Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Чаша ярости - Мой престол-Небо

ModernLib.Net / Абрамов Артем Сергеевич / Чаша ярости - Мой престол-Небо - Чтение (стр. 3)
Автор: Абрамов Артем Сергеевич
Жанр:

 

 


      Соммерсон - Комментарий. Иван Лунев, болгарин, в картотеке Службы проходит как Номер Двадцатый.
      Айронс - Да, спасибо. Без пятнадцати одиннадцать техники проводили обязательную коррекцию и запрашивали данные у Биг-Брэйна. Но машина отвечала, что капсула не прибудет. Они еще раз ввели все параметры, перепроверив их несколько раз, но ответ был тем же. Попробовали с другого терминала - та же картина. То есть Биг-Брэйн, говоря проще, отказывался принимать капсулу.
      Дэиис - А откуда он должен был прибыть, этот Лунев?
      Соммерсон - Не издалека. Из пятьдесят седьмого года двадцатого века. Из Германии.
      Дэнис - А что там?
      Уайт - Да ничего особенного. Некий инженер Ванкель что-то со своим изобретением запаздывает. Номер там гипносуггестию проводил, провел успешно, должен был вернуться...
      Дэнис - Это что же, господа? Теперь уже сами разведчики, простые Номера, коррекцией Истории занимаются? Не крутовато ли для Номеров?
      Уайт - Да ладно, Майк, дело-то копеечное, чего Мастеров гонять почем зря? Тем более что они у нас - наперечет. На все сдолы их все равно не хватает.
      Дэнис - Ох, ребяточки, ну вы и даете... Интересные, однако, подробности вскрываются. А я, дурак, ничего не ведаю... Выгнать вас всех к такой-то матери, что ли?.. Ладно, Том, продолжай.
      Айронс - На запросы техников объяснить причину отказа машина не отвечала, ссылаясь на их недостаточный уровень доступа. Техники вызвали меня, и я, раскодировав кое-что, выяснил, что наш разлюбезный электронный мозг вдруг задумался знаете о чем? Никогда не догадаетесь! Об этике. Ход его мыслей таков: Биг-Брэйн стоит на службе интересов человека. Все операции, выполняемые Биг-Брэйном, подчиняются одному: не навредить человеку, а при случае еще и помочь. По его мнению - коррекция Истории, как процесс, выполняемый человеком и ради человека, категорически противоречит именно человеческому пониманию этичности. А стало быть, ее, коррекцию, следует искоренить как явление. Он не доверяет нам, справедливо полагая, что в человеческой среде могут находиться отдельные индивидуумы, способные вредить человечеству как виду и могущие оказывать на нас давление, и поэтому самовольно заблокировал все перемещения во времени, так как мы можем их использовать в неэтичных целях. Это его объяснение, просто я вкратце оное сформулировал.
      Дэнис - Какой бред...
      Айронс - Вот именно. Одно непонятно: чего это он вдруг вспомнил об этике ни с того ни с сего? И вообще, откуда в нем такое? Я работаю с ним уже пять лет, и ни с чем подобным не сталкивался ни разу.
      Соммерсон - Короче, он вернет наших людей или нет? По милости вашей долбаной железяки мой Номер застрял в прошлом веке. И не один он. У меня в работе семь операций!
      Зернов - Да, в бросках не только Номера, но и Мастера. Причем почти все сразу, как на грех. Здесь, в двадцать втором веке, только двое - Десятый и Пятнадцатый. Как быть с людьми, с оборудованием?
      Дэнис - Понимаю, все понимаю. Господа, вопросов гораздо больше, чем вы себе можете представить. Хотя, несомненно, люди важнее всего. К тому же мы не знаем, что еще взбрендит этому Брэйну, черт его дери. Может, он и на нас скоро управу найдет - по своему, вновь обретенному разумению. Как, например, на не соответствующих его представлениям о людях... Мистер Грэм, наш дорогой Умник, подскажите, как быть. Ведь вы же участвовали в разработке программ для Биг-Брэйна.
      Грэм - Нет рецепта. Как ни прискорбно...
      Дэнис - Как это нет? Слушай, Умник, ты давай мне тут не умничай! Ты сам похвалялся очеловеченностью мышления Биг-Брэйна. Сам придумал, сам и расхлебывай!
