже взрослые, сами разберемся. Но все равно спасибо. Так ты звонила что-то рассказать? – Холли не хотелось дальше развивать эту тему.

– Мы с Киарой смотрим фильм с Дэнзелом Вашингтоном. Киара уверена, что выйдет за него замуж, – засмеялась Элизабет.

– Я очень хочу! – донесся крик Киары.

– Жаль, конечно, ее разочаровывать, но он уже женат.

– Он женат, дорогая, – передала Элизабет.

– Знаю я эти голливудские браки… – пробурчала Киара.

– Вы там вдвоем, что ли? – спросила Холли.

– Да, Фрэнк сидит в пабе, а Деклан еще в колледже.

– В колледже? Это в десять-то вечера? – засмеялась Холли. Деклан наверняка просто использует колледж как отмазку. Не может мать быть настолько наивной, чтобы верить в это. Особенно учитывая, что она уже воспитала до него четверых детей.

– Ох, он так много работает, Холли, он так увлечен. У него какой-то новый проект. Не знаю, что за проект, я половину прослушала, когда он рассказывал.

– Да что ты! – Холли не поверила ни одному слову.

– Ну ладно, там опять показывают моего будущего зятя, так что мне нужно идти смотреть, – смеясь, сказала Элизабет.

– Спасибо, что позвонила.

– Пока, дорогая.

Холли положила трубку и снова осталась одна в своем пустом тихом доме.

На следующее утро она проснулась одетая и почувствовала, что старые привычки опять берут верх. И еще она чувствовала, что позитивный настрой с каждым днем тает. Это так чертовски тяжело – все время пытаться быть счастливой. У нее уже совсем не осталось сил. Кому какое дело, если в доме беспорядок? Никто, кроме нее, этого не увидит, а уж ей-то самой точно наплевать. Кому какое дело, если она не будет краситься или мыться неделю? Она не собиралась производить на кого-то впечатление. Единственный мужчина, с которым она регулярно встречалась, был разносчик пиццы, да и тот улыбался ей, только получив чаевые. Кому, черт возьми, какое дело? – думала она в отчаянии. Телефон завибрировал, принимая сообщение. Сообщение было от Шэрон. «Клуб «Дива»: телефон: 670-0700. Подумай, это может быть весело. Сделай это для Джерри».

Проклятая смерть… С тех пор как она начала открывать конверты, она больше не чувствовала, что он умер. Ей казалось, что он просто уехал куда-то в отпуск и пишет ей письма, то есть не ушел навсегда. Ладно. В конце концов, она может позвонить в клуб и выяснить ситуацию, но это не значит, что она туда поедет…

Она набрала номер. Ответил мужской голос. Не сообразив, что сказать, она быстро положила трубку. Ну же, Холли, подбодрила она себя, это совсем несложно, просто скажи, что подруга хочет попеть, только и всего.

Холли собралась с силами и нажала на повтор номера.

Ответил тот же голос:

– Клуб «Дива».

– Здравствуйте, скажите, у вас можно вечером попеть под караоке?

– Да, сейчас скажу, в какие дни… – она слышала, как он что-то листает, – да, по четвергам.

– По четвергам?

– То есть… извините, подождите… – Он снова зашелестел страницами. – Нет, по вторникам.

– Точно?

– Да-да, точно, по вторникам.

– Хорошо, тогда я хотела бы… – Холли глубоко вздохнула и начала сначала. – Моя подруга, может быть, захочет попеть, и она попросила меня узнать, что для этого нужно.

Ответом ей была длинная пауза.

– Алло? – Он совсем идиот, что ли?

– Да, извините. Дело в том, что вечерами караоке занимаюсь не я…,

– Хорошо, – сказала Холли, теряя самообладание. Ей дорогого стоило набраться храбрости и позвонить, так что теперь она не отступится из-за тупости какого-то болвана. – Может быть, кто-то другой мог бы мне ответить?

– Боюсь, что нет. Клуб пока закрыт, еще слишком рано. – В голосе послышался сарказм.

– Ну спасибо вам большое, вы мне очень помогли, – зло ответила она ему в тон.

– Простите, если вы минутку подождете, я попытаюсь все выяснить.

Он поставил Холли на ожидание, и следующие пять минут ей пришлось слушать «Зеленые рукава».[3]

– Алло? Вы здесь?

– Уже почти нет, – раздраженно ответила она.

– Хорошо, извините, что заставил вас ждать, мне пришлось позвонить. Как зовут вашу подругу?

Холли застыла. К этому она не была готова. Ну ладно, можно оставить свое имя, а потом «ее подруга» перезвонит и отменит заказ, якобы передумав.

– Ее зовут Холли Кеннеди.

– Хорошо. Дело в том, что по вторникам у нас проходят соревнования по пению под караоке. Тур длится месяц, каждую неделю двое из десяти соревнующихся выходят в финал, и в конце месяца шесть человек выступают в финале.

Холли сглотнула и почувствовала спазм в животе. Она не сможет, совершенно точно не сможет в этом участвовать.

– Но, к сожалению, – продолжал он, – желающие записываются за несколько месяцев, так что передайте вашей подруге, что она сможет попытаться на Рождество. Тогда будет следующий тур.

– Ага… ну ладно.

– Кстати, мне знакомо имя Холли Кеннеди. Это случайно не сестра Деклана Кеннеди?

– Д-да, а вы что, знакомы с ней? – Холли была изумлена.

– Не то чтобы мы были знакомы, я просто видел ее мельком недавно, она была вместе с братом.

ЧТО??? Холли смешалась. Неужели Деклан выдает своих девушек за нее? Ах, он придурок… Нет… нет, этого не может быть!..

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5