      Грэм - Мистер Дэнис, не кипятитесь, пожалуйста. А вы, любезный господин Том, не учли одну мелочь, когда разбирали программные выкладки. Активизация сопутствующей программы... э-э... назовем ее "Этика"... произошла в котором часу?
      Айронс - Сейчас... Где-то между двадцатью двумя и двадцатью тремя часами.
      Гоэм - Верно. А что еще происходило в это время? Айщонс - У меня распечатка с собой. Смотрите: огромное количество обращений к Биг-Брэйну с различных терминалов. Вот это я его донимал, вот это мои ребята трудились. И везде один ответ: в доступе отказано.
      Гпэм - Давайте посмотрим самое начало. Вот здесь, до вашего брэйн-штурма.
      Айронс - Обращения через голосовые терминалы? Да их тысячи каждый день! Все, кто имеет доступ к Биг-Брэйну, отдают ему команды голосом.
      Грэм - Согласен. Но все эти команды строго функциональны. Распечатать, проверить, даже приготовить кофе... А теперь смотрите... здесь... обращение обозначено атрибутом "программная команда".
      Айронс - Точно! А я и не заметил.
      Дэнис - Не заметил? Айронс, твою мать, ты вообще думать не разучился?..
      Грэм - Мистер Дэнис, посмотрите сами: здесь любому нетрудно запутаться.
      Дэнис - Он не любой! Я ему бешеные бабки плачу, чтобы он не запутывался!
      Айронс - Господа, давайте к делу.
      Грэм - Отдавать такие программные команды голосом может только гений...
      Дэнис - Значит, это не вы с Айронсом, точно.
      Грэм - Пожалуй, вы правы, мистер Дэнис, как ни грустно. Тем более что даже для доступа с программного терминала требуется с десяток паролей. А тут голосом...
      Айронс - Да такого никогда не было! Я даже не знал о том, что такая возможность существует.
      Грэм - Существует, коллега, существует. Просто мы этой функцией никогда не пользовались, да и вам не полагалось знать об этом. Этот доступ имеется только у Главного Инспектора - на экстренные случаи...
      Дэнис - Ну и чего вы на меня уставились? Да я даже пароля не помню! И потом, я был дома в это время. Вам это подтвердят и охрана, и жена моя. Она даже покруче охраны будет...
      Грэм - Упаеи нас Бог подозревать вас, мистер Дэнис! Тем более что ваш-то голос Биг-Брэйн знает отлично. А здесь, посмотрите, сначала отказ на первые три обращения, видите: "голос не опознан". А на четвертое - "опознан". Значит, наш злоумышленник пытался говорить с машиной незнакомым ей голосом, а потом, видимо, изменил тембр или еще что-нибудь, и вошел в систему.
      Айронс - Ладно, голосовой терминал обмануть нетрудно. А пароли-то откуда он знал?
      Грэм - Вот об этом его самого надо спросить.
      Дэнис - Может, ты еще знаешь, кого спрашивать, а; Умник?
      Грэм - Может, и знаю.
      Дэнис - Уж сделай милость, поделись соображениями!
      Грэм - Э-э... Мистер Дэнис, я полагаю, не у всех присутствующих здесь имеется доступ к той информации, что я собираюсь...
      Дэнис - Ясно. Господа, прошу нас извинить. Подождите, пожалуйста, в приемной.
      Пропуск в стенограмме.
      Дэнис - Выкладывай, Умник. Это то, о чем я думаю?
      Грэм - Видимо, шеф. Другое и подозревать нет смысла. Смотрите - все сходится: капсула прибыла откуда?
      Дэнис - Из первого века. Из Иудеи.
      Грэм - Проект "Мессия". Дэнис - Ну, да, да! Излагай давай, нас люди ждут!
      Грэм - Излагаю. Я предполагаю, что главный объект проекта "Мессия", носитель психо-матрицы, вышел из-под контроля курировавшего его Мастера и самовольно переместился во времени в наш век. Затем, используя возможности, заложенные в него с помощью известной нам с вами технологии, незамеченным покинул створ приема капсул и начал блуждать по зданию...
      Дэнис - Но как?..
      Грэм - Шеф, дайте я договорю. Сами сказали: люди ждут... Так вот, матрица позволяет - причем довольно легко, и вы это не хуже меня знаете, - внушать окружающим носителя людям любые иллюзии. Так что объект мог запросто шляться по территории абсолютно незамечаемым. Далее, он проникает в одно из помещений где имеется голосовой терминал Биг-Брэйна, и вступает с ним в контакт.
      Дэнис - Так вот сразу и вступает?
      Грэм - Так вот сразу и вступает. Шеф, не забывайте: у него психо-матрица.
      Дэнис - Так она и на это способна?
      Грэм - Матрица - дитя Биг-Брэйна. У нашей супермашины и у объекта вообще сходные мыслительные механизмы. Уж они-то друг друга поймут, будьте уверены.
      Дэнис - Значит, носитель просто поговорил с компом, и тот сразу стал жуть каким этичным. Так получается?
      Грэм - Получается так. И зря вы иронизируете, шеф. Эта версия - наиболее жизнеспособна. Похоже, вы просто не понимаете, что произошло: человек с матрицей проник в наше время! Мы же хотели его... э-э... обезопасить еще там, в первом веке. А он уже здесь! Причем на всей Земле сегодня ему способны противостоять, вернее, пытаться противостоять только два не самых сильных Мастера, не пропавших во времени. Он все рассчитал правильно Из прошлого мы никого вытащить пока не можем, а когда сможем, неизвестно что он наворотить успеет.
      Дэнис - Да кто он-то?!
      Грэм - Шеф, вы что, простите, телесеть совсем не смотрите?
      Дэнис - Ну... смотрю от случая к случаю.
      Грэм - Вы же должны знать! Весь мир об этом уже гудит: новый Мессия появился. Про стадион в Париже вчера слышали? Человек вышел на поле во время игры и сорок минут чего-то там проповедовал. И никто его пальцем не тронул. На такое способен только очень крутой паранорм. А таких, как мы помним, у нас в активе только двое: Десятый и Пятнадцатый. И я сомневаюсь, что это кто-то из них. Тем более что Пятнадцатый - паранорм весьма своеобразный... Да и по описанию тот человек, что был на стадионе, очень походит на носителя.
      Дэнис - Значит, Иешуа сбежал...
      Грэм - Боюсь, шеф, что это только начало. Кстати, не упусти его Мастер Петр, мы бы сейчас голову не ломали.
      Дэнис - Молодец! Нашел виноватого. Поди-ка достань его теперь оттуда на ковер ко мне!
      Грэм - С другой стороны, нет человека - нет проблемы. Так, кажется, говаривал кто-то из диктаторов прошлого.
      Дэнис - Есть проблема, Джон, есть. И нехилая. Да и человеком-то назвать эту проблему - язык не поворачивается.
      Грэм-Да уж...
      Дэнис - Ну а убрать-то его можно?
      Грэм - В смысле?
      Дэнис - Ох, червь ты книжный. Умник! Простых терминов не понимаешь. Как ты сам сказал: изолировать. Или ты имел в виду - забрать из первого века оборудование и оставить объект там?
      Грэм - Естественно.
      Дэнис - А я другое. Дырки от пуль его - или твоя! - матрица затягивать не умеет?
      Грэм - Вы серьезно, шеф?
      Дэнис - Нет, черт тебя дери, шутки шучу! Конечно, серьезно! А ты что предлагаешь?
      Грэм - Знаете, шеф, там, где начинаются пули и дырки, моя компетенция заканчивается. Мое дело - программы писать.
      Дэнис - Ага, а монстров отстреливать дядя Дэнис будет!
      Грэм - Мистер Дэнис! Я попросил бы...
      Дэнис - Ладно, Умник, не кипятись, успокойся. Все я понимаю. Ты все всегда делал на "отлично". Я бы тебе государственную награду выхлопотал, если б не секретность. Знаешь, я, конечно, понимаю твой новый научный интерес: проследить, как будет вести себя твое детище в условиях нашего мира, но, извини, такой возможности дать не могу. Ты не ответил - его можно убить? Чтоб наверняка.
      Грэм - Не знаю, шеф. Я ничего о нем не знаю. Если он умеет становиться невидимым, общается с суперкомпьютерами и воздействует на сознание тысяч людей, то хорошо, что мы сами еще живы. Я не знаю, как с ним быть. Не исключено, что, задружившись с Биг-Брэйном, он имеет доступ ко всем его файлам. И может даже знать, о чем мы с вами сейчас говорим...
      Дэнис - Пускай знает. Он должен и без нас, без Биг-Брэйна об этом догадываться. Думается мне, что он еще успеет натворитв дел и перейти дорогу каким-нибудь не менее могущественным организациям, чем наша. И они тоже возьмут его на мушку. Может, тогда и руки марать не придется, и совесть чистой останется.
      Грэм - Успокаиваете себя, шеф? Ну что, простите, за глупости? Мы о нем знаем все, что только можно, хотя это и мизер. Hо остальные-то о нем не знают ровным счетом ничего. Ни кто он, ни откуда. Нет, если уж думать о силовом методе решения проблемы то карт-бланш есть только у нас. А натворить дел, как вы выразились, мы ему дать не должны.
      Дэнис - Смотрите, кто говорит! Книжный червь, Умник Грэм спешил взять в руки пушечку и пойти на охоту за суперчеловеком! Ты же еще пару минут назад был пацифистом!
      Грэм - Я и сейчас пацифист. Но никакой пацифизм не помешает мне рассуждать здраво. Даже помянутый вами мой новый научный интерес - тоже. Пожалуй, мы рисковать не можем. Кто его знает, зачем он здесь, этот мессия? Демонстрация миру возможностей матрицы так просто, даром человечеству не пройдет. Вы представляете, какой шум поднимется, когда люди поймут наконец, что он за человек такой, этот Иешуа. Мне даже подумать об этом страшно...
      Дэнис - Представляю, Джонни, и очень хорошо. Как ни прискорбно, но мы намусорили, нам и убирать. А уж как и что - мой вопрос... Боюсь, как бы не пришлось у всех знающих стирать информацию о том, что произошло... Хотя погодим. Посмотрим, может, очистка еще и не понадобится. А на нашем с тобой месте я бы добровольно лег под луч, чтобы забыть всю эту бодягу к чертовой матери.
      Грэм - Увы, шеф, нам по штату не положена забывчивость. Особенно в таких делах.
      Дэнис - Это верно. Кстати, наш обновленный стараниями талантливого иудейского программиста Биг-Брэйн теперь может взять да и отказаться от проведения коррекции памяти людям. Это ведь тоже неэтично.
      Грэм - Может. Но до этого, шеф, еще дожить надо. Дэнис - Ох, Джонни, устал я отвсей этой круговерти. Если бы ты знал, как устал. Постоянные секреты, тайны... У меня даже кондуит специальный есть, где занесено, кто какой информацией обладает, а кто нет. Я уже путаюсь. Слишком много секретов. Слишком много грязи.
      Грэм - Вам помощник нужен.
      Дэнис - в Германии говорят: что знают двое - знает и свинья. Нельзя мне иметь помощника.
      Грэм - Хорошая поговорка. Не знал.
      Дэнис - Ты вот что, проверь-ка, какие еще необычные команды поступали на Биг-Брэйн. Да не поленись поглядеть распечатку за более ранние периоды. Может, кто-то помогал нашему мессии, мостил для него дорожку, так сказать...
      Грэм - Думаете, у нас есть крысы?
      Дэнис - А ты думаешь - нет? Слишком благодатные и Службе условия, чтобы не появиться этим млекопитающим. Количество предателей и стукачей всегда пропорционально степени секретности предприятия. Это закон.
      Грэм - В таком случае позволю себе спросить вас, шеф, хотя и не должен бы этого делать... У нас с Айронсом есть прямой доступ к программированию Биг-Брэйна. А я знаю даже больше Айронса, программист он не ахти какой, между нами говоря... Так значит, подозревать следует в первую очередь нас?
      Дэнис - И вас тоже.
      Грэм - Но вы даете мне задание, которое я могу выполнить так, как мне выгодно. И вы не сможете проверить.
      Дэнис - Это что, демарш?
      Грэм - Нет, это привычка программиста - поверять все логикой.
      Дэнис - Так вот, логичный ты мой. Ты не обманешь меня, я это знаю на сто два процента из ста возможных. Сказать почему?
      Грэм - Да я...,
      Дэнис - Скажу. Потому что ты сам до дрожи боишься сбежавшего на волю носителя матрицы. Потому что лучше всех нас представляешь, на что он способен. Потому что наша неудача - это твоя неудача. Мы все сидим под качающейся на тонком тросе бетонной плитой, готовой грохнуться на наши пустые головы. А касок прораб не дал. Да и не помогут они, каски-то. Раздавит нас, как котят. И исключений не будет. Поэтому ты сам кровно заинтересован в успешном исходе всей этой истории. Поэтому ты пойдешь и добросовестно проверишь все файлы Биг-Брэйна на предмет обнаружения в них подозрительного. Чего-нибудь. Не знаю. А если ты этого не сделаешь, то может статься, что мы не только потеряем работу - ибо какой прок в Службе Времени, если мы разучились в этом самом времени перемещаться? - но и весь наш грешный мир покатится к чертям собачьим. Такой ответ тебя устраивает, Умник?
      Грэм - Вот за что я вас всегда любил, шеф, так это за проницательность и дальновидность.
      Дэнис - Работа такая.
      Грэм - Так я пошел?
      Дэнис - Да, Джон. Иди с богом. Удачи тебе. Если что - заходи без стука.
      Грэм - Окей, шеф.
      Дэнис - Уф-ф... Вот, не было печали... Биг-Брэйн, принять команду! Стенограмму последнего часа уничтожить! Без возможности восстановления.
      Программный сбой, программный сбое, программный сбой...
      Конец стенограммы...
      ДЕЙСТВИЕ- 1. ЭПИЗОД- 1
      ЭФИОПИЯ, ГОНДЭР. ДЫРЕ-ДАУА, 2157 год от Р.Х., месяц август
      Ждали вертолетов.
      Трое мужчин - два африканца и двое белых, а еще одна молодая женщина, тоже белая, точнее - огненно-рыжая, ждали в оглушающе жарком зале, несмотря на десяток мощно фугующих кондиционеров, тянули прямо из пластиковых бутылок ледяную приторную кока-колу, обменивались фразами разной длины - в зависимости от того, как переносил жару автор соответствующей фразы.
      - Финны послали борт с продовольствием, - сказала молодая женщина, та рыжая, с коротко, под "бокс", стриженными волосами, в непонятного цвета выцветших шортиках и белой маечке с синей надписью "Save our children". - И еще Красный Крест - с медикаментами, оборудованием...
      - Капля в море, - лениво, с закрытыми глазами, блаженно прижимая к щеке холодную бутылку колы, ответил ей тоже молодой негр, тоже в шортах и майке, но надпись на майке была иной: "Jesus is one and indivisible".
      Мол, Иисус - един и неразделим, то есть сущность его только божественна, а о человеческом и говорить не приходится.
      Негр был коренным эфиопом, верующим в Бога и, ясное дело, приверженцем монофиситства, то есть идеи однозначно божественного происхождения природы Христа, на чем стояла как Коптская церковь, так и ее древнее дочернее предприятие - Эфиопская, давным-давно, впрочем, от "мамы" вольно отпочковавшаяся, ставшая автокефальной.
      - Все, что дается с добрым и чистым сердцем, должно быть принято тоже с добрым и чистым сердцем. Я не понимаю твоего наплевательского отношения к людским дарам, Крис, благодарность - это очень невредное качество... - Столь длинная для местного климата тирада была произнесена пожилым черным эфиопским монахом в черном же длинном плаще и черном тюрбане, от жары, похоже, ничуть не страдающим.
      Он высказал упрек молодому нигилисту и на всякий случай осторожно взглянул на Иешуа, сидящего чуть в стороне от всех. Поймал ничего не сказавший ему взгляд Мессии, подтвердил тем не менее удовлетворенно:
      - Я прав, и ты, Крис, должен с этим согласиться. Говорили по-английски.
      - Где же эти проклятые вертушки? - отчаянным и бессмысленным вопросом подвел спор к итогу толстый белый мужчина лет сорока, тоже в шортах и пестрой гавайке навыпуск, мощно потеющий америкос из африканских эмиссаров бессмертного и по-прежнему вредного идиотизма по имени "Greenpeace".
      - Летят, - подбил бабки нигилист Крис, не разжимая век. Еще человек тридцать, местных, терпеливо ждущих рейсовых самолетов, к названным пятерым отношения не имели, в данный обмен репликами не вмешивались, хотя поглядывали на говорящих с плохо скрываемым любопытством. Узнали Иешуа, это ясно. Но опасливо молчали. Вообще, в присутствии человека, которого пресса всего мира почти всерьез называет Мессией, люди старались помалкивать, - не только посторонние, но даже те, которые пошли за ним именно как за Мессией. Иешуа не понимал, почему так происходит. Он всегда и со всеми был ровно приветлив, он никого не выделял и не приближал к себе, потому что не слышал пока тех, кого стоило выделить и приблизить - как в свое время Апостолов. Он и не спешил искать приближенных, потому что слишком мало времени прошло с того момента, когда он впервые явил себя людям мира и времени Кифы, то есть Петра, Апостола и учителя, когда он вышел на переполненный до световых опор парижский стадион, на знаменитый Stade de Paris, во время финального матча европейской футбольной лиги, когда он легко остановил этот, казавшийся ему бессмысленным, содом на зеленой лужайке и легко захватил десятки тысяч собравшихся - словом своим захватил, только лишь, но помноженным на силу внушения. Он знал неодолимую мощность этой силы. Он держал стадион сорок минут и чувствовал, что все люди на трибунах и в поле слышат его и верят ему...
      Когда же он "погасил" внушение, уходить со стадиона ему пришлось, как когда-то говорил Петр, огородами, потому что, отключившись от проповеди, означенные десятки тысяч включились в футбол и довольно быстро поняли, что какой-то кекс украл у них сорок минут счастья...
      Это уже потом многие из них и из последующих, услышавших Мессию, находили Иешуа и шли за ним, веря вроде бы безраздельно и истово, с экзальтацией даже, как некогда первые апологеты в Галилее. И все бы ладно, но если те, галилейские, поверив однажды, не отвлекались потом на что-то иное, далекое от предмета Веры, здесь этот фокус у Иешуа не проходил. Здешние почему-то не умели и не стремились научиться забывать о мирском. В том числе и о футболе. Видимо, объяснение заключалось в простой мысли: мир для каждого стал сегодня куда большим, чем был для галилейских современников, и происходило в нем столько всего мирского, что - понимал Иешуа! - Вера тоже не могла, не имела права оставаться в стороне, закукленной в себе единственной. Все ее касалось, все она должна была вобрать в себя. Желательно бы...
      Иешуа, к слову, быстро научился ориентироваться в футбольных войнах.
      К сожалению, в других - тоже.
      И все же выстроил он в себе - где-то внутри, сам не мог понять, где именно! - некие нравственные границы, за которые не выходил, не выпускал пока свою. Богом данную силу.
      Мешали ли ему эти границы? Его делу, его изначальному замыслу? Может быть. Даже скорее всего. Но, помня о парижском стадионе, он старался не прибегать лишний раз хотя бы к атаке массовым гипнозом, предпочитая, чтобы люди шли за ним все-таки осознанно, ведомые и разумом, а не только нерассуждающей душой. В конце концов, не так уж много обыкновенных, а не паранормальных усилий требовалось, чтобы целенаправленно влиять на замусоренный обильной и беспорядочной информацией разум homo sapiensa двадцать второго века. Логики хватало. Силы убеждения, а не только внушения. А информация, даже беспорядочная, не всегда оказывалась бесполезной. К примеру, такая: паранормальность, как явление, стала для мира привычной и неудивительной.
      Другое дело, что все паранормы, коих повстречалось за минувшее краткое время много, разумом обладали в недостаточной степени. Проще говоря, паранормы в двадцать первом веке были какие-то долбанутые, как любил говорить Крис, эфиопский новый спутник Иешуа. Со съехавшей крышей. А те, что не долбанутые не паранормы. Из кого прикажете выбирать новых апостолов? Впрочем, Иешуа пока считал это делом вторым, хотя и тоже важным и спешным...
      А здесь, в Эфиопии, первым делом стала немыслимо страшная засуха с такой убойной силой не поражавшая страну последние полвека. Первым делом - это если иметь в виду фигуру речи. Но можно и буквально: засуха в Эфиопии должна была стать первым серьезным делом Иешуа после явления его в неведомый и опасный для Веры мир Мастера Петра, не по своей воле оставшегося в давно исчезнувшей с земной карты Галилее. Нет, конечно, была она на карте, никуда не делась, но всего лишь равной среди прочих провинций маленького, но воинственного, как всегда, государства Израиль, которое рано или поздно, полагал Иешуа, следовало посетить.
      А с момента его явления в мир и время Петра всего-то месяц с небольшим миновал. Мир узнал о Иешуа, услышал его, но пока остался если не равнодушным, то настороженным: что ж, он умеет больше других, тоже числящих себя пророками, этот новый, но ведь сказано в Евангелии от Матфея: "Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные".
      Да, он успел, молниеносно перемещаясь по Европе и по Африке, вволю полечить больных и умирающих, накормить голодных, дать ум его потерявшим - кто спорил бы! И весь этот его несложный галилейский набор вызвал тучу публикаций в мировой прессе, телесеть ежедневно показывала пророка, совершившего очередное чудо то в Марселе, то в Барселоне, то в Стамбуле, то в Александрии, чудо, недоступное современной медицине, но все же, если по справедливости, недоступное не по неумению, а по нежеланию подступиться: пророк спасал лишь тех, до кого руки медиков попросту не доходили, бедных он спасал по своему обыкновению. Поэтому медиакомментарии несли в себе - вместе с положенным восхищением, конечно! - некий оттенок высокомерия: да, чудотворец, да, благодетель, но не Робин ли Гуд, не Вильгельм ли Телль, только славно умеющий не стрелять и рубить, а лечить и кормить? Хотя мгновенность излечения и цирковая иллюзионность кормления впечатляли...
      Да и комментировали все это лишь сами журналюги борзые, а Церковь молчала, какую ни возьми - всякая помалкивала, не говоря уж о власть имущих...
      Настала пора, если прибегнуть к библейским иносказаниям, взорвать Храм.
      Как ни кощунственно сие прозвучит, но засуха в Эфиопии подоспела вовремя.
      Иешуа не пытался, будучи в Александрии и совершая там мимолетные обыденные чудеса, встретиться с патриархом Коптской церкви, гордо называющим себя патриархом Александрии, Пентаполиса и-по инерции - Эфиопии. Зачем? Он пришел к верующим в Господа и - ну, ладно, пусть будет так, как в этом мире прижилось! Сына Божьего Иисуса Христа, но не к тем, кто призывает молиться и бить поклоны его изображению на римском кресте, по сути - на орудии убийства. Придет время эти призывающие сами к нему придут. К живому!.. Иешуа не стал даже искать встречи с католикосом Эфиопской церкви, хотя тот, когда Мессия появился в Гондэре и объявил о желании остановить засуху, сам прислал к нему своего приближенного - вот этого спокойного пожилого монаха по имени Григорий, прислал в помощь и с молением о вере в божественную силу гостя. Так буквально передал Григорий слова католикоса. Хотя ни Григорий, ни католикос - понимал Иешуа - ни на йоту не верили, что засуху можно остановить. Разве что и впрямь решили на всякий случай помолиться о том - от одной молитвы ничего не убудет. А вот самолеты с грузами от Красного Креста, от ЮНЕСКО, от Детского фонда ООН, от правительств дальних и ближних стран - это реальность. Малая, ничего не решающая, но - все же помощь. Хотя прав Крис: капля в море...
      Да, Крис... Крис - это была неожиданность.
      Он подошел к Иешуа в коридоре телецентра в Гондэре - перед самым эфиром, который мгновенно предоставили узнанному Мессии местные телевизионщики. С воплями восторга предоставили: еще бы, сенсация и до их африканской дыры докатилась, даже не до столицы, не до Аддис-Абебы, а сразу - к ним. Впрочем, это-то объяснимо: Гондэр - тоже столица, но - Эфиопской церкви, где ж еще Мессии появляться... А Крис, политобозреватель в местной газете, никаких восторгов не выказывал, просто подошел и заявил:
      - Если вы не против, я бы хотел быть с вами.
      Иешуа был не против: второй раз за все время мелькания по городам и весям он услыхал паранорма - реального и недолбанутого не со съехавшей крышей, хотя сами эти термины Крис потом и презентовал. А Иешуа понял, что парень просто не ведает, чем владеет, что сырой он пока, рядовой-необученный, но подсушить, направить, обучить - дело времени, а толковый и умелый помощник Иешуа ох как нужен был! Не просто спутник - искренний, верный, рьяный: таких уже много появилось. Были, как водится, не очень психически здоровые - истовые!- не гнать же их. Были прагматики, которые почуяли за Иешуа не столько правду, сколько будущее - и такие, считал он, пригодятся, они, к слову, в жизни, в ее непростых для пришельца бытовых реалиях преотлично и оттого полезно ориентировались. Были и просто поверившие: именно искренне и рьяно, ведомые душой. Большинство оставалось там, где жили, где встретили Мессию - так сам Мессия, Учитель, хотел и наказывал им. Кто-то - если собственные средства позволяли, - путешествовал следом с молчаливого согласия Учителя, вот и в Эфиопию несколько рьяных за ним увязались, молодые, неугомонные, спешащие жить. Но именно помощника - сумевшего поверить и в итоге сумеющего понять суть, как понял ее когда-то с подачи Петра сам Иешуа, как понял Йоханан, тоже, конечно, с подачи Петра, понял и стал незаменимым для Веры, для дела ее, - вот такого помощника Иешуа подспудно и явно искал с первых своих шагов на новой старой земле.
      Похоже, нашел? Хотелось надеяться...
      Таких, как Петр, оставшийся в прошлом, - таких ныне на всей Земле пятнадцать, как Петр рассказывал, а он знает. Теперь четырнадцать - минус сам Петр. Но таких, как Петр, и не нужно, это было бы чудом, а вот просто паранормов найти, и если придется, то сделать из этих "просто" сильных и умелых - задача. Женщина, прилетевшая с ним в Эфиопию, начавшая совместный путь как раз с парижского стадиона, очень сильная не по-женски, сильная и духом и телом, - ее тоже необходимо будет раскрыть, она пока никакая, но что-то ощущал в ней Иешуа, что-то скрытое, спрятанное - быть может, с помощью блока, стихийного, неосознанного. А Криса - только толкнуть...
      Крис окончил университет в Каире, философский его факультет, специализировался на этике, его оставляли в аспирантуре, но он не согласился. Вернулся домой, поступил на работу в газету, легко завоевал себе имя, но тешил мечту стать священником: пример нынешнего Папы Римского Иоанна Павла Третьего, черного африканца из соседней Кении, вдохновил многих в Африке. А Крис тем более - коллега Папы по светскому образованию, тоже философ...
      Но тут - кстати или некстати - возник Иешуа. Мессия. А ведь он ни разу пока сам не назвал себя Иисусом Христом, ни словом не обмолвился о Втором Пришествии. Он вообще никак себя не называл: Иешуа - и все. Имя совпало - мало ли. А уж коли журналисты не стеснялись в именах и эпитетах - это их работа. Иешуа ничто не подтверждал и никого не опровергал. Слишком мало он видел и сделал в чужом времени, чтобы официально претендовать на какие-либо титул, сан, звание, даже если они по праву ему принадлежат. О том только он точно знает. А для всех остальных есть лишь одно имя - Иешуа. Кому что оно скажет - Бог тому в помощь.
      Говорило, правда, многим. Многие не сомневались ни на миг и лишь ждали от него не просто знака - Знака с прописной буквы, чтобы, отбросив колебания, во всеуслышание объявить долгожданное: Христос с нами.. Будет им Знак - Крис легко устроил так, что он с Иешуа, монах Григорий и еще эта рыжая женщина-француженка по имени Мари, появившаяся в Гондэре вместе с Учителем, были вписаны в бортовые листы двух военных вертолетов, на одном из которых летел в город Дыре-Дауа заместитель командующего Эфиопской армией - с инспекцией.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37